Елена Малиновская 
Любовь без права выбора

«Любовь без права выбора»: АСТ; Москва; 2015
ISBN 978-5-17-093857-5
Аннотация

Когда-то у меня было все. Любящие родители, достаток в семье, блестящее будущее и молодой человек рядом, которого я готовилась назвать мужем. Но в один ужасный день все переменилось. Из дочери графа я превратилась в нищую оборванку. Вместо красивого уютного дома — продуваемая всеми ветрами лачуга. Жених поспешил отказаться от «проблемной» невесты. И если я хочу выжить и отомстить за смерть родителей, то мне придется учиться правилам новой жестокой игры, в которой у любви нет права выбора.

Елена Малиновская
ЛЮБОВЬ БЕЗ ПРАВА ВЫБОРА

ЧАСТЬ 1
Сделка с некромантом

Вьюга бушевала всю ночь. Наша ветхая лачуга сотрясалась от разгула непогоды. Ветер то и дело ударял в стены так сильно, что я вздрагивала от испуга и пряталась под дырявое одеяло с головой, ожидая, что в любой момент сорвет крышу. По крохотной комнатушке — единственной в доме, если не считать сеней, — гулял безжалостный ледяной сквозняк. Он кусал меня за щеки и нос, пробирался под груду ветоши, наваленную на кровать, где я и Дирк, мой младший брат, безуспешно пытались укрыться от мороза. То и дело я выбиралась из этой норы и, страдальчески морщась, подбрасывала в печку очередное полено, не давая умереть огню. А потом еще долго стояла и с отчаянием смотрела на неуклонно уменьшающийся запас дров. До утра нам хватит. Наверное, продержимся даже до вечера. А что дальше? Это — последнее, что у нас есть. В дровянике пусто, соседи вряд ли дадут еще. Эту вязанку я и без того выпрашивала чуть ли не на коленях, клянясь всеми богами, что обязательно отработаю на любой грязной и тяжелой работе.
Но самое страшное заключалось не в этом. В действительности я не мерзла сегодня ночью, потому что на кровати подле меня спал младший брат. Его худенькое тщедушное тельце уже неделю терзала огненная лихорадка. Когда он обнимал меня в тщетной попытке согреться, то я ужасалась тому, насколько горячим он был. Казалось, тронь лоб — и обязательно обожжешься. И ему не легчало. Напротив, с каждым прожитым днем он все больше и больше времени проводил в тяжелом беспамятстве. Там, в бреду, он боролся с какими-то чудовищами, звал родителей, погибших прошлым летом. А я тихо плакала и на каждый его жалобный болезненный вскрик лишь приговаривала:
— Тише, тише, маленький мой.
Дирк почти не ел. Да и что я могла ему дать? Его бы отпоить наваристым куриным бульоном, но у нас оставалась лишь черствая и плесневелая буханка хлеба, которую сердобольная соседка сунула мне накануне украдкой, опасаясь разозлить проявлением милосердия чрезмерно рачительного мужа, не страдающего особым великодушием. Не передать словами, как сильно я была благодарна ей за это! Я топила снег, размачивала в получившейся воде корочки и безуспешно пыталась впихнуть хоть немного этого месива через плотно сомкнутые губы Дирка, покрытые кровавыми корочками жара, но тот лишь мычал и мотал головой, все так же не приходя в сознание.
Я понимала, что долго он не продержится. Если я сегодня не приведу к нему целителя, то к вечеру Вечный странник уведет моего брата к престолам бога-отца и богини-матери, как полгода назад он увел моих родителей. Но все целители, к которым я обращалась, требовали таких денег, каких у нас не было. И никому не нужна была в услужении чумазая девчонка, готовая пойти хоть в рабство, лишь бы спасти брата. А многие вообще не пускали меня на порог, едва услышав мое имя. Слишком прогремело оно в свое время по Хельону.
— Пить… — в этот момент простонал Дирк.
Я встрепенулась и бросилась к печке, где в котелке грелась вода для него. Зачерпнула глиняной кружкой, поднесла к губам брата, неловко поддерживая его за плечи.
Тот, не открывая глаз, сделал глубокий глоток. Подавился и закашлялся. Кашлял долго и тяжело, будто пытался выплюнуть легкие. А я с ужасом смотрела на то, как пузырится на его губах кровь. Только магия могла бы его спасти. Магия и целитель.
Неожиданно Дирк широко распахнул глаза. С силой, которую нельзя было предположить в исхудавшем тельце, схватил меня за руку.
— Я не хочу умирать, — четко и громко сказал он, глядя на меня с какой-то дикой смесью надежды и обиды. — Хеда, я не хочу умирать! Мне страшно…
— Ты не умрешь, — проговорила я и положила свободную ладонь на его пылающий лоб. — Ты не умрешь, Дирк. Я клянусь!
Мой голос задрожал и сорвался на последнем слове. Но я искренне верила в то, что говорила. Был еще один человек в нашей округе, к которому я еще не обращалась за помощью. Слишком страшило меня то, что он мог попросить взамен. Но почему-то я не сомневалась, что он согласится. Потому что у меня было что ему предложить в обмен на жизнь брата.
Дирк устало смежил веки и вроде как задремал. Я поправила на нем одеяло. Затем встала и отошла к печке. В каком-то диком порыве ярости распахнула дверцу и до упора забила топку драгоценными дровами. Этого хватит до моего прихода. Хоть не придется страшиться, что Дирк замерзнет, пока я буду ходить по делам. Если я ошибаюсь, и виеру Гарольду Триану покажется неинтересным мое предложение, то выход у меня останется только один. Я задвину печную заслонку и лягу рядом с братом. Говорят, смерть от угара быстра и безболезненна. Вот и проверю, так ли это. Но я не отпущу Дирка одного к престолу богов. В тот миг, когда он предстанет перед судилищем высших сил, я буду держать его за руку. Сестра, которая не сумела уберечь от смерти единственного оставшегося в живых родного человека.
Затем я повернулась к крохотному осколку зеркала, стоявшему на столе. Даже не помню, откуда я его притащила в свое время. Скорее всего, сохранила из прошлой жизни, когда мы жили в большом светлом доме и у нас было достаточно слуг…
Я зажмурилась и мотнула головой, запретив себе вспоминать о тех днях. Не стоит. Я почти убедила себя в том, что это был лишь сон. Очень красочный и до жути правдоподобный сон, где я была дочерью графа, а не чумазой, вечно голодной девчонкой, вынужденной ныне стоять на коленях, вымаливая краюшку хлеба.
Из отражения на меня взглянула бледная от переживаний и бессонницы девушка с осунувшимся лицом и лихорадочным блеском синих глаз. Темные, давно немытые волосы убраны под шерстяной платок. Вместо платья — какая-то рванина, а поверх дырявый овечий полушубок. Надеюсь, виер Гарольд все-таки пустит меня на порог и выслушает, а не прикажет убираться прочь, сочтя за попрошайку.
Затем я бросила последний взгляд на Дирка. Впервые за долгое время его не мучили никакие кошмары. Он спал, свернувшись в клубочек, и на его губах блуждала слабая мечтательная улыбка. Хороший ли это знак? Не знаю. Говорят, перед самой смертью страдающие от огненной лихорадки получают передышку, когда жар отступает, и начинаешь надеяться, будто самое страшное позади. Но я верила, что застану Дирка в живых, когда вернусь. Он не уйдет за вечным странником без меня. Этого просто не может быть!
Решив так, я втиснула ноги в разношенные валенки, подошвы которых, увы, давно были истерты до дыр, и вышла из избы.

* * *

На улице едва рассвело. Небо хмурилось низкими тучами, готовыми в любой момент вновь разверзнуть свое снежное брюхо над спящим городом. Я в нерешительности замерла на пороге, глядя в лиловые сумерки, повисшие над дорогой. Не слишком ли рано я отправилась в гости к виеру? Знать любит вставать поздно, ближе к обеду, поскольку ночи у нее отведены для веселого кутежа. Боюсь, виер Гарольд еще спит. Но, с другой стороны, вполне вероятно, он даже не вернулся домой. Его род занятий предполагает именно ночное бодрствование. Нельзя медлить! Если он ляжет спать, то слуги меня даже слушать не будут и не впустят в дом. А значит, Дирк окажется обречен, а вместе с ним и я. А если он еще не проснулся — то подожду. Но я обязана с ним встретиться, и как можно быстрее!
И я решительно сошла с крыльца. Правда, при первом же шаге провалилась в снег чуть ли не по пояс, щедро зачерпнув его валенками. Но упрямо отправилась вперед, страшась даже на миг задуматься о том, что будет ожидать меня в конце этой дороги.
Виер Гарольд жил на соседней улице. Казалось бы, странный выбор места для такого богача, как он. Обычно состоятельные люди предпочитали покупать дома в центре города, тогда как окраины были отведены беднякам. Но я понимала причины, по которым виер предпочел выбрать себе жилище здесь. Кладбище. Моя лачуга была крайней к погосту, примыкающему к западной части Хельона. И увы, у меня и брата были все шансы в ближайшем будущем переселиться по другую сторону кладбищенской ограды.
Я украдкой шмыгнула носом, в очередной раз запретив себе об этом думать. Сейчас не время себя жалеть. Сейчас я должна думать только о Дирке.
Пробираться через глубокий снег было настолько тяжело, что я не чувствовала холода, хотя мой полушубок напоминал настоящее решето. Напротив, достаточно скоро я взмокла от пота. Однако стоило мне только остановиться напротив дома виера Гарольда, как мороз тут же напомнил о себе. Предательский ветер мгновенно забрался под одежду, ледяными щупальцами огладил мою разгоряченную кожу, а пальцы ног в промокших валенках заледенели.
Я поправила на голове платок. Глубоко вздохнула, набираясь решимости.
В хмурых утренних сумерках дом виера выглядел брошенным. Ни огонька, ни отблеска свечи не мелькало в его окнах. Неужели я опоздала, и Гарольд уже лег отдыхать?
Стоило мне так подумать, как дверь дома распахнулась, и на высокое крыльцо вышла дородная степенная женщина в меховом полушубке. Она восхищенно ахнула при виде улицы, заваленной снегом, и деловито принялась вытряхивать какой-то половик.
— Простите, — робко окликнула ее я, оставаясь за кованой оградой. — А господин Гарольд…
— Позже приходи, девочка, позже! — не дослушав, оборвала меня женщина. — Его еще нет.
— А когда…
— Да кто же его знает, — опять не дала мне договорить женщина. Хихикнула. — Гарольд — он такой. Вечно на месте не сидится ему. Может вообще через неделю явиться. Он меня в известность о своих планах не ставит.
Через неделю! От этих слов женщины я почувствовала, как мое сердце на несколько секунд перестало биться. Это даже не катастрофа, это хуже! Это смертный приговор и для Дирка, и дая меня.
По всей видимости, я слишком сильно переменилась в лице, поскольку женщина вдруг перестала трясти своей тряпкой и внимательно на меня посмотрела.
— Иди домой, деточка, — уже мягче повторила она. — Замерзнешь так стоять, одежка-то на тебе так себе. Завтра попробуй стукнуться. Авось повезет.
И ушла, не дожидаясь моего ответа.
Я глухо застонала и привалилась плечом к створу ворот. Нет, никуда я не уйду. Я не могу ждать до завтра! Дирк умрет уже сегодня, если ему не помочь. Я знаю это, чувствую. Поэтому буду стоять и ждать здесь. Я не могу вернуться домой одна. Пусть я замерзну до смерти, пусть. Я знаю, что у престола богов я встречу брата. Вдвоем нам будет не так страшно стоять, ожидая вердикта и оценки нашего земного пути.
Через некоторое время опять пошел снег. Я стояла и любовалась тем, как с неба падают огромные пушистые хлопья. Красиво! Жаль, что Дирк не видит этого.
Холода я уже не чувствовала. Напротив, почему-то с каждой секундой становилось все жарче. А еще очень хотелось спать. Видимо, сказались последние бессонные ночи, когда я со страхом прислушивалась к редкому прерывистому дыханию брата, боясь, что вот-вот оно прервется навсегда.
Наверное, я все-таки задремала. Какой-то промежуток времени просто выпал из моего сознания. В чувство меня привел громкий смех, раздавшийся совсем рядом. Я встрепенулась и вдруг поняла, что уже не стою, а сижу в сугробе. Должно быть, не удержалась на ногах от усталости и сползла.
— …а она что тебе ответила? — услышала я отрывок разговора, и из-за поворота улицы показались двое мужчин.
— Сказала, что наглость должна быть вознаграждена, — услышала я ответ и новый взрыв смеха.
Я попыталась встать, но ноги совершенно не слушались меня. Создавалось такое ощущение, будто они не мои, а принадлежат чужому человеку. Вообще ничего не чувствую.
Я всхлипнула, вцепилась руками в створ ворот и с усилием принялась карабкаться вверх.
Тем временем парочка приблизилась, продолжая беседовать друг с другом.
— Ну и везунчик же ты, Гарольд! — с искренним восхищением и завистью произнес первый мужчина. — Такую красотку завоевал.
— Да, я такой… — с нескрываемым бахвальством отозвался его приятель.
Гарольд! Я перестала дышать, не в силах поверить в удачу. Неужели боги все-таки улыбнулись мне, и господин Гарольд решил пораньше вернуться домой? Я ни за что не упущу этот шанс.
— И что будешь делать дальше? — продолжал расспрашивать Гарольда его друг.
В этот момент пара приятелей поравнялась со мной. Увлеченные разговором, они даже не заметили меня, все еще силящуюся подняться из сугроба. Но пальцы упрямо не желали хвататься за обжигающе ледяной металл, а ног я по-прежнему не чувствовала. И раз за разом я бессильно оседала в пушистый снег.
— Даже не знаю, — все с теми же нотками откровенного самодовольства произнес Гарольд, который был выше своего собеседника почти на голову.
— Господин…
Голос задрожал и сорвался. Вместо оклика получился какой-то писк полузадушенной мыши. Товарищ Гарольда даже не услышал меня, но вот сам интересующий меня господин замедлил шаг и кинул на меня заинтересованный взгляд через плечо.
— Господин, — повторила я, отчаянно пытаясь заставить свои ноги слушаться. — Прошу…
И попыталась схватить за полу теплого пальто товарища Гарольда, который как раз проходил мимо.
— Фу ты!
Его аж передернуло от отвращения. Он замахнулся было, явно желая отвесить мне хорошую оплеуху, но потом покосился на Гарольда и опустил руку. Неприятно хохотнул, отпрыгнув сразу на несколько шагов в сторону.
— Совсем попрошайки обнаглели, — проговорил он, с демонстративной брезгливостью отряхивая пальто, хотя я даже не прикоснулась к нему. — Уже на людей кидаются. Пойдем, Гарольд.
Я больше не пыталась ничего сказать. Все равно вместо слов получается какой-то невразумительный хрип. Видимо, слишком долго я пробыла на морозе, карауля свою последнюю надежду. Что же, виера я дождалась. Но ему явно нет никакого дела до меня.
И я опустила голову, почувствовав, как мир вокруг замерцал в пелене готовых пролиться слез.
Неожиданно я ощутила, как к моему подбородку прикоснулась чья-то рука, затянутая в дорогую кожу теплых перчаток. Легкий нажим — и вот уже я гляжу в спокойные и очень внимательные глаза виера Гарольда.
— Гарольд, да оставь ты ее! — раздраженно посоветовал другу незнакомый мужчина, который предпочел остаться поодаль. — Сейчас будет рыдать навзрыд, небылицы рассказывать да денег просить. Пойдем уже, выпьем горячего вина!
Я заметила, как по лицу виера Гарольда пробежала быстрая недовольная тень. Неужели он в самом деле сейчас уйдет, послушавшись приятеля?
— Мой брат… — Замерзшие губы никак не желали шевелиться. Я так много хотела сказать этому господину, но в итоге раздавались лишь невнятные восклицания. — Прошу…
— Сколько ты уже здесь? — спросил он, пропустив мимо ушей мою попытку объясниться. — Час, два?
Я лишь пожала плечами. Не помню. Наверное, намного дольше. Да разве это имеет значение? Там, в быстро остывающей лачуге сейчас умирает мой брат. И виер Гарольд должен, просто обязан пойти со мной!
— Пожалуйста! — Голос неожиданно окреп, и слово вырвалось криком. — Прошу, мой брат!..
— Да у тебя жар! — констатировал виер, прикоснувшись к моему лбу и тут же отдернув руку. — И сильный!
— Далась тебе эта бродяжка! — гневно фыркнул его друг, по-прежнему не делавший ни малейшей попытки подойти ближе. — Гарольд, дружище, ну что ты в самом деле дурью маешься! Оставь ее — и пойдем. Продолжим обсуждать прелести виериссы Агнессы в более приятной и теплой обстановке.
Но виер его не послушался. Мгновение — и я вдруг почувствовала, как поднимаюсь в воздух. Это он без малейшего усилия взял меня на руки и направился к крыльцу.
— Совсем с ума сошел, — печально констатировал его приятель и поспешил за нами. — Гарольд, девчонка-то хоть симпатичная? Или страшилу какую волочишь?
Он говорил еще какие-то скабрезности, перечислял, что они могут на пару со мной сделать перед тем, как накормят до отвала и дадут пару монет, но я не слушала. Я была готова к подобному повороту событий. Если честно, я шла сюда, уже понимая, что в оплату могу предложить лишь свое тело. Ну, или жизнь. Смотря что господину Гарольду окажется нужнее. Он ведь некромант, и некромант, как говорят, неплохой. А этой магической братии всегда требуется кровь девственниц, поскольку лишь она, по поверьям, открывает двери между миром живых и духов. К тому же по Хельону ходили настоящие легенды о любвеобильности и страстной натуре господина Гарольда. Даже среди бедняков шутили о постельных подвигах некроманта, который ничуть не гнушался иметь одновременно двух или трех любовниц из самых разных сословий. Те, к слову, частенько устраивали шумные выяснения отношений между собой и даже драки. Однажды я сама видела, как стражники растаскивали двух прехорошеньких девушек, сцепившихся не на жизнь, а на смерть у этого самого крыльца. А сам Гарольд с кем-то из друзей шумно подзуживал красоток, обещая выигравшей незабываемую ночь.
Понятия не имею, исполнил ли он свое обещание. Но через пару недель я видела его на городской площади под руку уже с другой, которая не участвовала в этой драке. Впрочем, спутницы у него менялись так часто, что многие делали ставки — как скоро господину некроманту придется пойти по второму кругу. До поры до времени его спасало то, что он с равным удовольствием привечал в своей постели и замужних дам, и незамужних, да и обществом крестьянок не брезговал, не говоря уж о дворянках и просто состоятельных горожанках.
Удивительно, но при всем этом некромант каким-то чудом умудрялся избегать разборок с разъяренными мужьями, обнаружившими, что по его милости обзавелись прекрасными рогами, хотя он никогда не делал секретов из своих многочисленных похождений. Должно быть, обманутые супруги опасались связываться с магом, которому была подвластна магия смерти. Мало ли, какого духа призовет себе на помощь виер, вынужденный защищаться.
Наверное, могло бы показаться странным, что я желала попросить помощи именно у некроманта. Но, во-первых, все хельонские целители мне все равно отказали. А во-вторых, кому еще под силу отогнать Вечного странника от постели моего брата, как не некроманту, которому дана власть над миром духов.
Все эти мысли пронеслись в моей голове за один миг, пока господин Гарольд нес меня в свой дом. Я все пыталась сказать ему о Дирке, который ждал моего возвращения, но дар речи словно покинул меня. Я чувствовала себя так, будто сплю и никак не могу проснуться. То на пару мгновений теряла сознание, то вновь приходила в себя.
Казалось, будто этот путь к заснеженному крыльцу никогда не закончится, хотя он наверняка занял не больше пары минут. Неожиданно я обнаружила, что лежу на кровати, а та самая женщина, которая не так давно посоветовала мне не дожидаться прихода виера, деловито стаскивает с меня валенки и полушубок.
— Брат, — опять просипела я, сделав попытку схватить ее за руки. — Мой брат…
— Неужели ты с самого утра там стояла? — громко ужасалась она, не слыша моего шепота. — Это же жуть сколько времени прошло! А одежда-то на тебе: дырка на дырке!
И опять провал в памяти. Когда я открыла глаза в следующий раз, то увидела Гарольда. Он сидел подле меня и хмурил брови. Одна его рука приятно холодила мой лоб, а второй он держал меня за запястье, словно считал пульс.
— Господин! Прошу, мой брат!
Я чуть не плакала, не понимая, почему меня никто не слышит. Неужели все зря? Неужели Дирк так и не дождется помощи?
Темно-карие глаза некроманта странно блеснули, когда он взглянул на меня. А в следующее мгновение он приложил указательный палец к моим губам, не дав вымолвить ни слова.
— Спи! — властно приказал он, и мои веки сами собой отяжелели. — Поговорим позже.
— Вы не понимаете!
Я понятия не имею, сказала ли это вслух или только подумала. Сил сопротивляться магии виера Гарольда у меня не было. И я мягко соскользнула в объятия сна.

* * *

— Хеда, иди пить горячий шоколад! 
Я улыбаюсь, слыша такой родной голос матери. Значит, пришло время наших посиделок, когда можно говорить обо всем на свете, обсудить последнюю прочитанную книгу или похихикать над соседским мальчишкой, который как-то незаметно из сорванца превратился в застенчивого высокого юношу. Он при встрече почему-то постоянно заливается краской смущения, будто забыл, как всего несколько лет назад при любом удобном случае дергал меня за косички. По дому уже ползет густой запах свежей выпечки — это Арта принесла в обеденный зал целую гору пышек. Окна распахнуты настежь, и в них вливается свежий воздух летнего вечера. Совсем недавно прошла гроза, поэтому пахнет мокрой листвой и травой. И я слышу смех Дирка. Радостный, взахлеб. Наверное, опять дурачится во дворе с приятелем. Строят крепость, в которой планируют обороняться от созданий бога-пасынка. 
И вдруг — стук в дверь. Настойчивый, резкий. Сердце почему-то заходится болью от дурного предчувствия. Нет, нельзя открывать! Но я слышу шаги отца, который торопится спуститься по лестнице. Затем повелительные громкие слова, смысл которых ускользает от моего понимания. И — чернота дальше. Мой мир рухнул в тот пригожий летний вечер. 
Я проснулась от собственного крика. Слишком страшным оказалось окончание сна. Ведь именно я первой обнаружила наших родителей. Обнявшись, они лежали на супружеской постели, приняв смертельную дозу синельника ядовитого. Быстрая и безболезненная смерть. Мои мать и отец… Они решили, что смерть будет наилучшим выходом в их ситуации. Но нас с братом взять с собой не пожелали. До сих пор не понимаю почему. Неужели они не осознавали, на какую участь обрекают нас? Увы, у меня не хватило решимости последовать их примеру, хотя я нашла достаточный запас яда на туалетном столике. Я просто не смогла бросить Дирка на произвол судьбы, а самой убить брата… Нет, у меня бы не поднялась рука. И целых полгода после этого мы пытались выжить. Да, пусть в нищете, но все же. Просто жить. Чувствовать солнце на своем лице, ветер в волосах. Разве это не счастье? А наесться можно и яблоками. В прошлый год их особенно много уродилось, и мы с братом часами бродили по окрестным лесам, выискивая наиболее сладкие дички. Но потом пришла зима…
— Тихо, тихо. — На мою руку, лежащую поверх одеяла, ласково опустилась чужая ладонь. — Ты что так кричишь? Кошмар приснился?
Я с трудом сфокусировала взгляд на той, кто попыталась меня утешить. Та самая женщина, которая выбивала половик на крыльце. Служанка? Дальняя родственница, принятая в дом из жалости? Неважно, впрочем.
— Сколько?
Голос по-прежнему отказывался служить мне, выдавая вместо нормальных звуков какое-то шипение.
— Ты спишь уже двое суток, — верно истолковала мой вопрос служанка. Помолчала немного и с явным осуждением произнесла: — Ты хоть понимаешь, что едва не замерзла насмерть? Нельзя же так!
Я не слушала ее. Дыхание перехватило от ужаса, когда я услышала, как долго проспала. Двое суток! Это же катастрофа! Получается…
— Мой брат… — прошептала я, и первая слезинка прочертила влажную дорожку по моей щеке, сорвавшись с ресницы.
— Да все в порядке с твоим братом. — Женщина вдруг рассмеялась и ободряюще потрепала меня по плечу. — Ты металась в бреду и все порывалась отправиться домой за братом. Бормотала что-то о Вечном страннике и печной задвижке. Не беспокойся, господин Гарольд позаботился о нем. Правда, ему пришлось знатно постараться. Страшно представить, сколько энергии он потратил! Потом сутки отсыпался. Сам только недавно встал.
— Хеда… — вдруг услышала я робкий голос от двери.
Повернула голову и увидела Дирка. Он стоял в просторной рубахе, доходившей ему до колен, бледный и такой исхудавший, что казалось, будто ключицы вот-вот прорвут кожу.
— Хеда, — повторил он и внезапно ринулся ко мне. Залез с ногами на кровать и изо всех сил прижался ко мне.
Я обняла брата, чуть слышно всхлипнув. Правда, теперь я плакала от счастья. Какую бы цену ни запросил за спасение Дирка виер Гарольд — я все сделаю! Даже продам душу богу-пасынку.
— Как это мило, — пробормотала служанка и встала, с улыбкой наблюдая за нами.
— Душераздирающая картина, — согласился с ней хрипловатый мужской голос.
Я вздрогнула от неожиданности и еще сильнее прижала к себе Дирка, словно опасалась, что в любой момент его могут отнять у меня. Затем посмотрела на нового визитера.
Теперь на пороге стоял сам господин некромант. Должно быть, он недавно встал с кровати, поскольку кутался в роскошный парчовый халат, а его встрепанные темные волосы еще нуждались в расческе.
— Я сам сейчас расплачусь от умиления, — проговорил виер с нескрываемым сарказмом. — Брат и сестра счастливо избежали встречи с Вечным странником. А все благодаря мне! Поражаюсь собственному благородству и милосердию.
Я украдкой поежилась. Как-то странно прозвучала последняя фраза. Словно виер Гарольд ставил мне в укор все произошедшее.
— Когда намилуешься с братом, жду тебя в своем кабинете, — холодно сказал некромант, продолжая с искренним интересом меня разглядывать. — Там обсудим, как и чем ты мне заплатишь за мои старания.
После чего развернулся с явным намерением уйти. Но вдруг замешкался и неохотно обронил, обращаясь к служанке, которая еще была в комнате:
— И, Найра, накорми их, что ли. Что один, что вторая — одни мослы торчат.

* * *

Стоило заметить, Найра хорошо знала свои обязанности. Она не только от души накормила меня и Дирка горячим сытным завтраком, а скорее — обедом, поскольку день уже перевалил за полдень, но и нагрела на кухонной плите несколько ведер воды. Не передать словами, с каким наслаждением я вымыла волосы, а затем долго терла тело мочалкой. Эх, а ведь когда-то я принимала ванны каждый день, благо, что в нашем доме было установлено специальное огненное заклинание, позволяющее иметь столько горячей воды, сколько душа пожелает.
Потом я искупала Дирка, в очередной раз ужаснувшись тому, как сильно он исхудал за время болезни. Огненная лихорадка словно выпила из него все соки, оставив одни кости, туго обтянутые кожей.
Найра даже притащила нам откуда-то одежду. Правда, что штаны, что рубаха оказались слишком велики для Дирка. Брюки пришлось подвязать под мышками, а рукава закатать более чем наполовину. Зато платье, которое служанка приготовила для меня, было впору. Темно-синее, шерстяное, оно село точно по фигуре, выгодно подчеркнув цвет моих глаз.
— Красавица! — не удержавшись, восхищенно цокнула языком Найра. Но почти сразу смутилась и стыдливо отвела взгляд.
Я прекрасно понимала, что именно так взволновало служанку. По всей видимости, ее терзал вопрос, какую плату потребует с меня ее хозяин за помощь.
Удивительное дело, но я почему-то совершенно не тревожилась по этому поводу. Я заранее знала, на что иду, когда решила просить помощи у этого человека, обладающего вполне определенной репутацией. Пусть я не узнала условия сделки заранее — ну и что? Главное, что виер Гарольд спас моего брата. Даже если он потребует взамен мою жизнь, то я готова пойти на это.
— Я провожу тебя к господину Гарольду, — сухо проговорила Найра, упрямо не поднимая на меня глаз, словно стыдилась чего-то. — Полагаю, он уже заждался тебя.
— А я? — пискнул Дирк, который умудрился сразу после купания стащить откуда-то шоколадное печенье и перемазал себе все лицо.
— А тебя я сначала умою, а потом отправлю разбирать один занимательный сундук, — с нарочитой суровостью отозвалась Найра. — Помнится, именно туда я в свое время спрятала игрушки сына…
Служанка не завершила фразу. Приглушенно охнула и виновато покосилась на меня, будто испугалась, что сболтнула слишком много.
Я сделала вид, будто не заметила ее оговорки, хотя, что скрывать очевидное, мне было любопытно, о чьем сыне упомянула служанка. Неужели у виера Гарольда есть ребенок? Странно, я никогда об этом не слышала.
— Пойдем! — Найра грубовато дернула меня за рукав, тем самым оборвав мои мысленные рассуждения.
Я глубоко вздохнула. Ну что же, пришло время платить по счетам. Посмотрим, что потребует за свою помощь господин некромант.

* * *

Кабинет виера Гарольда располагался на втором этаже. Найра проводила меня до дверей, негромко стукнула, предупреждая о нашем появлении.
— Войдите, — через некоторое время раздалось из комнаты.
Служанка подтолкнула меня в спину, а сама поспешила к лестнице, торопясь вернуться к Дирку, которого оставила в гостиной.
Я провела потными от волнения ладонями по подолу платья, разглаживая несуществующие складки. Поправила волосы, еще влажные после мытья и потому не убранные в косу. И осторожно тронула дверную ручку.
В комнате было сумрачно. За окнами опять повисла белая снежная пелена ненастья, поэтому казалось, будто уже наступил вечер, хотя время не так давно перевалило за полдень. На стенах играли веселые оранжевые отблески разожженного камина.
При виде ласкового огня я не удержалась от завистливого вздоха, вспомнив, как считала каждое полено, которое кидала в прожорливую печушку. Да, господин некромант, по всей видимости, понятия не имеет, каково это: не иметь и медного гроша на вязанку дров.
Сам виер сидел в кресле за рабочим столом, заваленным всевозможными свитками и книгами. За его плечом дрожала в воздухе магическая искорка, дающая достаточно света для чтения.
При виде меня некромант отложил в сторону толстый фолиант, расслабленно откинулся на спинку кресла и сложил перед собой руки, переплетя пальцы.
— Закрой дверь, — попросил он, заметив, что я в нерешительности замерла около порога, все еще держась за дверную ручку, словно в любой момент готовая рвануть прочь.
Я выполнила его распоряжение и почти не удивилась, когда услышала мягкий щелчок замка, а на двери вспыхнул и тут же погас отблеск чужого заклинания.
— На всякий случай, — пояснил мне Гарольд, когда я повернулась к нему с выражением немого вопроса на лице. — Чтобы нас никто не потревожил.
Я кивнула, показав, что поняла его. Спрятала за спину руки, не желая, чтобы некромант увидел их предательскую дрожь.
Гарольд заметил это. По его губам скользнула и тут же пропала язвительная усмешка.
Сейчас, при свете хмурого, ненастного дня, я получила возможность разглядеть его внешность. К моему удивлению, господин некромант оказался моложе, чем я представляла себе. Наверное, ему не исполнилось и тридцати. В темных густых волосах — ни единой серебристой ниточки седины. Глаза такого насыщенного карего цвета, что на расстоянии кажутся черными. Скулы остры, а линия подбородка упряма, что указывает на непростой, тяжелый характер.
Был ли господин некромант красив? Сложно сказать. В общепринятом смысле слова — нет. Слишком худощав, слишком долговяз, словно весь состоит из одних углов. Но я не сомневалась, что поклонниц у него хватает. Было что-то в его внешности безусловно притягательное и в то же время отталкивающее. Женщины любят мужчин, которые заставляют их страдать. Каждой кажется, что уж с ней-то плохой мальчик перевоспитается и станет милым и добрым малым. Зря. Как любила говаривать моя мать, передавая мне накопленную житейскую мудрость: нельзя переделать взрослого человека. Воспитывать можно ребенка, но никак не состоявшуюся личность. Лучше не тратить на это время, а найти такого человека, чьи привычки и образ жизни тебя полностью устроят.
Впрочем, я немного отвлеклась. Итак, господин некромант в свою очередь окинул меня откровенно изучающим взглядом и негромко сказал:
— Милейшая, хватит жаться у порога. Подойди ближе. И не бойся, не укушу я тебя. — Помолчал немного и добавил с усмешкой: — По крайней мере, сразу.
Я сделала шаг, еще один. Затем остановилась и угрюмо уставилась в пол, опасаясь даже на миг поднять глаза на некроманта.
В комнате повисло долгое молчание, нарушаемое лишь треском поленьев в жарко растопленном камине.
— Как тебя зовут? — наконец прервал паузу Гарольд.
— Хедаша, — неохотно проговорила я. Помолчала немного и вдруг неожиданно для себя добавила: — Хедаша Артьян.
— Артьян? — Я по-прежнему не смотрела на Гарольда, но в его голосе прозвучало неприкрытое удивление. Он явно узнал мою фамилию. И, если честно, легче мне от этого не стало.
И еще одна долгая напряженная пауза из числа тех, которые так и хочется прервать отчаянным криком.
— Твой отец, стало быть, Греге Артьян, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Гарольд. Помолчал немного и дополнил: — Граф Греге Артьян.
Я кивнула. Сказать я все равно ничего не могла — горло перехватил болезненный спазм волнения и стыда. Кто бы мог предположить еще год назад, что я, дочь графа, буду вынуждена побираться, словно последняя нищенка!
Гарольд изумленно хмыкнул. Затем я услышала характерный звук, с которым открывается бутылка вина. Осмелилась бросить на него быстрый взгляд и увидела, что он достал два бокала и сейчас разливает в них кроваво-красную жидкость.
— Выпей! — почти приказал он и придвинул один из бокалов к краю стола.
Я послушалась. Сделала осторожный глоток, и губы обжег неожиданно крепкий пряный напиток.
Гарольд между тем встал и отошел к окну, грея в ладонях свой бокал. Надолго замер, глядя, как за стеклом мечутся в танце снежинки.
— Я знал твою мать, — вдруг проговорил он. — Пересекались пару раз на приемах, но, увы, официально мы не были друг другу представлены. Ардали Артьян. Поразительно красивая женщина! Была…
Последнее слово резануло меня, словно удар хлыста. Пальцы затряслись так сильно, что я едва не расплескала вино. На глаза опять навернулись слезы.
— Как я слышал, твои родители покончили с собой, — жестокосердно продолжил расспросы Гарольд, словно не понимая, а скорее — не желая понимать, какую боль мне приносит эта тема. — Почему?
— Отец был обвинен в государственной измене, — глухо ответила я. — Вроде как обстоятельства его вины были неоспоримы. Его должны были арестовать и повесить. Но следователь, ведущий это дело… — На этом месте мой голос задрожал и едва не сорвался. Я помолчала пару секунд, потом с усилием продолжила: — В общем, отцу был предложен выбор. И он предпочел сам свести счеты с жизнью, лишь бы избежать судилища и последующей публичной казни. А мать, как верная и любящая супруга, последовала за ним. Наше имущество было конфисковано в пользу государства. А мы с братом лишились дворянства.
— И твои родители бросили своих детей на произвол судьбы? — Интересно, мне показалось, или в голосе Гарольда действительно прозвучало сочувствие? Впрочем, практически сразу в его тон вернулось нарочитое равнодушие: — Ведь они не могли не понимать, как тяжело вам придется.
Я пожала плечами. Сделала еще один крохотный глоток вина, после чего с усилием сказала:
— Они оставили нам с братом достаточно яда, чтобы при желании мы последовали за ними. Но я… Я оказалась слишком малодушной и не сумела…
В голосе опять прорезались рыдания, и я замолкла. Даже сейчас, после этих чудовищно тяжелых месяцев голода и холода, я не жалела, что не предложила чашу с ядом брату и не выпила ее сама.
— А они, стало быть, сумели, — с очень странной интонацией протянул Гарольд.
Я осмелилась бросить на него быстрый взгляд. Надо же, такое чувство, будто он в бешенстве! Глаза потемнели, желваками так и играет.
— Трусы, — с нескрываемым презрением бросил он в этот момент. — Бросили детей, а сами сбежали.
Я промолчала и уставилась в свой бокал. Я понимала, что не могу винить отца в его выборе. В конце концов, если бы он не покончил с собой, то все равно погиб бы, и его смерть оказалась бы гораздо менее приятной и более мучительной. Но мать… Нет, не хочу думать на этот счет! Просто не хочу — и все тут. В конце концов, все уже сделано и ничего исправить нельзя.
— И что было дальше? — спросил в этот момент Гарольд.
Я опять пожала плечами, не в силах облечь в слова весь тот кошмар, через который нам с Дирком пришлось пройти. Вся эта история приключилась в конце лета, когда ночи еще были достаточно теплыми, а земля щедро дарила плоды. И я всерьез думала, что мы как-нибудь выкрутимся. В конце концов, у меня был жених…
— Сколько тебе лет? — поинтересовался Гарольд, видимо, подумав о том же. — Восемнадцать? Наверняка к тому моменту ты была уже помолвлена.
— Была, — неохотно подтвердила я, вспомнив милого паренька-соседа. Его неизменный румянец, когда он преподносил мне букеты скромных полевых цветов. Стихи, которые он сочинял для меня и про меня. Не слишком складные, но по-своему трогательные. Его робкие поцелуи в щеку. Если честно, я не млела в его объятиях и сердце не замирало от его прикосновений. Но я понимала, что вполне смогу прожить с ним всю жизнь: спокойную и без особых потрясений. Рожу детей и найду свое счастье в них. Так все жили в моем окружении. А еще я помню его мать — высокую, холеную женщину. До сих пор в ушах стоит ее резкий визгливый голос.
«Милочка, ну вы же понимаете, что теперь не может быть никакой речи о вашей свадьбе, — выговаривала она в нашу последнюю встречу. — Мне, конечно, очень жаль, что так все вышло с вашими родителями, однако согласитесь: они сами виноваты. Государственная измена — это… Это просто в голове не укладывается! Кстати, помолвочное кольцо можете оставить себе. Все равно на нем гравировка, если продавать, то только перекупщикам».
Сигурда, моего так называемого жениха, я тогда так и не увидела. Он предпочел спрятаться, лишь бы избежать столь непростого объяснения. Но я его в этом не винила. Эта семья была не первой и, увы, не последней, которая поспешила заявить о публичном осуждении поступка моего отца. Слишком страшило окружающих угодить под тень подозрения — а не причастны ли они к тому же?
Но я была благодарна виере Треоне за то, что она не стала отбирать кольцо, хотя имела на это полное право. Продав его, я и приобрела ту жалкую лачугу, которая стала нашим прибежищем зимой.
— Полагаю, твой жених поторопился ретироваться, когда узнал, что его будущая жена — дочь государственного преступника, — прозорливо проговорил Гарольд, без проблем угадав окончание той помолвки.
Я кивнула, подтвердив его слова. Да, все так.
— Люди… — протянул Гарольд с плохо скрытым пренебрежением. — Такие предсказуемые в своих страхах. Так любящие предавать и так беспокоящиеся о собственном благополучии.
Я тоскливо посмотрела в окно, за которым бушевала метель. Здесь, за толстыми надежными стенами, совершенно не чувствовалось, какая непогода обрушилась на Хельон. А в своей лачуге я бы сейчас дрожала от страха и холода, гадая, не сдует ли очередной порыв ветра наше жалкое жилище.
— Я спас твоего брата от верной гибели, — без предупреждения переменил тему разговора Гарольд, наконец-то прекратив расспрашивать о моем несчастливом прошлом. Хмыкнул и с нажимом добавил: — Более того, я спас тебя. Ты едва не замерзла у ворот.
— Я в курсе, — тихо прошелестела я. Кашлянула и продолжила чуть громче: — Я пришла к вам за помощью. Прочие целители отказались…
Я закусила губу, вновь окунувшись в то черное отчаяние, которое владело мною всего несколько дней назад. Отказы, одни отказы. Некоторые даже не пускали меня на порог, другие смеялись в лицо и говорили, что я заслужила это. Мол, боги наказывают меня за грехи родителей.
— Полагаю, абсолютное большинство из них и не смогло бы тебе помочь, — со злой насмешкой и пренебрежением произнес Гарольд. — Знаю я местных целителей. Только бессонницу да прыщи лечить умеют. А огненная лихорадка — совсем другое дело. Тут травками да молитвами не обойдешься. Чтобы вылечить этот недуг, нужна магия действительно высокого порядка.
— Вы оставались моей последней надеждой, — сделала я слабую попытку польстить ему. — Кому, как не великому некроманту, под силу отогнать Вечного странника от порога дома?
— Великому некроманту? — с усмешкой переспросил Гарольд и одним глотком допил вино, еще плескавшееся в его бокале.
Я тоже вспомнила о своем бокале и поспешила последовать его примеру. Говорят, алкоголь помогает, если предстоит разделить постель с нелюбимым человеком. Возможно, мне повезет напиться до бесчувствия, и я не запомню, как все будет происходить. И я с жадностью посмотрела на бутылку, оставленную некромантом на столе.
— Еще? — без особых проблем расшифровал он мой взгляд.
Не дожидаясь ответа, прищелкнул пальцами. Тотчас же бутылка сама взмыла в воздух и подлетела ко мне, после чего мой бокал вновь оказался наполнен. При этом ни одной капли вина не пролилось мимо.
Я опустила голову, пряча даже не улыбку — намек на нее в тени распущенных и вьющихся после купания волос. Виер Гарольд явно любит бахвалиться своим магическим даром и считает себя настоящим мастером. Хотел произвести на меня впечатление простеньким трюком. Будь на моем месте какая-нибудь крестьянка — это бы, безусловно, сработало. Но ведь мой отец был графом, а следовательно, у нас дома частенько устраивались всевозможные приемы, на которые не гнушались заглядывать господа маги. Недаром они считаются сливками хельонского общества.
Но, естественно, я не позволила и тени этих мыслей отразиться на моем лице.
— Спасибо, — поблагодарила его я и тут же вновь поднесла бокал к губам.
— Это последнее для тебя на сегодня, — предупредил меня Гарольд, который продолжал с искренним интересом за мной наблюдать. — Знаешь ли, не люблю пьяных девиц. Особенно в постели.
После последней фразы он подался вперед и впился жадным взглядом мне в лицо, явно ожидая, как я отреагирую на его откровенность.
Мне стоило больших трудов не покраснеть. Но внутренне я уже смирилась с тем, какую плату мне придется принести за жизнь брата. Пусть будет так.
— Как будет вам угодно, господин, — ровно отозвалась я, сделала шаг вперед и поставила бокал на краешек стола, почти не пригубив его, после чего тут же вернулась на прежнее место.
— И тебя ничего не смущает в моем предложении? — В голосе Гарольда прозвучало изумление.
— Я догадывалась о том, что вы потребуете в обмен на свою помощь, — с прежним нарочитым безразличием ответила я. — Все равно мне больше нечем заплатить. Только своим телом. Но вы спасли моего брата. Вы спасли меня. Вы вправе получить то, что сочтете нужным.
— И часто за последние полгода ты расплачивалась собою?
Я удивленно подняла на Гарольда глаза. В его тоне вдруг прорезалось раздражение. Что это с ним? Он злится? Но почему?
Я могла бы ему сказать, что он будет первым у меня. Но не стала. А то еще решит, будто я пытаюсь разжалобить его. Поэтому лишь неопределенно пожала плечами и опять опустила взгляд, уставившись на ковер под ногами.
— Ну что же. — Гарольд наконец-то отлепился от подоконника. Обошел письменный стол и остановился передо мной, после чего резко скомандовал: — Раздевайся!
Я вздрогнула, словно от пощечины. Надо же, не ожидала, что он начнет так действовать. Что скрывать очевидное, в глубине души я все-таки надеялась, что господин некромант расщедрится на ласку.
Но руки уже потянулись к завязкам на платье. Мгновение, другое — и оно упало к моим ногам.
В кабинете было тепло, даже жарко, однако я почувствовала, как покрылась мурашками. Сложнее всего было стоять смирно, не делая глупых и смешных попыток прикрыть свою наготу.
Гарольд между тем медленно обошел меня кругом. Остановился позади, и я ощутила, как он провел пальцами по моей шее, убирая пушистую волну волос с плеч на спину. Постоял так немного, затем его тяжелая ладонь легла на мой живот.
Я чуть слышно ахнула. На какой-то миг его пальцы стали невыносимо горячими. Но почти сразу он убрал руку.
— Шутница, — пробормотал Гарольд, и я почувствовала его теплое дыхание на своем ухе. — Ну и зачем скрывать, что ты девственница?
— Я не скрывала, — смущенно пробормотала я, почему-то решив извиниться, как будто была виновата в чем-то.
— Ты просто не ответила на мой вопрос. — Гарольд недовольно хмыкнул. Затем взял меня за плечи и резко развернул лицом к себе.
Я поспешно опустила голову, не желая встречаться с ним взглядом, но он мягко прикоснулся к моему подбородку, и я с обреченным вздохом подняла к нему лицо.
— Ты в самом деле готова заплатить телом? — негромко спросил он.
Губы предательски затряслись. Ну что он мучает меня? Сначала заставил рассказать о семье, а теперь еще вынуждает вслух признаться в том, как низко я пала. Я, дочь графа, потомственная дворянка!
— А как вы думаете, почему я пришла именно к вам? — Мой голос впервые с начала этого разговора зазвенел от гнева, хотя прежде я поклялась себе не выказывать никаких эмоций, чтобы не распалить ненароком некроманта. Мужчины не любят, когда им дерзят.
Спохватившись, я тут же замолчала. Нет, не стоит выходить из себя, Хеда. Пусть он делает со мной все, что пожелает. А я буду представлять, будто все это происходит не со мной.
— Неужели у меня настолько дурная репутация в Хельоне? — шутливо удивился Гарольд, верно интерпретировав вопрос, вырвавшийся у меня от досады.
— Вы известный любитель женщин, — хмуро ответила я. — Остальные целители соглашались помочь мне лишь за деньги. Я готова была стать служанкой, работать за еду, пока не выплачу долг за лечение брата. Но это никому не было нужно. А вы…
Я пугливо не завершила фразу. Кто знает, вдруг виер Гарольд сочтет мои слова за личное оскорбление и поторопится отыграться на той, кто все равно не сможет дать ему отпор.
Глаза Гарольда потемнели, правда, я никак не могла разобрать, от какого именно чувства. Несколько секунд он стоял молча, а потом вдруг искренне, от души расхохотался.
Я в очередной раз поежилась. Ну и чего он так веселится, спрашивается? А еще мне было очень неуютно стоять посредине комнаты обнаженной. Это заставляло чувствовать себя какой-то мелкой, незначительной букашкой, не человеком даже, а так, некоей вещью, предметом обстановки, у которого, по определению, не может быть никакого чувства собственного достоинства.
— А ты молодец! — вдруг похвалил меня Гарольд, прекратив смеяться так же резко, как и начал.
Я озадаченно молчала, не понимая, чем вызвана неожиданная похвала.
— После твоих слов я должен, по всей видимости, устыдиться и приказать тебе одеться, — продолжил Гарольд. — Оказывается, очень неприятно слышать, что в обществе обо мне ходят настолько неприятные слухи. Можно сказать, я себя ощутил мерзким, отвратительным насильником, готовым ради удовлетворения своей похоти на любую выходку.
— Простите, если обидела вас, — поторопилась я на всякий случай извиниться, хотя не понимала, почему Гарольд сделал такой вывод из моих слов.
— Наверное, мне надлежит гневно воскликнуть: нет, я не такой! — Гарольд укоризненно покачал головой. — Хорошая попытка избежать оплаты моей работы.
Естественно, я ничего не ответила ему, поскольку ощутила в его тоне раздражение. Не понимаю, почему его так задели мои слова? Я ведь сказала чистую правду!
Гарольд все еще улыбался, хотя его взгляд заметно похолодел. Он легонько, едва касаясь кончиками пальцев, провел по моему лицу, обрисовав абрис скул и подбородка. Дотронулся до моих губ и прошептал:
— И все-таки я возьму свое. Тебе понравится, обещаю.
Я обреченно закрыла глаза, когда он потянулся ко мне с явным намерением поцеловать. Его губы были теплыми, мягкими и очень нежными, но я считала секунды, когда это закончится.
По всей видимости, Гарольд почувствовал мою холодность и внутреннюю отчужденность. Поцелуй не продлился долго. Почти сразу он отстранился и недовольно хмыкнул себе под нос.
— И все же чем тяжелее задача — тем радостней результат, — пробормотал он и легко, без малейшего усилия подхватил меня на руки.
Как оказалось, спальня господина некроманта была смежной с его кабинетом. Чтобы попасть туда, Гарольду не пришлось выходить в общий коридор. Вместо этого он воспользовался неприметной дверью, расположенной между двумя книжными шкафами.
Практически все свободное пространство в этой комнате, небольшой по сравнению с тем же кабинетом, занимала кровать, застеленная мягчайшим покрывалом. Помимо столь внушительного предмета обстановки, сюда поместился лишь крошечный столик, втиснутый около окна. А еще здесь тоже был камин, и в нем тоже тлели багрово-черные угли, доказывая, что совсем недавно он топился.
Непозволительная роскошь для меня! И я грустно улыбнулась, вспомнив, что и в доме моих родителей камины были в каждой комнате, и это тогда не казалось мне чем-то чрезмерным.
Гарольд между тем осторожно опустил меня на кровать. Прищелкнул пальцами — и тяжелые бархатные гардины на окнах сами собой задвинулись, отчего сумрак в комнате сгустился, будто настала ночь. Правда, почти сразу над кроватью взмыл крошечный магический огонек.
Как ни странно, но это позволило мне немного расслабиться, В наступившей темноте нагота уже не заставляла меня чувствовать себя такой уязвимой и незащищенной.
Гарольд сел подле меня. Расслабленно оперся локтем на подушку и медленно, явно намереваясь растянуть удовольствие, обвел указательным пальцем мою левую грудь, пощекотал сосок, отчего тот немедленно напрягся.
Я со свистом втянула воздух через плотно сжатые зубы. До боли, до побелевших костяшек сжала кулаки, сдерживая желание свернуться, нырнуть под одеяло, лишь бы спрятаться от глаз некроманта.
— Ты словно натянутая до предела тетива, — задумчиво пробормотал Гарольд, от внимания которого вряд ли укрылось то, как отчаянно я страдаю от невозможности прервать столь унизительную сцену. Затем добавил с усмешкой: — Не бойся, я ведь не укушу тебя. Если ты немного расслабишься, то получишь свою порцию удовольствия. Право слово, меня совершенно не прельщает идея взять тебя силой. Понятия не имею, какие гадости ты обо мне слышала, но есть некоторые пределы, за которые я не выходил.
— Простите, господин, — едва слышно прошелестела я. — Я… я просто не могу, не знаю, как и что мне делать…
— Да, с девственницами всегда хватает проблем, — пробурчал Гарольд. Неожиданно встал и чуть ли не бегом покинул из спальню.
Я с нескрываемым облегчением перевела дыхание и позволила себе разжать кулаки. Неужели в душе господина некроманта заговорили совесть и милосердие?
Увы, моя радость оказалась преждевременной. Едва я успела сесть и потянуться за покрывалом, желая обернуть его вокруг себя, как некромант вернулся. В руках он нес высокий хрустальный бокал, доверху наполненный изумрудно-зеленой жидкостью.
— На, выпей! — приказал он и чуть ли не насильно втиснул мне бокал в руку.
Я с подозрением принюхалась к напитку. Пахла жидкость приятно — мятой и чем-то пряно-горьким.
— Что это? — полюбопытствовала я, не торопясь выполнить распоряжение некроманта. Мало ли, вдруг он меня отравить решил, досадуя, что я немедленно не воспылала к нему страстью.
— Это поможет тебе, — проговорил Гарольд и как-то странно усмехнулся.
— Вы же сказали, что не любите пьяных девиц в постели, — напомнила я.
Говоря откровенно, я совершенно не желала пить не пойми что для того, чтобы угодить некроманту.
— А ты и не опьянеешь, — возразил Гарольд, и его улыбка стала еще шире. — Напротив, останешься в трезвом уме и твердой памяти. Будешь все прекрасно соображать. Но это средство позволит тебе раскрепоститься. Ты перестанешь быть настолько зажатой и тоже получишь удовольствие.
Я скептически поморщилась. Ни одна из причин, приведенных некромантом, не казалась мне достаточно убедительной для того, чтобы выпить сию жидкость. Ишь ты, какой господин привередливый. Ему захотелось не только наслаждение получить, но и муки совести заглушить. Мол, вот какой я хороший, и про удовольствие для девушки не забыл. Как будто это отменит тот факт, что, по большому счету, я пошла на все это лишь от безысходности.
— Выпей, — с нажимом повторил Гарольд, заметив мои сомнения. — Так будет лучше для нас обоих.
Я тяжело вздохнула, но все-таки пригубила бокал.
Загадочный напиток веселыми пузырьками ударил мне в нос, оставив на губах мятную сладость. Глоток, еще один — и я поставила опустевший бокал на столик рядом с кроватью.
— Отлично. — Гарольд воссиял самой радостной из всех возможных улыбок и опять опустился на кровать. Напряженно уставился на меня, видимо, в ожидании, когда его средство подействует.
Я беспокойно заерзала под его испытующим взором. Кстати, все это длилось так долго, что я успела примириться с наготой и больше не стеснялась ее. Ну, точнее, я по-прежнему хотела прикрыться, но в чем-то ситуация начала меня даже смешить. Интересно, сколько еще мне придется демонстрировать господину некроманту все свои прелести?
Затем я тоже позволила себе быстрый оценивающий взгляд в его сторону. Виер Гарольд все так же щеголял в роскошном парчовом халате, даже не подумав переменить его на что-то более пристойное. Интересно, надел ли господин некромант этим утром под него нижнее белье или предпочел обойтись без него?
Признаюсь честно, до сегодняшнего дня я еще ни разу не видела голого мужчину. Ну, то есть я понимала, каким конкретно органом они отличаются от женщин, поскольку частенько помогала матери купать Дирка. Но я понятия не имела, как все обстоит у взрослых.
Мысленно я сняла с Гарольда халат, пытаясь оценить его фигуру. Худощав, жилист. Судя по тому, с какой легкостью он поднял меня на руки, недостатком силы не страдает.
— Что-то долго не действует снадобье, — в этот момент недовольно проговорил Гарольд, который вряд ли догадывался, какие мысли по его поводу в этот момент блуждают в моей голове.
— А что именно я должна сделать или почувствовать? — полюбопытствовала я. — Наброситься на вас с поцелуями и жаркими объятиями?
— Ну, было бы неплохо. — Гарольд важно кивнул. В свою очередь поинтересовался, не отводя от меня блестящих глаз: — А ты ничего странного не ощущаешь?
Я неопределенно пожала плечами. Да вроде бы нет. Правда, куда-то исчезли страх и растерянность. Напротив, меня сейчас начала даже забавлять эта ситуация, хотя умом я понимала, что веселого мало. Но то и дело я ловила себя на том, что начинаю улыбаться. Интересно, а что будет, если я действительно кинусь на шею некроманту, умоляя сделать меня своей верной наложницей?
Судя по всему, мое неожиданное веселье не прошло мимо внимания некроманта. Он озадаченно сдвинул брови и спросил:
— Почему ты улыбаешься? Я сделал или сказал что-то смешное?
— Пока нет, — честно призналась я. Подумала немного и почему-то ляпнула: — Просто я представила вас голым.
— И что в этом забавного? — напряженно переспросил Гарольд.
Судя по тому, как он выпрямился и мгновенно стал серьезным, ему явно не понравилось мое откровение.
— Да так. — Я не выдержала и негромко захихикала, добавив: — По-моему, все голые люди — смешные.
— Не сказал бы, — не согласился со мной некромант и кинул поистине плотоядный взгляд на мою грудь. Помолчал немного и вдруг предложил: — А давай попробуем еще раз! По-моему, снадобье начинает действовать.
Тут я не выдержала и захохотала в голос, откинувшись на подушки. Просто очень смешно прозвучала надежда в голосе Гарольда.
Некромант мгновенно насупился, встал и грозно скрестил на груди руки.
Наверное, мне надлежало испугаться и попросить прощения, но вместо этого я рассмеялась пуще прежнего. Ой, не могу! Словно строгий учитель, который собирается отчитать ученика, не выучившего урок.
— Про… простите, — наконец изнеможенно выдавила я, кулаком вытирая слезы. — Это, наверное, нервное.
— Скорее, один не очень хороший человек подсунул мне вместо возбуждающего средства эликсир смеха, — хмуро проговорил некромант. Взял со столика бокал, с подозрением принюхался и укоризненно покачал головой: — Эх, Веймар! Все-таки решил отомстить мне за ту шутку. Подумаешь, опоил твою даму сонным зельем, и она отрубилась в тот самый момент, когда у вас процесс был в самом разгаре.
Я опять прыснула со смеха, представив это зрелище. Наверное, неизвестному мне Веймару было очень обидно, когда его дама задремала в его страстных объятиях. А если она к тому же начала храпеть…
И я опять расхохоталась.
— Ну все, хватит! — рявкнул Гарольд, явно обидевшись на мой никак не унимающийся смех.
Я была бы и рада остановиться, но это оказалось выше моих сил. Поэтому я закрыла лицо ладонями, давясь и самым неприличным образом похрюкивая.
Понятия не имею, что в это время делал господин некромант. Наверное, просто стоял и смотрел на меня, укоризненно качая головой. Но, с другой стороны, сам виноват. Не надо было поить меня всякими загадочными зельями.
— Думаю, так будет лучше, — вдруг проговорил Гарольд и прищелкнул пальцами.
Смех, который так и бился в моей груди, сам собою затих. Я медленно отняла руки от лица и удивленно посмотрела на некроманта.
Тот довольно улыбался, а на кончиках его пальцев догорали искорки какого-то заклинания. Кстати, несколько огоньков плясали и на моей коже, видимо, это заклятье было призвано отрезвить меня и избавить от действия эликсира.
— Простите, — пробормотала я.
— Да ничего страшного. — Гарольд осторожно присел на кровать подле меня и с тяжким вздохом признался: — Сам сплоховал.
Я опять от смущения не знала, куда деваться. В голове перепуганной птицей билась лишь одна мысль: сейчас, все произойдет именно сейчас! Богиня-мать, что же он так медлит? Сделал бы свое дело — и отпустил меня восвояси!
— А что ты намерена делать после того, как расплатишься за мою помощь? — внезапно спросил Гарольд.
— Вернусь с Дирком к себе. — Я пожала плечами, удивленная, что надлежит объяснять столь очевидные вещи.
— Февраль — самый морозный и вьюжный месяц в Хельоне, — задумчиво проговорил Гарольд, ни к кому, в сущности, не обращаясь. Кинул быстрый взгляд на окно.
Из-за задвинутых плотных гардин я не видела, что творилось на улице, но то и дело слышала печальный тонкий свист ветра. Видимо, метель набирала силу.
Я подумала, как сейчас, должно быть, холодно в нашей лачуге, и невольно передернула плечами. Гарольд прав. Февраль только начался, как его пережить, когда нет ни дров, ни еды? А ведь Дирку надо хорошо питаться, чтобы набраться сил после столь тяжелой болезни. Можно сказать, он уже побывал на грани миров и лишь чудом не ушел от меня к престолу богов.
— Твоему брату нужно мясо, фрукты, — вкрадчиво продолжил Гарольд, словно обладал умением заглядывать в мои мысли. — Глянешь на него — ужаснешься. Одни кожа да кости. Да и тебе досталось.
— Что вы от меня хотите? — пожалуй, даже слишком резко перебила его я. — Господин Гарольд, я и без того прекрасно понимаю, как непросто нам с братом придется. Да, февраль только начался, но я сделаю все от меня зависящее, чтобы мы с братом пережили зиму!
— Сделаешь все от тебя зависящее? — переспросил Гарольд с какой-то странной усмешкой и провел тыльной стороной ладони по моей щеке, убирая растрепавшиеся волосы назад.
Я почувствовала, как мои щеки вновь начинают полыхать от смущения. Как-то разом я вспомнила, что на мне нет одежды и, вообще-то, я нахожусь в этой комнате с весьма определенной целью.
— Если честно, мне не по себе от мысли, что тебе придется вернуться в ту жуткую халупу, — вкрадчиво продолжил некромант. — Я ведь был там, когда забирал твоего брата. Жильем это можно назвать с большой натяжкой. Даже у собак конура бывает теплее и просторнее.
И опять я промолчала. Просто не знала, что можно сказать в ответ. Да, все так. Дочь графа живет как последняя нищенка. Иногда я думаю, что, возможно, мои родители были правы и смерть представлялась им наилучшим выходом из сложившейся ситуации. Но потом я вспоминаю, что должна была, по их задумке, собственными руками убить брата, и начинаю стыдиться собственного малодушия.
Гарольд смотрел на меня, внимательно и почти не мигая, и я поняла, что он ждет от меня какой-нибудь реакции на его слова. Но что я могла сказать? Или он рассчитывает, что я бухнусь перед ним на колени, умоляя не выгонять нас с братом на мороз, как нашкодивших щенков?
— Стоило ли мне спасать тебя и Дирка, если через неделю твой брат подхватит воспаление легких, а ты отправишься в лес за валежником и замерзнешь насмерть? — чуть слышно спросил Гарольд и вновь провел ладонью по моей щеке. Затем опустил руку и словно невзначай очертил полукружие левой груди, тронул подушечкой большого пальца сосок.
— И что вы предлагаете? — хрипло поинтересовалась я, стараясь не обращать внимания на то, что делал сейчас некромант, который уже вычерчивал замысловатые знаки на моем животе.
— Сделку. — Гарольд нагнулся так близко ко мне, что почти прикоснулся своими губами к моим. Но это не было поцелуем. Нас все еще разделяло расстояние, пусть мизерное, но все же. И он продолжил: — До лета ты и твой брат будете жить у меня. Заодно понаблюдаю за ним, огненная лихорадка опасна тем, что порой наносит повторный удар через месяц-другой. Но тогда болезнь развивается настолько стремительно, что речь идет даже не о днях и часах, а о минутах. Поэтому будет лучше, если Дирк останется под моим присмотром. Естественно, куска хлеба я для него не пожалею. Как, впрочем, и для тебя.
— А взамен? — спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.
— Взамен моя постель станет и твоей тоже. — Гарольд насмешливо хмыкнул. — Однако учти: мне не нравится заниматься любовью с особой, которая настолько успешно играет роль ледяной мраморной статуи. Словно бревно имеешь, прости за грубость. И уж тем более я не собираюсь брать тебя силой.
Мои уши запылали от того, с какой легкостью некромант говорил о столь интимных и сокровенных вещах. Бревно имеешь… Ну и выраженьице! И не скажешь даже, что передо мной дворянин.
— Поэтому, моя дорогая, прошу тебя выказывать чуть больше эмоций, когда я тебя обнимаю и целую, — продолжил Гарольд и легонько провел ладонью по моей обнаженной спине — от лопаток до поясницы, где целомудренно остановился. Затем добавил: — А если ты к тому же захочешь проявить инициативу — то я не буду против. Более того, обещаю, что моя благодарность не будет знать границ.
Я прикусила нижнюю губу. Ну что же, условия договора ясны и понятны. Стало быть, господину некроманту не нравится, когда ему демонстрируют холодность и равнодушие. Ему нужна хотя бы видимость ответных чувств от меня. А взамен он обещает кров, пропитание и защиту не только мне, но и Дирку.
Дирку! Я страдальчески сморщилась. Если бы речь шла только обо мне — то с каким удовольствием я бы залепила этому некроманту пощечину! Более того, даже близко не подошла бы к его дому. Лучше бы замерзла в своей лачуге, но не унизилась бы так сильно. Но брат… Я не могу обречь его на такую жуткую смерть. Если уж некогда я решила для нас обоих, что надо жить несмотря ни на что, то надо держать ответ за свой тогдашний выбор.
— Так как? — переспросил Гарольд, и его рука медленно, но верно двинулась вниз, поглаживая мои ягодицы.
Я обреченно вздохнула и кивнула, принимая предложенные правила игры. В самом деле, кого я обманываю? Я не хочу возвращаться в промерзшую, открытую всем ветрам конуру. Не хочу вымаливать черствые краюшки хлеба у равнодушных соседей. А если Дирк опять заболеет? Я не смогу пройти через этот ужас во второй раз!
— Инициатива, Хедаша, — с улыбкой напомнил мне одно из условий сделки Гарольд.
И я первой преодолела разделяющее нас расстояние. Обвила его шею руками, прильнув к губам в старательном, но, увы, неумелом поцелуе.
Несколько секунд Гарольд сидел спокойно, не отвечая мне. На какой-то жуткий миг мне показалось, что он готов оттолкнуть меня. Вдруг это была какая-нибудь проверка, которую я с треском провалила? И сейчас он встанет и презрительно обронит, что я могу выметаться с братом из его дома на все четыре стороны…
Я похолодела от ужаса, воочию представив себе эту картину, но почти сразу Гарольд с силой притянул меня к себе. Запустил пальцы в мои волосы и на миг оторвался от моих губ, чтобы с насмешкой заявить:
— Ну, целоваться ты не умеешь. Однако это дело поправимое. Чувствую, что ученица из тебя выйдет старательная.
После чего прищелкнул пальцами, потушив магическую искорку, плавающую под потолком.
Я с нескрываемым облегчением встретила тьму, которая мгновенно сомкнулась над кроватью. Она помогала мне смириться с тем, что я обнажена. А если закрыть глаза и очень постараться, то можно даже представить, будто это мрак ласкает меня, а не почти незнакомый мужчина, с которым я вынуждена расплачиваться собственным телом.
Стоило признать, Гарольд все-таки сделал скидку на мою девственность и неопытность. Он не торопил события, лаская меня неспешно и очень вдумчиво. Стоило мне только напрячься, как он тут же замедлял свое наступление и отступал на время. Минуту или две просто гладил меня, осыпал быстрыми легкими поцелуями лицо и шею и терпеливо ожидал, когда я вновь расслаблюсь.
Наконец я почувствовала на себе тяжесть чужого тела. Его руки с неожиданной силой развели мои ноги, и я тихонько охнула, осознав, что все произойдет именно сейчас.
— Не бойся, — прошептал он мне на ухо, и его пальцы нырнули во влажное тепло между моих ног. — Я буду осторожен. Очень и очень осторожен.
Прошло, наверное, не меньше десяти минут, пока я не перестала судорожно упираться руками в его плечи, силясь оттолкнуть. И все это время он не делал ни малейшей попытки побороть мое смехотворное сопротивление и все-таки получить свое. Его пальцы продолжали ласкать меня в самом сокровенном месте, и я ощутила, как низ живота напрягся в сладостной истоме.
— Сейчас. — Глаза Гарольда вспыхнули собственным светом в полумраке спальни. И он резко вошел в меня.
Я не удержалась от приглушенного всхлипа. Даже не от боли, а от внезапности и неотвратимости произошедшего. Вот и все. Господин Гарольд только что сделал меня женщиной. И этого не изменить никакой магией.
По всей видимости, он услышал мой всхлип, потому что почти минуту не двигался, давая мне привыкнуть к новым ощущениям. И мне было даже страшно представить, каких трудов ему стоило это промедление.
А затем он начал двигаться. Сначала еще пытался сдержаться и делать это как можно медленнее и аккуратнее, но потом непроизвольно начал набирать темп, с силой вдавливая меня в подушки.
Я искусала себе все губы в кровь, силясь сдержать новые стоны. И если сначала мне было неприятно, то потом все болезненные ощущения растворились в новых ощущениях. Сладкая истома набирала силу. И вдруг я вскрикнула в полный голос, почувствовав теплую пульсацию внутри себя. Удивительным образом это совпало с таким взрывом наслаждения, что тьма вокруг меня вдруг стала ослепительно-белой.
Стоило отдать Гарольду должное: сразу после этого он остановился и навис надо мной на вытянутых руках.
— Было больно? — обеспокоенно спросил он.
Я невольно поразилась тому, как неестественно ярко сверкали его глаза в сумраке спальни. Интересно, а не обладает ли он ночным зрением? Маги любят улучшать себя при помощи всевозможных заклинаний. Тогда получается, что мрак особо не мешал ему.
— Нет, — смущенно ответила я. Неуверенно добавила: — Немного. В начале.
Убедившись, что все в порядке, Гарольд не стал тратить время на лишние расспросы. Он вновь вошел в меня и несколькими быстрыми резкими толчками завершил свое дело. Прерывисто вздохнул, в последний раз особенно глубоко войдя в меня.
Почти сразу некромант отстранился, и я ощутила, как по внутренней поверхности моих бедер неспешно стекает теплая жидкость.
В комнате повисла тишина. Мой язык словно прирос к нёбу. Я боялась брякнуть что-нибудь глупое. Да и вообще, я понятия не имела, что принято говорить после подобного.
Гарольд первым нарушил затянувшуюся паузу. Он привычным жестом прищелкнул пальцами, и над нами вновь заплясал крошечный магический огонек, чей тусклый свет отражался красными искорками в зрачках мужчины.
— Ну как? — спросил он, опираясь на подушку локтем и глядя на меня. — Ты в порядке?
Забавный вопрос. Я едва не рассмеялась в полный голос, но веселья при этом не ощущала. Боюсь, мой новый взрыв хохота закончился бы нервной истерикой. В порядке ли я? Наверное, можно сказать и так. Вот только моя жизнь уже никогда не станет прежней.
— Неужели все было настолько ужасно? — продолжил расспросы Гарольд, когда я торопливо отвернулась от него, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы.
Интересно, мне показалось, или его тон действительно прозвучал обеспокоенно? Неужели переживает, несчастный, что я не оценила его терпения и ласки?
— Нет, все было… прекрасно. — Как я ни старалась сохранить бесстрастность, но на последнем слове мой голос все-таки предательски дрогнул.
Наверное, мне повезло. Виер Гарольд действительно является отличным любовником. Полагаю, мало кто из молодых девушек, потерявших свою невинность в первую брачную ночь и с любимым человеком, сможет похвастаться, что пережили такой взрыв наслаждения, как только что я. Но это не отменяло того, что отныне я — всего-навсего содержанка. И это еще мягко сказано. Для девиц, зарабатывающих себе на жизнь собственным телом, в обществе бытуют другие, куда более обидные определения.
И еще одна долгая томительная пауза. Я лежала на боку, прижав ноги к животу и обхватив их руками, и опасалась кинуть даже взгляд на своего нового хозяина.
— Не переживай. — В следующий момент Гарольд на удивление мягко и нежно поцеловал меня в плечо. — Хеда, не ты первая, не ты последняя. Поверь, ты не пожалеешь о своем выборе.
Затем его пальцы скользнули по моему животу и ниже. Я негромко ахнула, когда кожу обожгло какое-то заклинание. И тотчас же в тепле растворилось то саднящее чувство неприятного жжения, которое досаждало мне после лишения девственности.
— Неужели ты думаешь, что я удовлетворюсь лишь одним разом? — с иронией вопросил Гарольд, без лишних слов поняв причину моего удивленного вздоха. С силой развернул меня к себе лицом, небрежно обронив напоследок: — Нет, моя дорогая, ночь для тебя только началась.
Я покорно откинулась на подушки в ожидании продолжения, которое не замедлило последовать.

* * *

Тьма в комнате медленно серела, доказывая, что скоро рассветет. Я лежала на спине и слушала размеренное дыхание спящего рядом мужчины, одна рука которого по-хозяйски покоилась на моей груди.
Спала ли я этой ночью? И да, и нет. Тяжело назвать сном те мгновения, когда я проваливалась в небытие и тут же выныривала из него с тяжелой головой и ломотой в висках. Перед моим мысленным взором мелькали картины прошлого. Такие яркие, такие насыщенные, что их легко можно было перепутать с реальностью. А может быть, я просто вижу слишком затянувшийся кошмар? И на самом деле не было ничего этого: ни обвинения отца, ни самоубийства родителей, ни моих попыток выжить и не дать умереть брату… А самое главное: не было этой ночи, когда едва знакомый мужчина досконально изучил мое тело, а я стонала в его объятиях от удовольствия, щедро приправленного горьким вкусом отчаяния и невозможности отказать никакой фантазии.
И все-таки стоило признать очевидное: Гарольд даже не думал злоупотребить той властью, которую получил надо мной. Он действовал сегодня ночью, как мудрый и терпеливый супруг, получивший в жены неопытную перепуганную девчонку, которая еще вчера играла в куклы и не помышляла ни о каком замужестве.
На этом месте своих рассуждений я горько хмыкнула. Да, о свадьбе в моем случае речи и быть не может. Кто рискнет назвать своей избранницей ту, которая уже познала вкус и сладость чужих мужских ласк?
И опять я вспомнила того милого юношу, которого прочили мне в мужья. Нашу прогулку погожим летним вечером, быстрый и неожиданный даже не поцелуй, а звонкий чмок в губы, и то, как поспешно мы после этого разбежались в разные стороны, испугавшись содеянного. Ох, как ругала меня мать, когда узнала об этом! Как она выговаривала мне, что девушка прежде всего должна думать о своем добром имени. Представить страшно, какие слухи могут пойти обо мне по округе после столь отвратительного деяния! А если Сигурд после этого потеряет ко мне всяческий интерес, убедившись, как легко от меня получить поцелуй?
Как много неприятного и обидного высказала тогда мать, сколько обвинений она бросила в мою повинно склоненную голову! И целую ночь после этого я не спала, переживая свой страшный промах. Неужели отныне и навсегда я опозорена, и Сигурд больше не захочет знать меня, посчитав ветреной и легкодоступной особой?
Но на следующее утро Сигурд уже был на пороге нашего дома — с букетом цветов и помолвочным кольцом. А за спиной перепуганного предстоящим объяснением паренька маячила его мать, безуспешно пытающаяся скрыть довольную улыбку.
Стоит ли говорить, что уже через час помолвка была заключена. Если бы все шло своим чередом, то прошлой осенью я бы примерила белоснежный наряд невесты.
Я тихонько застонала от очередной картины прошлого. Слишком горько и больно мне было вспоминать, чего я лишилась.
Гарольд беспокойно заворочался, и я притихла, испугавшись, что разбужу его. Не открывая глаз, он притянул меня к себе, потерся носом о шею и опять расслабился, погрузившись в глубокий спокойный сон.
Сумрак в комнате между тем неуклонно серел. Наступало новое утро моей жизни. Я негромко вздохнула. Ладно, хватит жалеть себя. Нужно искать выгоды в моей ситуации. Виер Гарольд — маг, и маг неплохой. Следовательно, в его доме имеется достаточно книг по колдовскому искусству. Полагаю, у меня будет достаточно времени и возможностей, чтобы ознакомиться с ними. Потому что я очень сомневалась, что мои родители добровольно расстались с жизнью. И есть только один способ выяснить, так ли это. Вызвать их из мира духов и задать вопросы. Если окажется, что их убили, то я найду способ отомстить за их смерть.

* * *

Усталость все-таки взяла свое, и я задремала. Разбудило меня яркое солнце, заглядывающее в окно. Гарольд отодвинул гардины, и я увидела, что все утопает в мягком пушистом снегу.
Я потянулась, пытаясь хотя бы примерно сообразить, который сейчас час. По всему выходило, что завтрак я проспала. Интересно, почему Гарольд не разбудил меня и не приказал выметаться из его комнаты? Впрочем, как я поняла прошлой ночью, некоторая сердечная теплота ему все-таки не чужда. Вспомнить хотя бы, как после всех утех он выгнал меня принять горячую ванну, а сам в это время самостоятельно переменил постельное белье, уничтожив тем самым все следы наших развлечений.
Подумав так, я принялась ощупывать себя руками, силясь понять, изменила ли меня проведенная с мужчиной ночь. Да нет, вроде бы все как обычно. Я чувствовала себя совсем как прежде. Правда, низ живота немного тянуло, но это было скорее приятное чувство.
Нежиться в тепле я могла бы еще долго, но никак не давал покоя вопрос, что с моим братом. Нет, я прекрасно понимала, что Дирка никто не выгонит на мороз и не оставит голодным. Но он наверняка волнуется за меня.
В этот момент в дверь негромко постучали и тут же, не дожидаясь моего позволения, открыли.
Я едва успела натянуть одеяло до самого подбородка, как увидела, что мой покой потревожил сам хозяин дома.
— Доброе утро, — вежливо поздоровался Гарольд. Покосился на окно и с улыбкой исправился: — Точнее, уже день.
Он не стал входить в комнату, остался на пороге, небрежно привалившись плечом к дверному косяку. Кстати, сегодня господин некромант уже не щеголял в халате, а переменил его на темные узкие штаны и черную рубашку, манжеты и ворот которой были оторочены серебряным шитьем.
— Доброе, — настороженно отозвалась я, борясь с невыносимым желанием нырнуть под одеяло с головой.
Понимаю, это прозвучит глупо, но мне почему-то было стыдно смотреть в глаза Гарольду. Сразу же вспоминалось все то, чем мы занимались прошедшей ночью. И я почувствовала, как мои щеки потеплели от этих мыслей.
— Твой брат меня совершенно замучил, — продолжил Гарольд. — По словам Найры, он встал сегодня чуть свет, а вчера не мог заснуть до полуночи. Все ждал тебя. Я пытался его успокоить, сказав, что ты сама только что перенесла тяжелую болезнь и нуждаешься в отдыхе. Но он своим нытьем и требованием отвести к тебе почти свел меня с ума. И почему-то постоянно рвался сюда, словно понимал, где тебя надлежит искать в первую очередь.
— Дирк! — испуганно ахнула я и порывистым движением вскочила с кровати. Правда, тут же села обратно, вспомнив, что не одета, после чего попыталась как можно непринужденнее завернуться в одеяло.
Глаза Гарольда весело вспыхнули при виде моего неуклюжего поступка. Он кашлянул, явно сдерживая смешок, после чего мягко проговорил:
— Одевайся, Хеда. Найра принесет тебе платье. Благо, как оказалось, у тебя и…
На этом месте он замялся, почему-то не желая закончить фразу. Отвел глаза в сторону, и я с удивлением заметила, как на его скулах проступили два ярко-красных чахоточных пятна румянца. Что это с ним? Как будто он по неосторожности затронул какую-то тему, которая особенно болезненна для него. Но он же не сказал ничего особенного!
— В общем, с нарядами для тебя в этом доме проблем не будет, — с усилием завершил свою мысль Гарольд, После чего развернулся и чуть ли не бегом покинул комнату, оставив меня недоумевать от произошедшей сцены.
Однако мне не пришлось долго наслаждаться одиночеством. Почти сразу в спальню проскользнула Найра, которая на вытянутых руках несла платье.
И опять я испуганно сжалась, ожидая увидеть в глазах служанки неприкрытое осуждение или услышать из ее уст какое-нибудь хлесткое, обидное слово.
Но вместо этого Найра приветливо улыбнулась мне.
— Вставай, засоня! — прощебетала она. — Иди и угомони своего брата. А то он весь дом скоро разнесет в попытках тебя отыскать. Бедняга Гарольд уже всерьез раздумывал над тем, не успокоить ли проказу при помощи магии.
Я подпрыгнула на месте от этих слов. Что?! Понятия не имею, что я сделаю с некромантом, если он осмелится хоть пальцем тронуть моего брата, но лучше ему не проверять, на что я способна! Если Гарольд обидит Дирка, то я выжду удобный момент и удушу виера собственными руками!
— Я пошутила, — поспешила заверить меня Найра, видимо, всерьез встревожившись из-за мрачного выражения моего лица. — Не бойся, ничего Гарольд с мальчиком не сделает. Хозяин любит детей.
После этого заявления я позволила себе с облегчением перевести дыхание. Ну, будем надеяться, что служанка не врет.
— Одевайся. — Найра между тем встряхнула платье, которое по-прежнему держала в руках. — Давай я помогу.
И опять удивительнейшим образом наряд оказался мне впору, будто шился именно на мою фигуру. На сей раз платье было голубым, как небо ранней весной. Я с негромким вздохом удовольствия провела рукой по дорогому бархату. Словно перенеслась во времени на несколько месяцев назад, когда еще ничто не предвещало трагедии, неотвратимо изменившей и поломавшей жизнь всей нашей семьи.
Найра была настолько любезна, что прихватила с собой и обувь — маленькие изящные туфельки на высоком каблуке. Я почти не удивилась, когда они сели по моей ноге как влитые. Интересно все-таки, кому прежде принадлежала вся эта одежда? И о чьем сыне вчера случайно обмолвилась Найра, когда пообещала Дирку множество игрушек?
Между тем служанка быстро и умело расчесала мои волосы и убрала их в скромную высокую прическу, оставив несколько локонов свободно ниспадать на плечи. Обошла меня кругом и в очередной раз восхищенно щелкнула языком.
— Я так и знала, что виер тебя не отпустит, — вдруг проговорила она. — Даже страшно становится от того, насколько ты похожа…
Впрочем, как и следовало ожидать, заканчивать фразу она не стала. Вместо этого, спохватившись, Найра шутливо шлепнула себя по губам, показывая, что не должна об этом говорить.
— На кого я похожа? — пожалуй, слишком резко спросила я, устав от всех этих недомолвок и намеков.
— Пойдем. — Найра сделала вид, будто не услышала моего вопроса, и настойчиво потянула меня за рукав к выходу. — Пойдем, дорогая. Поди от голода умираешь. Ни капли не сомневаюсь, что хозяин ночью от тебя долго отлепиться не мог. После такого самое то хорошенько подкрепиться.
Я вздрогнула, как от удара. Слишком грубо и откровенно прозвучали слова служанки. Но при этом, вот ведь странная вещь, я не сомневалась, что она не имеет в виду ничего дурного. Просто констатировала это как данность. Мол, ночью ты хорошо развлеклась, поэтому сейчас надлежит основательно перекусить.
Найра или не заметила моей реакции на свой тон, или предпочла сделать вид, будто не поняла, почему вдруг я нахмурилась. Она еще раз дернула меня за руку, и я подчинилась, невольно кинув быстрый взгляд через плечо на разобранную постель, которая, казалось, еще хранила жар прошлой ночи.
Стоило мне только пересечь порог обеденного зала, как на меня с оглушительным визгом накинулся Дирк, едва не сбив с ног.
— Хеда! — проорал он мне на ухо, повиснув на шее. — Хеда, почему меня не пускали к тебе? Я так боялся за тебя!
— Все в порядке, — ответила я, безуспешно пытаясь разжать пальцы брага, которыми он пребольно вцепился меня. Точно ведь синяков наставит! Но Дирк лишь упрямо стискивал свою хватку, и я взмолилась: — Дирк, осторожнее! Мне ведь больно!
— Дирк, я же говорила, что твоя сестра в полной безопасности, — поспешила мне на помощь Найра.
Я невольно затаила дыхание, ожидая, что служанка со свойственной ей прямотой сейчас объявит, где и с кем я провела прошлую ночь. Но Найра бросила на меня озорной взгляд и добавила:
— Не забывай, что твоя сестра тоже перенесла тяжелую болезнь. Она едва не замерзла насмерть, когда ждала у ворот нашего дома возвращения виера Гарольда. Поэтому бедняжке нужно много отдыхать, а ты, мой милый, слишком шумный и озорной малыш.
Дирк мгновенно помрачнел и отцепился-таки от меня. Шмыгнул носом и прямо заявил, смерив Найру тяжелым взглядом исподлобья:
— Я не малыш! Я уже взрослый! И теперь я буду защищать сестру и заботиться, как она заботилась обо мне!
Я невольно передернула плечами. Как же он был похож в этот момент на нашего отца, Грегса Артьяна! Упрямый подбородок, гордо вздернутый вверх, совсем не по-детски презрительно сощуренные глаза, высокомерная усмешка на устах…
Видимо, Найра тоже ощутила, что в мальчике заговорил наш фамильный характер. Она удивленно покачала головой и обронила, ни к кому не обращаясь:
— Ну надо же! Такая шмакодявка — а уже норов выказывает.
Дирк вскинулся было, покоробленный столь нелицеприятным определением, открыл рот, намереваясь поставить служанку на место, но я поторопилась присесть подле него и обняла за плечи, успокаивая.
— Тихо, Дирк! — прошептала я, гладя его по непослушным жестким волосам. — Тихо. Не забывай, что нас из милости пустили в этот дом. И точно так же нас могут в любой момент выгнать.
— Я не боюсь этого! — ершисто возразил Дирк.
— Зато я боюсь, — чуть слышно проговорила я. — И прежде всего — за тебя. Нам не пережить этот месяц в той лачуге.
Дирк резко покачал головой, намереваясь продолжить спор. Но потом посмотрел на меня — и жесткая складка, пролегшая вокруг его рта, разгладилась.
— Прости, — прошептал он. — Прости, Хеда, ты права. Я… я постараюсь быть хорошим.
— Вот и славно, — решительно вмешалась в наши тихие переговоры Найра, которая наверняка все слышала. — А теперь, милые мои, садитесь за стол. Еда стынет. Вас обоих откармливать и откармливать. Посмотреть страшно, как мослы торчат.
Я напоследок потрепала Дирка по макушке, чмокнула его в щеку и послушно заняла свое место за столом.
Если честно, аппетита у меня не было. Я машинально подносила ложку ко рту, не чувствуя чудесного аромата и вкуса горячей пшенной каши. Мои мысли сейчас были заняты событиями прошлой ночи.
Нет, я уже не переживала по поводу того, что стала содержанкой некроманта. В некотором смысле, это даже к лучшему и приблизило меня к выполнению главной цели. Полгода назад, стоя около кровати, где в последнем смертельном поцелуе слились мои родители, я пообещала себе и богам выяснить, что же случилось на самом деле. Нет, я не верила в самоубийство родителей. Отец бы еще мог принять яд, желая избежать позорного судилища и казни. Но мать? Она бы не бросила меня и Дирка на произвол судьбы. Никогда бы не бросила! К тому же и сам отец накануне был настроен более чем решительно. Этот вечер после обыска ему позволили провести с семьей, предупредив, что на следующее утро последует арест. Следователь, ведущий это дело, с гадливой улыбкой заявил, что надеется на фамильную честь отца. Мол, виер Греге должен знать, как надлежит поступить, чтобы не стать посмешищем и позорищем для всего Хельона.
Отец тогда проглотил его замечание, зато позже, во время ужина, кричал, что никогда и ни за что не сбежит постыдно в мир духов. Он знает, что не виноват, и сумеет доказать это!
А буквально через несколько часов я обнаружила их остывшие тела. Нет, я слишком хорошо знала отца, поэтому ни на миг не поверила в самоубийство. Но я понимала, что свои мысли надлежит держать при себе. Если мои родители на самом деле были убиты, то к этому явно имеют отношения некие могущественные личности. Если они заподозрят, что я полна решимости расследовать все обстоятельства этого дела, то просто устранят меня и брата. Прихлопнут, как надоедливую мошкару. Поэтому я старательно разыгрывала горе и недоумение, надеясь, что враги отца забудут обо мне и Дирке. Зачем им марать руки о нас? Приближалась зима, никто не верил, что изнеженным дворянским детям удастся пережить самое суровое время года в Хельоне.
Наверное, так бы и произошло. Если бы не чудо и не виер Гарольд, мы с братом были бы уже мертвы. Но этого не произошло, а значит, я намерена продолжить свою борьбу.
Борьбу! Я невольно усмехнулась оттого, насколько недопустимо гордое слово подобрала. Как будто за эти полгода я сделала хоть что-то, что позволило бы мне разобраться в произошедшем. Нет, я просто старалась выжить. И это мне, как ни странно, удалось. Значит, самая пора перейти к следующему этапу.
Виер Кеймон Регас. Я беззвучно повторила имя следователя, из-за которого жизнь нашей семьи превратилась в кошмар. А перед мысленным взором появился высокий худощавый мужчина лет тридцати, с пепельными волосами и светлыми глазами навыкат. Не сосчитать, сколько раз за прошедшие полгода я видела его в самых жутких кошмарах, как только ни пыталась в снах остановить его, выгнать из дома, защитив тем самым родителей. Как же я его ненавидела! Издали он даже казался симпатичным, но при общении с ним почему-то всем окружающим становилось не по себе. Как мой отец презрительно кинул: от этого следователя смердит мертвечиной. И действительно, за тот жуткий день, когда в нашем доме проводился обыск, виер Кеймон не выказал даже тени каких-либо эмоций. Ничего, будто был не способен на обычные человеческие чувства. Ни торжества, ни огорчения от того, что ничего не нашли. Уже позже я узнала, что он является племянником королевского наместника и чаще всего именно его называют негласным правителем Хельона. Всем известно, что наместник стар, глуп и погряз в пьянстве и разврате. У виера Аргаса не было своих детей, поэтому сына младшей сестры он считал единственным наследником и даже добился того, чтобы сестра дала сыну свою девичью фамилию. Более того, он сам воспитал племянника, поскольку его мать погибла, когда ребенку только исполнился год. И Кеймон по мере сил и возможностей старался не огорчать чаяний могущественного дяди. Как-то вдруг оказалось, что с королевским наместником очень опасно ссориться. Даже шуточная перебранка во время картежной игры могла стоить наглецу огромного штрафа, выписанного за какой-нибудь пустяк, якобы в пользу короны. Хотя я очень сомневалась, что казна нашего государства на самом деле получала эти деньги.
Я понятия не имела, чем мой отец мог досадить королевскому наместнику. Он уже давно не посещал местных званых приемов, предпочитая свободное время проводить в имении за чтением или прогуливаясь по окрестностям. А вот моя мать любила балы. Как она оправдывалась порой, они служили для нее редкой возможностью блеснуть своей красотой и показать наряды. Отец, к слову, не возражал против того, чтобы моя мать ездила по раутам без его сопровождения. Каждый раз он отговаривался плохим самочувствием или дурным настроением и уверял, что полностью доверяет своей жене и знает, что она не натворит каких-либо глупостей, за которые ему потом придется краснеть. Да и вообще, моему отцу было непросто угнаться за молодой прелестницей женой. Слишком большая разница в возрасте их разделяла. Отец женился, когда ему было уже далеко за сорок, а мать едва-едва достигла возраста совершеннолетия. Почти сразу она забеременела. Не прошло и года, как родилась я. А вот мой брат появился на свет только через долгих десять лет. Однажды я услышала, как наша верная Арта судачила по этому поводу с другой служанкой. Мол, моей матери так непросто дались первая беременность и роды, так долго после этого она не могла вернуть себе фигуру, что больше всего на свете боялась забеременеть вновь. И втайне от моего отца она начала принимать противозачаточный травяной сбор, который покупала у местной знахарки, при этом искусно притворяясь, будто сама очень хочет второго ребенка. Несколько лет отец верил ее словам и сам утешал каждый месяц, когда приходили обычные для любой женщины дни. Но годы шли, отец старел, а наследника у него никак не появлялось. Тогда он начал мягко уговаривать мать обратиться к целителю. Когда она категорически отказалась, заподозрил неладное и произвел осмотр ее вещей. Естественно, обнаружил загадочные капли с сильным лекарственным запахом. Мать привыкла к тому, что муж доверял ей безгранично, расслабилась и перестала прятать спасительный отвар. Отец нагрянул к знахарке, посулил ей огромную сумму денег — и та выложила все как на духу. Ох, какой скандал тогда разразился! Даже я помню это, хотя родители старались выяснять отношения тихо. Отец так обиделся на мою мать, что даже собирался отправиться в столицу Гроштер и просить разрешения на развод у короля. Он был настроен так решительно, что мать всерьез забеспокоилась. Она понимала, что если прошение удовлетворят, то ее выгонят из дома. Если очень повезет, то отец назначит ей небольшое пожизненное содержание. Но для балов и продолжения блестящей светской жизни этих крох точно не хватит. Я наверняка осталась бы с отцом. Не говоря уж о том, что второй раз мать вряд ли устроила бы свою семейную жизнь. Не думаю, что какой-нибудь достойный мужчина захотел бы взять в жены разведенную особу.
Испугавшись столь незавидной участи, мать принялась действовать. И ровно через девять месяцев после страстного примирения появился на свет мой брат, которому не так давно исполнилось восемь.
Ладно, вряд ли наши семейные скелеты имеют отношение к произошедшему полгода назад. Я просто никак не могла понять, чем же именно так сильно насолил мой отец королевскому наместнику, что тот отдал приказ своему племяннику убить его. Не штраф, не ссылка, а убийство! Должно было произойти что-то действительно значительное и очень громкое! Но увы, как я ни старалась припомнить события тех дней — все впустую. Мой отец вел себя как обычно, хотя если бы он поссорился с виером Аргасом, то наверняка бы страдал от дурного настроения. Более того, я готова поклясться, что отец несколько недель никуда не выезжал из имения, поскольку у него разыгралась подагра и он с трудом ходил все эти дни, тяжело опираясь на трость.
— …Хеда!
Я вздрогнула и с усилием оторвала взгляд от пустой тарелки, осознав, что меня уже давно кто-то зовет по имени. Подняла голову и увидела Гарольда, который стоял около меня и с заметным раздражением постукивал мыском сапога по полу.
— Очнулась наконец-таки! — фыркнул он. Вдруг наклонился ко мне и шепнул на ухо, прежде лукаво подмигнув: — Надеюсь, это прошлая ночь произвела на тебя такое впечатление, что ты будто спишь на ходу?
Я беззвучно ахнула от такого нахальства и испуганно посмотрела на Дирка — не услышал ли он этой скабрезности. Но мой брат упоенно поглощал шоколадный пудинг, не замечая ничего вокруг.
Гарольд проследил за моим взглядом и понимающе ухмыльнулся. Продолжил говорить тихо, явно не желая привлекать внимание моего брата.
— Я всего лишь хотел сказать тебе, что выберусь в город, — сказал он и снисходительно потрепал меня по плечу. — Не скучай, к вечеру буду. А пока изучи дом. Найра покажет тебе твою комнату. Советую хорошенько отдохнуть, потому что…
Он не завершил фразу, вместо этого воровато покосился на Дирка и хозяйским жестом быстро погладил меня по груди.
Я вспыхнула от возмущения, но молча проглотила его выходку. Что же, придется мириться, что отныне виер Гарольд имеет полное право так со мной поступать. Благо еще, что он щадит чувства моего младшего брата.
— Покажет мою комнату? — вопросительно повторила я.
Говоря откровенно, я не предполагала, что некромант проявит столь небывалую щедрость и выделит мне для проживания отдельную комнату. Да что там, я бы не удивилась, если бы некромант поселил меня на своем прикроватном коврике, и даже, наверное, приняла бы это с должным смирением.
— Ну да. — Гарольд пожал плечами, удивленный, что мне надо объяснять настолько очевидные вещи. — У каждого человека должен быть свой уголок, где бы он мог укрыться от невзгод внешнего мира. — Помолчал немного и чуть слышно добавил, словно обращался не ко мне, а к самому себе: — К тому же я порой могу возвращаться домой не один, а в чьем-нибудь сопровождении. Право слово, будет не очень красиво, если такие ночи тебе придется проводить не в мягкой кровати, а на каком-нибудь жестком диване в гостиной или в каморке у Найры.
Я хмыкнула себе под нос. Что же, вторая причина звучит убедительнее, чем первая. А я уж подумала, что виер Гарольд заботится о моем уюте. Нет, он просто не желает, чтобы я путалась у него под ногами, когда он приведет к себе очередную прелестницу для приятного времяпрепровождения вдвоем.
— В общем, развлекайся, как можешь. — Гарольд опять прикоснулся к моей груди и провел пальцем по тонкой мягкой ткани платья, добиваясь того, чтобы мой сосок напрягся. Довольно хмыкнул, когда это ему без особых проблем удалось, погладил меня по плечу, развернулся и ушел без лишних слов прощания.
Я украдкой перевела дыхание от облегчения, что Дирк не заметил и этой сцены. Он как раз закончил бороться с пудингом и сейчас шумно допивал горячий шоколад, вожделенно поглядывая на кофейник в надежде на добавку.
А вот от внимания Найры не укрылся этот крохотный эпизод. Она довольно улыбнулась, затем, увидев, что я смотрю на нее, поспешно схватила в руки какую-то тряпку и принялась протирать и без того блестевший стол.
Ну что же. Гарольд сказал, что я могу изучить дом. Пожалуй, этим я и займусь на досуге. И я даже знаю, какую именно комнату мне надлежит проверить в первую очередь.

* * *

Я стояла около кабинета некроманта и отчаянно трусила войти. Я прекрасно понимала, что если меня застанут здесь, то ничем хорошим моя затея не закончится. Еще повезет, если виер Гарольд не прикажет мне немедленно убираться из его дома на все четыре стороны. А то он вполне может решить, что проявил милосердие к самой обыкновенной воровке, вздумавшей при первом же удобном случае обчистить его жилище.
В доме царила тишина. Найра, закончив возиться с обедом, прилегла отдохнуть. Дирка тоже сморил сон, видимо, сказалась ночь, проведенная в беспокойстве за меня, и ранний подъем. К тому же он еще испытывал слабость после долгой и тяжелой болезни.
По всему выходило, что мне никто не сможет помешать. И все же меня терзали сомнения. А вдруг Гарольд вернется пораньше? Вдруг Найра вздумает убраться здесь и застанет меня за разглядыванием вещей своего хозяина? Ох, как же непросто решиться на такой шаг!
Я в последний раз покосилась в сторону лестницы, прислушалась, не поднимается ли кто, и бесшумно повернула дверную ручку.
Наверное, я была бы по-настоящему счастлива, если бы рабочий кабинет некроманта оказался заперт. Нет, конечно, я бы принялась огорченно вздыхать, досадуя на предусмотрительность виера, но в глубине души обрадовалась бы. Ведь это избавило бы меня от необходимости войти, а следовательно, меня не страшила бы возможность быть застигнутой на горячем.
Но дверь беззвучно распахнулась передо мной.
Ну надо же! Я покачала головой. Получается, виер Гарольд настолько доверяет своей служанке, что даже не закрывает кабинет, когда надолго уходит. А ведь здесь наверняка хранятся редкие и ценные книги, какие-нибудь могущественные артефакты… Да мало ли какие опасные вещи использует некромант при вызове мертвых!
— Вызов мертвых, — негромко проговорила я и передернула плечами. От простого словосочетания словно повеяло могильным холодом.
Что скрывать очевидное, именно для этого я пошла на немыслимый риск и вздумала обыскать кабинет Гарольда. Я хотела вызвать дух моего отца и расспросить его о событиях полугодовой давности. Пусть он скажет мне, сам ли принял яд или его вынудили это сделать! Говорят, что мертвые не способны лгать. Вот и проверим, так ли это на самом деле.
Я зачем-то набрала полную грудь воздуха и смело вступила в кабинет.
Гардины были распахнуты, и в комнату вливались яркие солнечные лучи. Судя по всему, после вчерашней метели сильно похолодало. На это указывали ледяные узоры на стеклах, которые красиво переливались.
Я опять передернула плечами, представив, что могла бы мерзнуть сейчас в крохотной лачуге. Нерешительно покосилась в сторону коридора, гадая, не стоит ли убраться прочь, пока меня никто не заметил. Но затем я увидела рабочий стол некроманта, и все мысли о побеге сами собой испарились. Я быстро. Только бегло взгляну на его книги. Вполне возможно, что нужной мне здесь и нет.
Однако боги благоволили ко мне сегодня. Стоило мне только подойти ближе к письменному столу, заваленному бумагами и какими-то пыльными рукописями, как взгляд упал на старинный фолиант в тяжелом металлическом окладе, который гордо покоился на целой горе исписанных заметок.
«Способы вызова мертвых. Все о мире духов».
Название было выполнено из настолько огромных кроваво-красных букв, что я прочитала его даже на приличном расстоянии от стола, после чего в удивленном восхищении покачала головой. Ну надо же! Наверное, это мне награда за перенесенные ужас и унижение.
Еще один быстрый взгляд в сторону двери, которую я благоразумно прикрыла. Нет, ни звука не доносилось из коридора. По всей видимости, Гарольд еще не вернулся, впрочем, он сразу предупредил, что задержится до вечера. А Найра пока дремлет.
Я еще раз глубоко вздохнула и преодолела последние несколько шагов, которые отделяли меня от стола некроманта.
Пальцы сами легли на прохладный переплет нужной мне книги. Я невольно задержала дыхание. Неужели все будет настолько просто? Неужели сейчас я открою книгу — и тут же найду нужное мне заклинание? После чего я вызову из мира забвения и теней отца и задам ему необходимые вопросы…
Я не сомневалась, что у меня все получится. На самом деле небольшой магический дар у меня имелся. Даже не дар, а так, легкая искорка таланта. К примеру, я могла погасить свечу на расстоянии. Или заворожить мышь так, чтобы она сама выскочила из норки в лапы кошке. Однажды я продемонстрировала свои умения матери, когда она пожаловалась мне на надоедливую муху, которую никак не получалось выгнать из комнаты. Один щелчок пальцами — и дохлое насекомое упало к нашим ногам. Правда, мать в восторг не пришла, а, напротив, накричала на меня. Сказала, что дочери графа не пристало заниматься такими фокусами, направленными на удовлетворение низменного любопытства толпы необразованных крестьян. Мол, в маги идут лишь те, кто родился в недостаточно богатой семье, вот несчастным и приходится зарабатывать себе на жизнь всякими подозрительными способами. И вообще, женщина и магия — два диаметрально противоположных понятия. Слабому полу нет нужды заботиться о благосостоянии семьи, пусть об этом голова болит у мужчин. К тому же видела она некоторых колдуний. Их слишком свободный образ жизни привел ее в откровенный ужас. И она лучше придушит меня собственными руками, чем позволит позорить семью.
Я мало что поняла из ее разгневанной тирады. Зато уяснила раз и навсегда: лучше своим магическим даром перед родственниками не хвастаться.
Довольно долго я даже не вспоминала о своих умениях. Лишь изредка позволяла себе выгнать осу из комнаты или какую-нибудь тому подобную мелочь. А после потери родителей мне достаточно быстро пришлось убедиться в том, что как колдунья я откровенно слаба. Меня едва не поймали за руку при первой же попытке стащить кусок хлеба с уличного лотка, прежде отведя глаза владельцу. Перспектива провести день у позорного столба надолго отбила у меня охоту к подобным экспериментам.
Но сейчас я почему-то не сомневалась в том, что все получится. Говорят, заклинания вызова мертвых требуют мало силы. Главное — твое горячее желание. Определенное заклинание, капелька твоей крови — и духи сами слетятся к тому, кто захочет с ними побеседовать.
Замирая от собственной дерзости и смелости, я открыла книгу. Глаза сами заскользили по оглавлению. Не то, не то, не то. Ага, вот, наверное.
Нужная мне глава именовалась просто — «Разговоры с духами». Ну-с, посмотрим, что для этого нужно.
По всей видимости, книгой так давно не пользовались, что ее страницы склеились. Я то и дело облизывала пальцы, силясь разлепить листы.
— Ой! — Крохотная капелька крови упала на одну из страниц. Это я случайно порезала себе палец, когда силилась добраться до нужной мне главы.
Несколько секунд я сосредоточенно хмурила брови, глядя на кляксу, быстро расплывающуюся по странице. Странно. Порез пустяковый, а натворил столько бед.
Пятно все расползалось и расползалось, и я заподозрила неладное. Что-то тут не то! Ну не может одна капля крови так сильно запачкать бумагу! Будем надеяться, что виер Гарольд не заметит учиненного мною безобразия. Правда, не совсем понимаю, если он настолько редко пользуется этой книгой, то почему она занимает настолько почетное место на его столе?
Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Я начала жалеть, что ввязалась во все это. Попыталась было захлопнуть книгу, но вдруг обнаружила, что не могу этого сделать. Словно чьи-то невидимые руки держали фолиант распахнутым на той странице, которая уже вся была покрыта ярко-алыми разводами.
Как-то вдруг похолодало. Я испуганно вздохнула и вдруг замерла, заметив, что мое дыхание оседает белым облачком на ворот платья. Потом поднесла к своему лицу руку, желая разглядеть загадочный порез, и вздрогнула.
Мои руки были покрыты густой багрово-черной жидкостью, более всего напоминающей кровь, которая уже начала сворачиваться. Что это? Где и как я могла так сильно пораниться? И почему я не чувствовала этого раньше?
Густые капли медленно стекали по моим пальцам. Блямс! Это первая упала на сукно стола. Затем за ней последовала еще и еще одна.
Я сжала кулаки и спрятала руки за спину. Затем посмотрела вниз, гадая, не пострадал ли ковер, и от ужаса едва не закричала в полный голос. Потому что я стояла в луже самой настоящей крови, от которой исходил резкий металлический запах.
— О небо, что это? — прошептала я, чуть не плача. Принялась пятиться в сторону двери, больше всего на свете жалея о том, что вообще сунулась в эту комнату.
Вдруг за моей спиной раздался резкий хлопок. Я обернулась, холодея от страха. Так и есть: дверь, прежде аккуратно прикрытая, но не до конца, захлопнулась, словно от порыва сквозняка. Правда, вот беда, я при этом не чувствовала ни малейшего дуновения ветерка.
Почти сразу раздался неприятный скрежет из замочной скважины. Я гулко сглотнула, догадавшись, что некто невидимый запер меня в этой проклятой комнате.
Дневной свет померк. В углах кабинета зашевелились тени, темно-багровое, почти черное пятно на ковре вдруг зашевелилось, то и дело выпуская тонкие отростки щупалец в мою сторону.
— Что это за гадость? — прошептала я себе под нос, с нескрываемым омерзением наблюдая за тем, как со стола медленной струйкой полилась все та же жидкость, более всего напоминающая кровь.
И неожиданно пятно вдруг принялось преобразовываться. Получив щедрое подкрепление, оно начало расти в высоту, все так же не отрываясь от ковра. Мгновение, другое — и передо мной оказался какой-то комок из кровавой слизи, который упирался обрубками конечностей в пол и силился подняться.
Я поднесла руку ко рту, ощутив резкий позыв к тошноте. Каргина была просто-таки чудовищно омерзительной, но я почему-то никак не могла оторвать от нее взгляда. Было в моем интересе что-то… неправильное. Очень и очень неправильное.
Наконец загадочное существо приняло вертикальное положение. Жидкость стекала по его голому черепу, вязко капала в породившее его пятно, где что-то неприятно чавкало и возилось.
Я бросила неосторожный взгляд на пол и с усилием сглотнула вязкий комок с горьким привкусом желчи. Ковер под ногами этого чудовищного порождения бога-пасынка был покрыт белыми безглазыми червями, которые то и дело пожирали друг друга.
— Ты звала меня…
Создание раззявило безгубый и беззубый рот, и я увидела, как шевелится его толстый язык, покрытый каким-то зеленым налетом и черными бородавками.
— Что ты хочешь?
Голос слышался сразу со всех сторон. Он словно проникал под кожу, заставляя меня ежиться.
Больше всего на свете я хотела сейчас оказаться как можно дальше от этого места. Какая мерзость! О небо, что за чудовище я оживила по незнанию и недомыслию?
— Месть…
От этого слова завибрировали оконные стекла. Безглазое создание покачнулось в мою сторону, и одновременно я шагнула назад, страшась, что оно может приблизиться и прикоснуться ко мне.
— Я чувствую жажду мести в твоих мыслях, — прошептал воздух вокруг меня. — Я могу помочь. Могу жестоко покарать тех, кто заставил тебя страдать. Могу утопить твоих врагов в крови. Ты хочешь этого?
Хотела ли я смерти виера Кеймона Регаса? О, не то слово! Я мечтала об этом! Жаждала видеть, как он задыхается от нехватки воздуха, как он корчится на полу, царапая пол в безуспешных попытках унять боль. Если он повинен в гибели моих родителей, то пусть мучается так, как еще не мучился ни один человек! Пусть он страдает, зная, что это я отплатила ему за содеянное! И пусть вместе с ним умрет его всесильный дядя, виер Аргас Регас. А я буду смеяться, глядя на их мучения! Хохотать в полный голос, призывая души моих родных повеселиться вместе со мной!
— Мне нравятся твои планы.
Что-то легонько прикоснулось к моей ноге. Я посмотрела вниз и с трудом удержалась от испуганного возгласа. Я настолько увлеклась идеей кровавого и жестокого возмездия, что не заметила, как границы пятна подползли к моим ногам. И одна змейка обвилась вокруг моей щиколотки, нежно тычась в нее узкой треугольной мордочкой.
В очередной раз передернувшись от отвращения, я отпрыгнула сразу на несколько шагов назад, вплотную приблизившись к запертой двери. Повыше подобрала подол платья и резким движением откинула омерзительную тварь обратно к ее ползающей и шипящей братии. Пожалуй, стоит быть осмотрительнее.
— Один поцелуй, — прошамкало между тем создание, упорно подползая ко мне все ближе и ближе. — Я прошу лишь один поцелуй за свою помощь. И ты станешь ночным кошмаром для своих врагов.
Я задохнулась от этого предложения. Поцеловать вот это… нечто? Да ни за что на свете!
— Я прошу так много? — Интересно, мне послышалось, или в искушающем меня голосе действительно прорезалось раздраженное змеиное шипение? — Неужели тебе так трудно перетерпеть несколько секунд? Один поцелуй — и твоя самая сокровенная мечта окажется исполненной. Тебе больше не придется терзаться вопросами, что случилось с твоими родителями. Ты будешь упиваться торжеством, глядя, как твои враги долго и мучительно умирают. А ведь прошлой ночью тебе пришлось терпеть намного дольше…
Мои щеки мгновенно запылали от упоминания о недавних событиях. Кстати, а откуда этому существу известно о моей сделке с некромантом?
— Мне ведомо многое в мире, мне ведомо все в этом доме, — плавно, нараспев сказало существо, и змеи, копошащиеся под его ногами, вдруг согласно подняли безглазые мордочки и повернули их в мою сторону.
Я сделала еще один крохотный шажок назад, уперлась спиной в дверь и принялась отчаянно шарить позади себя, пытаясь отыскать ручку. Нет, не хочу я никакой сделки! Я найду другой способ отплатить за смерть моих родителей королевскому наместнику и его племяннику!
— Тогда я возьму свое силой, — прошипело создание. Плюхнулось на живот и неожиданно быстро поползло в мою сторону, помогая себя культями конечностей.
И тут я не выдержала. Закричала во все горло, завизжала так, как не визжала никогда в жизни. Повернулась и принялась отчаянно биться в запертую дверь, как глупый мотылек бьется в окно, не замечая открытой створки рядом.
— Помогите! — орала я во весь голос. — Пожалуйста, помогите мне! Виер… Гарольд, прошу, помоги мне!
От ужаса я сама не заметила, как перешла на «ты».
А в следующее мгновение что-то склизкое и ледяное с силой ухватилось за мои ноги.
Я захлебнулась в крике. Мир замерцал в пелене скорого обморока. Наверное, я бы все-таки потеряла сознание, если бы мигом раньше дверь не распахнулась передо мной. И я благополучно рухнула прямо в объятия Гарольда.
— Так, — обронил он таким тоном, что мне немедленно захотелось развернуться и ринуться обратно в комнату, где меня поджидало отвратительное чудище. Сдается, поцелуй — не столь уж великая плата по сравнению с тем гневом, который обязательно обрушит на мою несчастную голову некромант.
Но Гарольд не стал ругать меня. Он просто сгреб меня за шкирку, словно напроказившего котенка, и, не тратя времени на лишние слова, выкинул в коридор, после чего с грохотом захлопнул за собой дверь кабинета.
Я пребольно стукнулась затылком и локтями о противоположную стену и медленно сползла на пол. Меня всю трясло после пережитого.
— Хеда? — услышала я встревоженный оклик. С трудом повернула голову в ту сторону, откуда донесся возглас, и увидела Найру.
Служанка, судя по всему, была перепугана еще больше меня. На бледном от волнения лице выделялись огромные, черные от чрезмерно расширенных зрачков глаза.
— Иди сюда! — прошипела она. — Быстро! Не стой около двери, а то вдруг это чудовище опять затащит тебя обратно.
Я бы с радостью послушалась ее, но колени словно превратились в горячий кисель и отказывались держать меня. Недолго думая, я встала на четвереньки и поползла к служанке. Правда, почти сразу болезненно охнула. Щиколотки вдруг налились огнем, будто я где-то умудрилась сильно обжечься.
Однако это не помешало мне быстро преодолеть расстояние, отделяющее меня от Найры. После чего я с усталым вздохом опять привалилась к стене, не рискуя пока принять вертикальное положение, приподняла подол платья и изумленно охнула.
— Бедная! — поддержала мое восклицание Найра, округлившимися от удивления глазами рассматривая мои ноги, на которых ярко-алыми пятнами ожогов пламенели два четких отпечатка чьих-то рук.
Я вспомнила свое финальное ощущение в той проклятой комнате, чувство, что меня кто-то схватил за щиколотки, силясь удержать. И по моей спине стройными рядами замаршировали ледяные мурашки при мысли, что могло бы произойти со мной, если бы Гарольд не поспел на помощь.
— Это чудовище затащило тебя в кабинет, да? — тем временем принялась осыпать меня вопросами Найра. — Ой, сколько раз я говорила хозяину, чтобы не держал такие опасные вещи у себя! Постоянно мороз по коже, когда я у него убираюсь. Хотя я к его столу даже не приближаюсь, но все равно. Все время кажется, будто за мной кто следит недобрым взглядом. Сколько раз я предупреждала, что это добром не закончится! Бедняжка, как это случилось? Оно обманом тебя завлекло? Или прямо из-за двери набросилось и затащило в кабинет? Я сразу поняла, что что-то недоброе происходит! В доме разом как-то потемнело и похолодало! Ну, я шубу на плечи накинула — и за Гарольдом кинулась. Он мне все уши прожужжал, что, если вдруг такое произойдет, на второй этаж даже и не думала подниматься.
— А где Дирк? — поморщившись, перебила я трескучую болтовню служанки.
— Да заперла я его в комнате! — раздраженно всплеснула руками Найра. — Все рвался к тебе да к тебе. Чуть не подрались — так он вырваться пытался. — Помолчала немного и повторила свой самый важный вопрос: — Так что с тобой случилось-то?
Я стыдливо опустила взор. Говоря откровенно, мне совершенно не хотелось признаваться, что все произошло из-за моей глупости. Хотя Гарольд тоже хорош. Найра права: столь опасные вещи не стоит хранить в открытом доступе. А если бы на моем месте был Дирк, решивший сунуть свой любопытный нос в таинственные записи самого настоящего некроманта? Ох, не хочу о таком даже думать!
В этот момент вдруг громыхнуло так сильно, что мы с Найрой разом вскрикнули. Было такое чувство, будто неведомая сила приподняла дом и хорошенько его встряхнула, после чего небрежно кинула его обратно на фундамент. Где-то внизу раздался звон разбитого стекла.
— Дела… — потрясенно прошептала служанка, вцепившись мне в плечо.
Я прикусила губу. Ого! Интересно, что происходит в кабинете? Неужели Гарольд сейчас ведет бой с тем созданием, которое по недомыслию я случайно выпустила из мира теней? А вдруг он проиграет и погибнет? Ох, не хочется даже думать о подобном развитии событий! Хотя, с другой стороны, вне всякого сомнения, смерть некроманта избавит меня от весьма неприятной необходимости давать непростые объяснения о том, что я забыла в его кабинете. Но все-таки я не желала смерти Гарольду. И прежде всего потому, что понятия не имела, как после этого поведет себя чудовище. Скорее всего, оно вырвется на свободу и довершит-таки начатое.
Я украдкой поежилась и покосилась в сторону лестницы. Быть может, сбежать, пока не поздно? Кажется, моя крохотная промерзшая лачуга только что начала мне очень и очень нравиться.
От трусливых мыслей о возможном побеге меня отвлек новый звук. Дверь, ведущая в кабинет, вдруг распахнулась. Несколько секунд после этого ничего не происходило, и Найра все сильнее и сильнее сжимала мои пальцы, не в силах совладать с волнением.
Когда пауза стала невыносимой, на пороге появился Гарольд.
Некромант выглядел так, как будто только что участвовал в жестокой драке. Под глазом наливался фиолетовым синяк, скула опухла, губы разбиты в кровь, а рубашка из тончайшего и очень дорогого шелка порвана так, будто Гарольд разозлил дикую кошку.
— Ой! — жалобно пискнула Найра. — Хозяин, как вы?
Гарольд очень мрачно на нас посмотрел. Задержал взгляд на мне.
Хорошо, что я все еще сидела. Иначе, боюсь, я бы все-таки бухнулась в обморок. Некромант выглядел не просто разозленным. От него веяло таким гневом, что я испуганно втянула голову в плечи. Нет, видимо, не суждено мне и брату переждать самое холодное время года в тепле и безопасности. И нам еще очень повезет, если виер Гарольд просто выкинет нас вон.
— Ты. — Некромант поднял руку и в угрожающем жесте наставил на меня указательный палец. — Иди сюда.
Он не кричал, напротив, говорил тихо и внятно. Но почему-то я не сомневалась, что именно так проявляется высшая степень его раздражения.
Я честно принялась исполнять приказ некроманта. Стиснула зубы и попыталась подняться на ноги. Но не уверена, что у меня бы это получилось без посторонней помощи. Хорошо, что Найра, которая находилась рядом, опомнилась и подхватила меня под локоть.
Обожженные щиколотки зудели, как будто меня покусал целый рой ос. Я не сомневалась, что Гарольд увидел отпечатки ладоней на моей коже, но он ничего не сказал и не спросил. Лишь грозно скрестил на груди руки, дожидаясь, когда я исполню его приказание.
Я медленно сделала к нему несколько шагов и остановилась.
— Ближе, — прошипел Гарольд, невольно напомнив мне жуткое создание, случайно разбуженное мною.
Я сделала еще шаг, стыдливо понурив голову и глядя себе под ноги. Слишком страшно мне было сейчас посмотреть в лицо разъяренного некроманта.
— Хозяин, ну зачем вы с ней так сурово, — подала голос Найра, видимо, пожалев меня. — Бедняжке и без того досталось! Она же не виновата…
— Не виновата? — с сарказмом перебил ее Гарольд. — О, если кто и виноват в произошедшем, то только эта невыносимая девчонка!
После чего шагнул вперед и с силой вцепился мне в плечо.
Я скривилась от боли, но не позволила стону сорваться с моих губ. Гарольд прав, лишь на мне лежит ответственность за этот кошмар. Мне и отвечать…
Однако некромант не успел ничего ни сказать, ни сделать. Он вдруг изумленно кашлянул, и почти сразу после этого я услышала, как по лестнице кто-то поднимается.
— Хеда! — раздался встревоженный крик Дирка. — Хеда, где ты?!
Я кинула быстрый взгляд через плечо и остолбенела от увиденного.
Это действительно был мой брат. По всей видимости, он бежал сюда, поскольку с трудом переводил дыхание. Но не это заставило меня испугаться. Руки Дирка были все в крови. Багрово-черная жидкость стекала по его пальцам и капала на ковер, невольно напомнив мне недавно пережитый кошмар.
— Мальчик, что с тобой? — ужаснулась Найра.
— Я разбил окно, — негромко признался Дирк. — И немного порезался.
После чего внезапно закатил глаза и осел на пол в обмороке.
— О боги, как же мне надоела эта парочка! — почти прорычал Гарольд. — Что один, что вторая: постоянно спасать надо!
Наконец-то перестал терзать мое многострадальное плечо, стремительно подошел к Дирку и легко подхватил его на руки. После чего посмотрел на меня в упор, покачал головой и свистящим шепотом добавил:
— А с тобой я еще не закончил! Продолжу чуть позже, когда в очередной раз отгоню от твоего брата Вечного странника.

* * *

— Н-да, ну и натворила же ты бед!
Найра недовольно зацокала языком и осторожно сменила на моих ногах влажную холодную примочку, пропитанную какой-то целебной мазью.
Я грустно промолчала, глядя, как за окном вновь набирает силу буран. То и дело ветер бросал в стекла целые пригоршни колючего снега и уныло завывал в печной трубе. Даже страшно представить, что, по всей видимости, эту ночь мне и брату придется провести все в той же лачуге, продуваемой насквозь. Вряд ли виер Гарольд будет настолько милосерден, что оставит меня здесь после произошедшего. Эх, хоть бы Дирка не выгонял!
— Возьмите моего брата в услужение, — жалобно попросила я Найру, которая отвернулась к плите и принялась что-то помешивать в огромной кастрюле.
Мы сейчас находились на кухне. После пережитого я просто не могла быть одна. То и дело казалось, будто по полу ко мне опять ползут отвратительные змеи, а из темноты, под вечер скопившейся в углах, доносилось какое-то омерзительное чавканье и хлюпанье. Я понимала, что, скорее всего, это мне лишь чудится. Но все же напросилась помочь Найре с приготовлением ужина. Хотя это слишком сильно сказано. Скорее, я отвлекала несчастную женщину своим рассказом. К тому же она решила обработать мои ожоги, заявив, что иначе останутся шрамы. В общем, не было ничего удивительного в том, что жаркое у нее подгорело, а суп она пересолила и сейчас отчаянно пыталась спасти положение.
После моей просьбы Найра едва не выронила половник. Обернулась ко мне, изумленно вскинув брови.
— Я понимаю, что заслужила наказание, — поторопилась я объясниться. — Виер Гарольд наверняка выгонит меня. Но хотя бы Дирка оставьте! Он хороший мальчик. Послушный, не капризный. Да, сейчас он слишком мал, но год или два — и лучше помощника по хозяйству вы не найдете! Дров наколоть, воды натаскать…
— Ты что, всерьез считаешь, будто Гарольд так поступит? — Голос Найры зазвенел от с трудом сдерживаемого негодования. — Хеда, ты с ума сошла! Никуда он тебя не выгонит! Даже не думай об этом!
Я лишь грустно покачала головой. Хотелось бы верить, конечно, что Найра права. Но я не сомневалась в том, что Гарольд сейчас в настоящем бешенстве. Столько всего я натворила по глупости!
— И потом, если бы он действительно собирался вас выгнать, то не стал бы сейчас в очередной раз спасать жизнь твоему брату, — добавила Найра, которая внимательно наблюдала за моей реакцией на ее слова. — Подумай сама, зачем ему тратить магическую энергию, если он желает выкинуть вас прочь? Тем более он прекрасно понимает, что почти наверняка вы после этого погибнете от холода и голода. Право слово, с его стороны в таком случае было бы куда милосерднее позволить твоему брату истечь кровью.
В этот момент от плиты ощутимо повеяло горелым. Найра с чувством выругалась и опять загремела кастрюлями.
Некоторое время после этого было тихо. Я отбросила в сторону уже нагревшуюся тряпку и хмурилась, разглядывая на своих ногах пятна ожогов. Они по-прежнему до дрожи напоминали отпечатки ладоней, все так же неестественно пламенея. Но хотя бы зудеть перестали, и то благо. Найра тоже молчала, хотя то и дело бросала на меня взгляды через плечо, по-прежнему занимаясь ужином. Наконец она щедро почерпнула из кастрюли и осторожно попробовала суп. Судя по кислой физиономии, вкус получившегося блюда ей не понравился. Найра с раздражением бросила половник в раковину и тяжело вздохнула.
— Все сегодня наперекосяк! — пожаловалась она, адресуя это, по всей видимости, мне.
Я невольно кивнула, соглашаясь с ней, и опять накрыла тряпкой ожоги в напрасной надежде, что это как-нибудь исправит положение. Не хочу, чтобы у меня остались настолько страшные шрамы!
Найра щелкнула пальцами, и огненное заклинание, греющее плиту, само собой погасло. Женщина устало присела за узкий кухонный стол и подперла ладонью голову.
— Что-то долго хозяин с твоим братом возится, — пробормотала она, озвучив мою тревогу. — Все ли в порядке там?
Я лишь жалобно скривилась, с трудом удерживая слезы. Подумать только, новое несчастье с Дирком произошло именно по моей вине! Если бы я не сунула свой любопытный нос в вещи некроманта и не выпустила бы на волю то чудище, то брат остался бы жив и здоров. Следы, оставленные им, слишком недвусмысленно указывали на произошедшее. Он так переживал за меня, что разбил окно, желая выбраться из запертой комнаты. А когда вылезал во двор, то сильно порезал руки. А теперь он там, наверху, и я не имею ни малейшего понятия, жив ли Дирк или уже встретился с нашими родителями…
— Чем тут так воняет? — перебил мои горестные раздумья знакомый голос.
Я подняла голову и с весьма неоднозначными чувствами увидела Гарольда.
Стоило признать, некромант за время, прошедшее после поединка с неведомым порождением бога-пасынка, немного пришел в себя. По крайней мере, он сменил разодранную в клочья рубашку на другую, смыл с лица кровь и даже синяк под глазом уже не выглядел настолько угрожающе-фиолетовым.
— Ой, это суп убежал! — тут же повинилась Найра. Подумала немного и чуть слышно добавила: — И жаркое немного пригорело.
Гарольд недовольно хмыкнул и перевел взгляд на меня.
Я попыталась было соскочить с низкого топчана, на котором прежде расположилась. Но обожженные ноги по-прежнему крайне плохо держали меня, поэтому тут же с размаха уселась обратно. Ну хоть подол платья успела опустить, прикрыв свои так называемые боевые раны.
Гарольд опять посмотрел на Найру, которая даже не пыталась скрыть любопытства и жадно наблюдала за развитием событий.
— Да, пойду я, пожалуй, — спохватилась служанка. — В комнате у себя приберусь. Посмотрю, застеклили ли окно.
Гарольд посторонился, пропуская служанку. Но на самом пороге она замедлила шаг и спросила, обращаясь к некроманту:
— А Дирк?..
— В порядке, — почти не разжимая губ, обронил он.
После чего Найра воссияла самой радостной из всех возможных улыбок и быстро покинула кухню, едва не споткнувшись от поспешности.
Я тоже с нескрываемым облегчением перевела дыхание. Дирк в порядке! Какое счастье это слышать!
Гарольд не торопился подойти ко мне и начать непростое разбирательство моего проступка. Сначала он закрыл за служанкой дверь, затем несколько секунд просто стоял, глядя отсутствующим взглядом куда-то поверх моей головы.
Неожиданно я почувствовала жалость к нему. Сейчас, при ярком свете магической искры, неспешно плавающей под потолком, я вдруг увидела, насколько изможденным выглядит некромант. Под глазами — черные круги усталости, волосы словно поблекли и явно нуждаются в расческе, от крыльев носа к уголкам рта пролегли резкие глубокие морщины.
— Если бы ты знала, чего мне стоило все это, — вдруг негромко обронил Гарольд.
Нет, он не кричал и не обвинял меня. В его голосе послышалась лишь усталая горечь. Но от этого мне не стало легче. Напротив, мою несчастную душу вновь начали терзать угрызения совести.
— Простите, — прошептала я и опять попыталась встать.
— Сиди уж, — поморщившись, приказал он, и я послушно опустилась на топчан.
Гарольд подошел ближе, и я вдруг заметила, что он тяжело припадает на левую ногу.
— Да, эта тварь любит вцепляться в щиколотки, — с кривой ухмылкой проговорил некромант, перехватив мой взгляд. — Впрочем, ты испытала это на собственном опыте.
После чего он сел рядом со мной. Топчан был слишком низок, поэтому Гарольду пришлось сильно напрячь пострадавшую ногу, и он не удержался от краткого болезненного шипения.
— Так будет лучше, — произнес он и с нескрываемым облегчением вытянул длинные ноги, которые почти достали до плиты.
Некоторое время после этого было тихо. Я боялась первой начать разговор, поскольку не сомневалась, что обязательно услышу в свой адрес много нелестного, но, увы, справедливого. А Гарольд с отсутствующим видом глядел в окно, за которым бушевала метель.
На какой-то миг мне показалось, что он задремал с открытыми глазами. Но почти сразу после этого Гарольд очнулся и посмотрел на меня.
— Как Дирк? — спросила я, больше всего желая узнать о судьбе своего брата.
— Потерял много крови, — честно ответил Гарольд. — Ему не повезло разрезать себе вены на обеих руках. Ладно бы поперек, но наискось, почти вдоль. Чудо, что он вообще дошел до второго этажа. Видимо, холод замедлил кровопотерю. Но все равно, это настоящий подвиг для такого маленького мальчика, особенно если учесть, что совсем недавно он уже побывал на пороге мира духов.
— Но он поправится? — настойчиво переспросила я.
— Обязан. — Гарольд слабо усмехнулся. — Я вкачал в него столько энергии, что теперь не позволю ему умереть. Самому обидно будет, что столько стараний пошло насмарку.
И еще одна долгая пауза. Ожоги на ногах вновь начали зудеть, и я украдкой покосилась на банку с целебной мазью, которую мне оставила Найра. Нет, потерплю, пожалуй. Будет как-то неловко, если я задеру платье и примусь щеголять перед некромантом своими голыми щиколотками.
— Спасибо, — негромко сказала я.
— О, неужели я наконец-то дождался этого слова? — с иронией вопросил Гарольд. — Очень интересно, милая моя, и за что именно ты мне благодарна? За то, что я вытащил твоего брата из лап смерти, причем, заметь, дважды? За то, что спас тебя, опять-таки два раза? Или же за то, что позволил тебе и Дирку остаться, а ты в ответ разгромила мне весь кабинет и призвала из мрака того, кто пожирает души?
— Простите, господин, я не знала, что так все получится, — прошептала я, сгорая от стыда.
— Вот что, зови меня просто Гарольд, — приказал мне некромант, досадливо поморщившись. — Все-таки, как ни крути, но знатность твоего происхождения никак не уступает моему, а, скорее, даже превосходит его. Это во-первых. А во-вторых, как-то странно «выкать» друг другу после событий прошлой ночи. Не находишь?
Я предпочла не ответить на этот вопрос, хотя прекрасно поняла, что Гарольд имеет в виду. Я вспомнила, как задыхалась от наслаждения в его объятиях, как он медленно и вдумчиво изучал мое тело, покрывая его поцелуями… Да, пожалуй, Гарольд в чем-то прав.
— Покажи мне свои ноги, — неожиданно попросил Гарольд. И тут же, не дожидаясь моей реакции на свои слова, самым неприличным образом задрал подол моего платья.
Я возмущенно охнула. Попыталась было отпрянуть, но рука некроманта уже лежала на моих плечах, то ли обнимая, а скорее, удерживая на месте.
— Не дергайся, — приказал Гарольд, пока его тонкие изящные пальцы осторожно ощупывали мои распухшие обожженные щиколотки.
Я прикусила губу, в любой момент ожидая почувствовать всплеск боли. Но, удивительное дело, этого не происходило, хотя некромант то и дело опасно приближался к зловещим следам ладоней чудовища, навсегда отпечатавшимся на моей коже.
— Да, боюсь, моего магического мастерства не хватит, чтобы избавить тебя от этого «украшения», — наконец печально констатировал Гарольд. Глубоко вздохнул, словно досадуя на себя и добавил: — Как ни крути, но в первую очередь я некромант. Тут необходимо искусство исцеления, а не магия смерти.
— Да без разницы, — тут же отозвалась я и торопливо опустила подол. Чуть слышно фыркнула себе под нос: — Пусть это послужит мне должным напоминанием.
— Не беспокойся, я что-нибудь придумаю, — сказал Гарольд, сделав вид, будто не услышал моей последней фразы. Покосился на окно, за которым было белым-бело от разыгравшейся непогоды, и продолжил: — Сегодня слишком поздно. Да и не хочется после всего случившегося отправляться в гости. А вот завтра с самого утра навестим одного моего приятеля. Не думаю, что несколько часов испортят положение. К тому же самое главное сейчас — не избавиться от шрамов, а нейтрализовать яд.
Яд? Я испуганно икнула от этого слова. Неужели неведомая тварь отравила меня? И я вдруг вспомнила змею, обвившуюся вокруг моей ноги. Ведь она вполне могла укусить меня, а я бы не заметила, охваченная ужасом.
— Прикосновения этого создания ядовиты, — сказал Гарольд и опять без спроса поднял подол моего платья, обнажив пламенеющие следы ожогов. — Видишь? Мазь, которую тебе дала Найра, немного замедлила процесс, но процесс распада тканей продолжается. Или ты не замечаешь, что ожоги словно расплываются по твоей коже?
Я испуганно икнула и присмотрелась. О небо, а ведь Гарольд прав! Раньше ожоги явно были меньше.
— И что же делать? — спросила я, чуть не плача.
— Не беспокойся, яд действует достаточно медленно. — Гарольд подарил мне краткую ободряющую улыбку. Помолчал немного и вкрадчиво добавил: — Но сперва я очень хотел бы узнать, а что, собственно, ты забыла в моем кабинете?
Я виновато опустила голову. Обманывать Гарольда совершенно не хотелось. Он так много сделал для меня и для брата, да и сам едва не погиб! Но сказать ему правду… Боюсь, некроманту вряд ли понравится, что я намерена выяснить все обстоятельства гибели моих родителей. Ведь тем самым я рискую навлечь на него гнев слишком могущественных личностей.
— Если ты посмеешь солгать мне, то я все равно пойму, — будничным тоном предупредил меня Гарольд и наконец-то убрал руки от моих ног, после чего я торопливо опустила платье и спрятала таким образом ожоги. Помолчал немного и зловеще добавил: — И вот после этого я все-таки вышвырну тебя из дома. Пусть мороз остудит твою слишком горячую голову. А за Дирка не волнуйся. Его не трону. Он же не виноват, что у него сестра такая проныра любопытная.
И еще одна долгая мучительная пауза. Слова признания никак не шли с моих губ. Как же тяжело держать ответ за свою глупость!
— Я специально заглянула в ваш… — На этом месте Гарольд зло хмыкнул, и я торопливо исправилась: — То есть в твой кабинет. Я хотела найти какую-нибудь книгу по колдовскому искусству.
— Зачем тебе это понадобилось? — отрывисто спросил он. — Или решила проверить, не обладаешь ли магическим даром?
Я неопределенно пожала плечами и щелкнула пальцами. Тотчас же свечной огарок, забытый на столе, вдруг вспыхнул. Крохотный веселый огонек с треском побежал по фитилю.
— Однако, — пробормотал Гарольд, с изумлением уставившись на эту картину.
Я опять щелкнула пальцами, и лепесток пламени угас, так и не набрав полной силы.
— Небольшой дар у меня действительно есть, — смущенно призналась я. — Мать не позволяла мне развивать его. Считала, что не подобает дочери графа заниматься такими фокусами.
И опять Гарольд хмыкнул, покоробленный моей последней фразой.
— Фокусы — это ее выражение, — поторопилась объяснить я. — Я лишь повторяю слова матери.
— Ну что же, это объясняет, почему тварь откликнулась на твой призыв. — Гарольд задумчиво забарабанил пальцами по колену. — Насколько я понял, ты порезалась бумагой, когда листала книгу. Кровь той, которая обладает колдовским даром, могла бы пробудить пожирателя душ. Но все же как-то странно… Я считал, что крови для этого потребуется куда больше. А ты уронила всего пару капель.
Гарольд о чем-то глубоко задумался, видимо, силясь понять причины этого противоречия. А я наконец-то позволила себе разжать до боли стиснутые кулаки. Гарольд не собирается выгонять Дирка. Это хорошо, это просто замечательно! Что же насчет меня…
Я украдкой глянула на некроманта, который в этот момент старательно хмурил брови. Тут же опустила голову и спрятала в тени зарождающуюся улыбку. Почему-то мне кажется, что и я избегну наказания.
А в следующее мгновение виер вдруг резко схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул.
Я вскрикнула от неожиданности. Ой, что это с ним? Неужели он прочитал мои мысли, и его разозлила моя глупая самонадеянность?
— А еще тварь бога-пасынка питается ненавистью и жаждой смерти, — хриплым от волнения голосом произнес Гарольд. — И мне очень любопытно, кого ты ненавидишь настолько сильно, что ненароком вызвала пожирателя душ?
Я с удивлением посмотрела на него. Такое чувство, будто его очень задело это обстоятельство. Почему он так распереживался?
— Это меня ты хочешь убить? — прямо спросил Гарольд, поняв, что иначе еще долго не дождется от меня ответа. — Это меня ты ненавидишь?
— Нет! — изумленно воскликнула я. — Конечно же, нет! С чего вы… ты взял это?
И тут же понимающе охнула. Ах да, наша совместная ночь. Наверняка господин некромант решил, будто был далеко не на высоте. Наверное, испугался, несчастный, что я старательно имитировала наслаждение, а на самом деле в мечтах представляла, как жестоко отомщу за все содеянное некромантом.
Говоря откровенно, он, конечно, поступил не совсем благородно, а точнее сказать: совсем не благородно. Но с другой стороны: все остальные просто отказались мне помочь. Поэтому я не держала на него зла, даже более того, испытывала некоторое подобие благодарности.
— Тогда о чьей смерти ты мечтаешь? — недоверчиво поинтересовался Гарольд, не торопясь разжать руки и выпустить меня из своей хватки.
Я тяжело вздохнула. Ох, как же не хочется рассказывать о королевском наместнике, его могущественном племяннике и тех подозрениях, что вызвала во мне неожиданная смерть родителей! Но, сдается, без этого все равно не обойтись.
— Это долгая история, — неохотно произнесла я, надеясь, что некромант все-таки умерит свою любопытство. С жаром добавила: — И ты к этому не имеешь никакого отношения!
— Долгая история, говоришь… — Гарольд задумчиво потер подбородок и вдруг с болезненным кряхтением поднялся. Насмешливо сказал, глядя на меня сверху вниз: — В таком случае переместимся в твою комнату. А то этот топчан жесткий и неудобный как не знаю что. Весь зад уже отсидел. А у меня в спальне спит Дирк, не стоит его тревожить, мальчугану и без того сильно досталось.
Я опять покраснела от чрезмерно развязного тона некроманта. Зад отсидел… Где он таких выражений набрался-то? А еще виер!
— Я не потомственный дворянин, — пояснил Гарольд, без проблем поняв причины моего смущения. Заботливо поинтересовался: — Сама идти сможешь? Не то придется Найру кликнуть. Боюсь, не с моей ногой сейчас молодых красавиц на руках таскать.
— Попробую, — неуверенно проговорила я, делая попытку встать.
Гарольд все-таки подал мне руку, и я, не подумав, слишком сильно вцепилась в нее, после чего мы вдвоем едва не рухнули обратно на топчан. Лишь в последний момент некромант все-таки сумел удержаться стоя. Неосторожно перенес вес на больную ногу, и его лицо побелело от боли.
— Прости! — испуганно попросила я и кинулась его поддерживать. Правда, в последний момент потеряла равновесие, опасно пошатнулась — и Гарольду опять пришлось ловить меня. При этом он опять потревожил больную ногу. Ради разнообразия теперь он начал зеленеть от боли, поскольку сильнее побледнеть некромант не мог при всем желании.
— Так, — с присвистом прошипел Гарольд через плотно сомкнутые зубы. — Хеда, осторожнее, прошу! Иначе я подумаю, что ты на самом деле ненавидишь меня и решила сжить со свету.
— Я постараюсь, — с чувством заверила его я.
Путем неимоверных усилий нам все-таки удалось добраться до моей комнаты, не прибегнув при этом к помощи Найры. Наверное, со стороны мы представляли весьма забавное зрелище, поскольку то я, то Гарольд опасно кренились и цеплялись за стены. Повезло еще, что моя спальня располагалась на первом этаже и нам не пришлось преодолевать подъем по лестнице.
Наконец Гарольд любезно распахнул передо мной дверь, и под потолок взмыла очередная магическая искорка. Тьма с недовольным шорохом спряталась в углы и под кровать, притаилась в щелях между половицами.
Я недовольно повела плечами. Пожалуй, спать я сегодня буду при свете. До сих пор мне в темноте чудилось… нечто. Как будто в любой момент из укромного уголка, куда не достигал свет искры, мог выкатиться клубок шипящих безглазых змей, жаждущих вцепиться в меня.
Гарольд, который за время нашего недолгого, но утомительного путешествия стал хромать еще сильнее и заметнее, с трудом подошел к креслу и с нескрываемым стоном удовольствия опустился в него, держа пострадавшую после схватки ногу вытянутой. Я последовала его примеру, сев на кровать. Затем с любопытством обвела взглядом небольшое помещение. Нет, Найра уже показывала мне его. Но тогда все мои мысли были заняты идеей незаметно пробраться в кабинет некроманта, поэтому я почти не обратила внимания на окружающую обстановку. Ну-с, и куда меня поселил господин некромант?
Стоило признать, эта комната приятно удивила меня. Очень уютная, больше подходящая для жизни кого-то из господ, а не нищей приживалки. Большая кровать под мягчайшим покрывалом. Удобное кресло. Здесь даже был книжный шкаф, битком набитый какими-то бумагами, и письменный стол. Да, о самом главном забыла — камин! Он тут тоже имелся. И, судя по тому, насколько тепло здесь было, совсем недавно топился.
— Эх, жаль, что не догадались вина из кухни прихватить, — недовольно пробормотал Гарольд. После чего нагнулся и принялся закатывать штанину.
— О небо! — невольно вырвалось у меня, когда я воочию увидела, как сильно досталось бедняге в недавней схватке.
Если на моих ногах имелось лишь по одному, пусть и крупному ожогу, то у несчастного некроманта вся голень выше той границы, где заканчивалось голенище сапога, была багрово-красной и болезненно распухшей.
— Нет, сейчас уже выглядит лучше, — не согласился со мной Гарольд, придирчиво рассматривая свою ногу. — Намного лучше. Ты бы видела ее всего час назад! Если честно, я всерьез испугался, что навсегда останусь калекой. Потому, наверное, был так зол на тебя.
Я вспомнила, какой яростью пылали глаза некроманта, когда он буквально вывалился из своего кабинета, и невольно поежилась. Да, тогда я была уверена, что он ударил бы меня, если бы у него была такая возможность.
— Но самое плохое заключается не в этом, — продолжил Гарольд. — Нога у меня заживет. Да, это займет никак не меньше месяца, а то и двух, ну да ладно. Правда, шрамы наверняка останутся, но по этому поводу я тоже не переживаю. В конце концов, они украшают мужчину. И с твоими ожогами придумаю, что сделать. Тут даже магии особо не потребуется. Яда на твою долю досталось немного.
Я позволила себе вздох облегчения. Приятно слышать, что Гарольд не забыл о моих ранах. А то с него сталось бы в наказание заставить меня страдать.
— Да, кстати, чего тянуть? — продолжил Гарольд. — Давай, задирай платье. Да живее!
Я аж подпрыгнула на месте от его приказа. Что? Ну надо же, а я было поверила, что некромант — неплохой, в сущности, человек. Оказывается, даже в такой момент у него мысли только одним заняты!
— Поверь мне, Хеда, сейчас я на постельные подвиги не способен. — Гарольд невесело хохотнул, заметив, как я возмущенно покраснела после его слов. — Хочу проверить, распространяется ли действие яда дальше. Если нет, то, получается, лечебная мазь Найры вполне справилась со своей задачей, и ты без проблем дотерпишь до завтрашнего визита к целителю. А если да, то придется мне воспользоваться каким-нибудь нейтрализующим заклинанием. — Помолчал немного и добавил с горьким вздохом: — Не хотелось бы, говоря откровенно.
И опять я не удержалась от негодующего хмыка. Как это — не хотелось бы? Неужели он все-таки желает меня проучить и потому хочет, чтобы я немного помучилась до завтрашнего дня? Ведь в его власти одним движением руки избавить меня от всех неприятных ощущений. Ожоги пусть и не болят сейчас, но кожу весьма ощутимо печет и колет.
— Нет, если ты очень страдаешь, то я, безусловно, помогу, — проговорил Гарольд, без особых проблем разгадав, почему я нахмурилась.
— А почему нельзя помочь без всяких дополнительных условий? — недовольно поинтересовалась я и тут же осеклась.
Право слово, я уже начинаю наглеть. Мало того, что устроила весь этот кошмар, так сейчас еще и характер начинаю проявлять.
Глаза Гарольда опасно заблестели. По всей видимости, он подумал о том же. Но, к моему удивлению, не стал осаживать меня и напоминать, кем я являюсь в этом доме.
— Хеда, как маг я сейчас на нуле, — спокойно признался он. — Практически исчерпал весь свой запас колдовских сил. Сначала я вылечил твоего брата от огненной лихорадки. Вообще-то, далеко не каждый целитель способен на это, о чем я тебе, кстати, уже говорил. Потом излечил тебя от воспаления легких. Битва с пожирателем душ… В общем, не буду хвастаться, а скажу откровенно: я победил лишь чудом. До сих пор удивляюсь, что мне так повезло. Видимо, отродье бога-пасынка сильно ослабло за годы заточения. Да и крови ты ему дала совсем мало, то есть восполнить свои силы оно не смогло. А потом, в довершение всех бед, мне опять пришлось вытаскивать твоего брата с порога мира духов. Как думаешь, легко ли мне это далось?
Я смущенно пожала плечами, почувствовав в его тоне законный упрек. Мол, вон сколько бед на меня свалилось по твоей милости.
— Одно радует: за грань я еще не переступил, — задумчиво продолжил Гарольд, глядя куда-то поверх моей головы.
Я удивленно вскинула брови, не поняв, что он имеет в виду. Что за грань?
— Видишь ли, Хеда, маг в минуты смертельной опасности может выйти далеко за пределы своих возможностей, — пояснил Гарольд, который как раз в этот момент перевел на меня взгляд и заметил мое изумление. — И тогда он начнет черпать силу из своей жизненной энергии. Обычно это ничем хорошим не заканчивается. В лучшем случае после этого он рискует провалиться в долгое забытье, которое может продлиться сколь угодно долго. Если повезет — неделю или месяц, по прошествии которых маг все-таки очнется. Если не повезет, то все это может длиться годами, пока Вечный странник не найдет наконец несчастного в Стране снов. — Помолчал немного и добавил: — Ну а в худшем случае смерть последует сразу, как только схлынет азарт битвы.
Я невольно поежилась. Вот, значит, как. А ведь Гарольд, получается, действительно был на краю гибели. А все из-за меня!
— Покажи свои ноги, Хеда, — мягко повторил некромант. — Право слово, не заставляй меня вставать и самому задирать тебе платье.
Я устало вздохнула и послушно приподняла подол.
Некромант так резко подался вперед, что едва не упал с кресла. Я тоже с опаской уставилась на ожоги, опасаясь, что они продолжают расползаться по коже.
Но на первый взгляд отпечатки лап демона имели такие же размеры, что и в прошлый раз. По всей видимости, действие яда замедлилось от лечебной мази Найры.
— Терпимо, — наконец резюмировал Гарольд и потер подбородок, не отводя взгляда от моих несчастных щиколоток. — Ты совершенно точно дотерпишь до завтрашнего утра.
Понимаю, это было невежливо с моей стороны, но я все-таки испытала разочарование. Нет, ожоги не болели, но страшно зудели, поэтому я сомневалась, что смогу заснуть этой ночью. И вообще, не понимаю, почему Гарольд просто не попросит Найру привести сюда целителя, раз сам не в состоянии отправиться к нему.
Но почти сразу я мысленно шикнула на себя. Хеда, ты в самом деле наглеешь! Тебя в очередной раз спасли даже не от смерти, а от участи куда страшнее, а ты лоб недовольно морщишь! Уж промолчу о том, что если бы не Гарольд, то мой брат давным-давно встретился бы с моими родителями.
К моему счастью, Гарольд вряд ли заметил эмоции, промелькнувшие на моем лице. Он откинулся на спинку кресла и словно задремал. Свет магической искры, плавающей над его головой, безжалостно подчеркивал, насколько изможденным сейчас выглядел некромант. Лицо — словно череп, туго обтянутый кожей. Глаза глубоко впали, на губах — запекшиеся корочки.
— Итак, а теперь я хочу услышать, кого ты ненавидишь так сильно, что готова была отдать свою душу за это, — после долгого молчания, когда я совсем было поверила, что Гарольд задремал, проговорил тот, по-прежнему не открывая глаз. Я вскинулась было что-то возразить, но он предупреждающе вздел указательный палец и с глухой угрозой добавил: — И не вздумай лгать мне, Хеда! Мое терпение тоже небезгранично. К тому же я думаю, что заслужил услышать правду.
Слова признания никак не шли из моего горла, мгновенно пересохшего от волнения. Пожалуй, бокал вина мне бы сейчас тоже не помешал. А самое противное заключалось в том, что я понятия не имела, как Гарольд отреагирует на мои откровения. Вдруг тут же прикажет убираться прочь? Вряд ли ему нужны проблемы с настолько могущественными людьми.
— Ну? — поторопил меня Гарольд, когда пауза затянулась сверх всякого предела. — Хеда, кому ты жаждешь отомстить?
— Виерам Кеймону и Аргасу Регасам, — чуть слышно призналась я.
Гарольд тут же изумленно распахнул глаза, уставившись на меня с недоумением, граничащим с откровенной опаской.
— Ты говоришь про королевского наместника и его племянника? — переспросил он и тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа, который и без того был очевиден: — И чем же они тебе не угодили? Ну, кроме того, что уличили твоего отца в измене.
— Я не верю, что мой отец был виноват в тех ужасных вещах, в которых его обвинили, — негромко, но твердо проговорила я.
— Знакомая песня. — Гарольд досадливо поморщился. — Родные и близкие преступников до последнего не верят, что те могли совершить столь ужасные вещи. Тяжело признаваться в собственной слепоте и неспособности разглядеть чудовище в человеке, которого искренне любишь.
Интересно, мне показалось, или голос некроманта в действительности вдруг дрогнул, будто Гарольд лишь в последний момент сдержал предательский всхлип? Что это с ним?
Но Гарольд почти сразу взял свои чувства под контроль. На мгновение зажмурился, а когда он вновь посмотрел на меня, то его лицо напоминало каменную маску — ни намека на какие-нибудь эмоции.
— Вы не понимаете! — от волнения я вновь перешла на официальный тон. — Виер Гарольд, мой отец просто не мог никого предать, потому что почти не покидал нашего дома. Ну на кого он мог шпионить и какие секреты мог передавать, если он ни с кем не общался? Но самое главное: я не верю, что мои родители покончили с собой! Отец был настроен более чем воинственно. Он утверждал, что сумеет доказать, будто стал жертвой наговора. И я верила ему. Кто угодно мог подтвердить, что в нашем имении никогда не было никого постороннего!
Судя по всему, моя яростная тирада в защиту погибших родителей произвела впечатление на Гарольда. Он опять смежил веки, но при этом его пальцы нервно барабанили по подлокотникам кресла, доказывая, что некромант не дремал, а усиленно думал о чем-то.
— Что насчет твоей матери? — вдруг спросил он.
— Что? — недоуменно переспросила я, несколько ошарашенная столь резким поворотом разговора.
— Что ты можешь сказать о своей матери? — терпеливо повторил Гарольд, впрочем, по-прежнему не глядя на меня. — Насколько я помню, виера Ардали Артьян очень любила всевозможные приемы и светские рауты. Бал не был балом, если на нем не присутствовала графиня Артьян. Или хочешь сказать, что твоя мать тоже несколько месяцев до обвинения не покидала имение?
Я озадаченно молчала. Моя мать… А какое, собственно, отношение она может иметь ко всему этому? Если я с трудом, но все же была в состоянии поверить, будто мой отец натворил глупостей, то в случае с моей матерью все это превращалось в полнейший бред!
— Я не понимаю, на что вы намекаете, — наконец, тщательно подбирая слова, проговорила я, по-прежнему обращаясь к Гарольду исключительно вежливо, словно нас ничего не связывало. — Моя мать… Да, она любила светскую жизнь, но была крайне далека от политики…
— Да при чем тут политика! — раздраженно перебил меня Гарольд и соизволил посмотреть на меня. Правда, тут же прикрыл глаза ладонью, словно ему досаждал свет плавающей неподалеку магической искры. Продолжил, не пытаясь скрыть ядовитых ноток в голосе: — Милая моя Хеда, я прекрасно знаю, какие слухи ходили в высшем свете Хельона о твоей матери. Наверное, я огорчу тебя, но она даже не думала хранить верность твоему отцу.
— Не может быть! — Я не выдержала и вскочила на ноги, от гнева забыв о своих несчастных щиколотках, которые тут же налились опасным огнем. Процедила, презрительно глядя на вальяжно рассевшегося некроманта, который хоть и не смотрел на меня, но улыбался: — Не смейте говорить гадостей о моей матери! Вы не имеете никакого права…
— «Ты не имеешь никакого права», — насмешливо исправил меня Гарольд. — Хеда, мы вроде бы уже договорились избавиться от излишнего официоза в общении. Или тебя настолько оскорбили мои слова о твоей матери?
— Да, настолько! — воскликнула я, даже не пытаясь приглушить ярость, от которой так и зазвенел мой голос. — Моя мать…
— Я спал с твоей матерью, — не дал мне договорить Гарольд.
После этого признания в комнате воцарилась тишина. Я смотрела на некроманта, некрасиво открыв от удивления рот, и не желала верить своим ушам. Он спал с моей матерью? Неужели он и ее каким-либо образом принудил к этому? Но почему она не пожаловалась моему отцу и своему супругу? Да граф Греге этого жалкого некромантишку в порошок бы стер!
— Между нами все происходило по взаимному согласию, — поспешил добавить Гарольд, видимо, догадавшись, о чем я думала в этот момент. — Я готов поклясться своей колдовской силой, что не было никакого принуждения! — Хмыкнул и добавил с кривой ухмылкой: — Точнее, было, но, скорее, с ее стороны. Да твоя мать, Хеда, буквально насильно затащила меня в постель! И после первой же совместной ночи полностью потеряла ко мне интерес.
— Не может быть!
От волнения горло настолько сжалось, что я была не уверена, прозвучало ли это вслух.
— Ты сказал, что не был представлен моей матери, — чуть громче напомнила я, откашлявшись. — Получается, солгал?
— Не хотел огорошивать тебя столь неприятным известием с первых минут знакомства. — Гарольд пожал плечами. Добавил со слабой усмешкой: — И потом, в некотором смысле я сказал правду. Ну, с небольшой оговоркой. Я действительно не был представлен твоей матери официально. Да, однажды мы переспали друг с другом. Но после этого твоя мать предпочитала демонстративно не замечать меня. — Гарольд немного подумал и завершил: — Если честно, это даже немного огорчало меня. Но потом я понял, что стал не единственной так называемой жертвой твоей матери. Она любила вертеть мужчинами по собственному разумению.
— Не может быть, — растерянно повторила я, отказываясь верить во все это.
— Может, может. — На губах Гарольда гуляла сочувственная улыбка, хотя он по-прежнему предпочитал сидеть с закрытыми глазами. — Прости, Хеда. Я понимаю, насколько неприятно тебе это слышать. Но все было именно так. Твоя мать… В общем, она не отличалась особой разборчивостью в связях. Ты бы знала, какие слухи гуляли о ней и ее многочисленных любовниках в высшем свете! Повезло, наверное, что твой отец не любил все эти светские мероприятия и предпочитал сиднем сидеть у себя в имении. А скорее всего, он просто догадывался о горячем нраве своей женушки и позволял ей таким образом сбросить пар. Так сказать, даровал ей негласное разрешение.
Я буквально рухнула обратно на кровать, с которой недавно вскочила. Измученно застонала, схватившись за виски.
Самое противное заключалось в том, что в глубине души я знала: Гарольд прав. Он не пытается опорочить мою мать, он просто рассказывает, как дело обстояло в действительности. Но ведь я и сама частенько замечала… странное. Хотя бы то, что все слуги мужского пола задерживались у нас всего на месяц, редко дольше. А однажды я не вовремя зашла в конюшню, желая побаловать любимую кобылу сладкой морковкой, и увидела…
Я запретила себе вспоминать ту омерзительную сцену: моя мать стоит на коленях перед полуобнаженным конюхом и жарко дышит, лаская его вздыбленное достоинство языком и губами. Пот блестит на мускулистых плечах мужчины, и одной рукой он придерживает голову моей матери, не давая ей отстраниться. Не думаю, что они заметили меня. Почти сразу я развернулась и выскочила прочь. Правда, мне показалось, что вечером мать как-то странно смотрела на меня и то и дело порывалась о чем-то спросить, но так и не решилась.
А еще через неделю конюх получил полный расчет, и несколько лет после этого я жила в полной убежденности, что мне все это лишь померещилось. Солнце в тот день особенно жарко палило. Наверное, мне просто слишком сильно напекло голову, раз я стала видеть несуществующее.
Я со злостью взглянула на Гарольда и вздрогнула от неожиданности, когда заметила, что он тоже смотрит на меня, с любопытством подмечая мою реакцию на свои откровения. Правда, почти сразу он вновь прикрыл ладонью красные, воспаленные глаза.
— И все равно я не понимаю, какое отношение поведение моей матери может иметь к произошедшему, — упрямо проговорила я, естественно, даже не подумав рассказать некроманту о том, что вспомнила.
И вообще, я ничего не видела в тот день! Просто, по всей видимости, на меня слишком сильное впечатление произвело это невеселое и страшное происшествие. Или же Гарольд каким-либо образом заколдовал меня, внушив то, чего не было…
Гарольд не торопился отвечать. Он опять забарабанил пальцами по подлокотнику, словно прикидывал в уме, стоит ли продолжать столь неприятную для меня беседу.
На какой-то жуткий миг мне почудилось, будто он сейчас хмыкнет и обронит, мол, забудь о том, что я тебе рассказал. Но почти сразу после этого Гарольд глухо заговорил.
— Прости, что заставляю тебя выслушивать все это, — произнес он. — Это наверняка очень больно для тебя.
После чего надолго замолчал. Даже его пальцы, непрерывно постукивающие по подлокотнику, замерли.
— Я должна знать! — взмолилась я, осознав, что Гарольд в этот момент принимает решение — стоит ли продолжать. — Пожалуйста, Гарольд! Все эти месяцы я жила лишь надеждой на мщение. И я обязана услышать, как дело обстояло в реальности, иначе я никогда не найду виновников…
— Бедная маленькая девочка, — чуть слышно обронил Гарольд. — Да ты хоть представляешь, против кого собралась бороться? Тебя просто прихлопнут, как надоедливую муху. Просто чудо, что вместе с твоими родителями заодно не убили тебя и Дирка!
— Тем более, — упрямо сказала я. — А вдруг те, кто убил моих родителей, осознают, какую страшную ошибку совершили, оставив меня в живых? Мне нужно знать, с какой стороны надлежит ожидать опасность!
Гарольд тяжело вздохнул. Приоткрыл слезящиеся глаза и опять глянул на меня.
— Возможно, я делаю огромную ошибку, — наконец, спустя несколько секунд, протянувшихся для меня целую вечность, сказал он. — Но в чем-то ты права. Что же, вот твоя правда. Твоя мать была любовницей королевского наместника. Причем весьма продолжительное время.
Я онемела от этого известия. Моя мать и виер Аргас Реган? Нет, не может быть! Моя мать — хрупкая, изящная, даже после рождения двух детей сохранившая тонкую талию и высокую упругую грудь. И виер Аргас — коротконогий и кривоногий толстяк с глянцево блестящей лысиной и гнилыми зубами.
— Насколько мне известно, их связь длилась больше года, — проговорил Гарольд. — Об этом знал весь свет Хельона. На каждом балу твоя мать танцевала только с Аргасом. Тот прилюдно дарил ей очень дорогие драгоценности. Поговаривали, что однажды ей даже пришлось прибегнуть к помощи целителя, когда женские дни не пришли вовремя. Иначе у тебя вполне мог появиться еще один братик или сестричка, правда, зачатые не от твоего отца.
Я прикусила губу, не позволяя стону сорваться с моих губ. То, что говорил Гарольд, было настолько мерзко, настолько отвратительно… А самое страшное: в глубине души я не сомневалась в том, что он не врет. Прошлый год действительно был очень непростым для нашей семьи. Отец старался не повышать голоса при мне, но пару раз я слышала, какие скандалы он устраивал матери. И недаром он вообще отказался сопровождать ее на балы. Видимо, понимал, что за его спиной светское общество будет потешаться над ним. Мол, несчастный не ведает, что творится под самым его носом.
Перед моим мысленным взором опять встала моя мать, Ардали Артьян. Высокая, стройная, с водопадом черных блестящих волос, которые она предпочитала убирать в сложную прическу, состоящую из множества косичек.
— Если все так, то почему виер Аргас так жестоко поступил со своей любовницей? — спросила я, внутренне уже примирившись с этой новостью.
— Примерно за неделю до того, как весь высший свет Хельона потрясло известие о государственной измене твоего отца, Аргас бросил твою мать, — ответил Гарольд. Честно добавил после краткой паузы: — Понятия не имею, что за черный ворон пролетел между ними. Но на последнем балу, когда я видел твою мать, она вовсю кокетничала с другими мужчинами, в упор не замечая королевского наместника. И тот вроде бы не особо страдал по этому поводу. Поэтому я и решил, что решение расстаться принадлежало именно ему.
— А если нет? — перебила его я. — Если это мать бросила его, осознав, насколько дурно поступает с моим отцом? И тогда Аргас мог затаить обиду и решить отомстить…
— Поверь мне, Хеда, неверным любовницам не мстят настолько жестоко, — перебил меня Гарольд, как-то странно усмехнувшись. — Даже если ты права, и виера Ардали на самом деле наставила рога Аргасу, что, вообще-то, было вполне в ее характере, то королевский наместник ни за что не вовлек бы в свои разборки твоего отца и уж тем более не приговорил бы двух человек к смертельной дозе яда. Это происшествие наделало слишком много шума, я слышал, что присылали следователя из самой столицы, который досконально разбирался во всем этом. И, говорят, свидетельства предательства твоего отца были действительно неопровержимыми.
— Я не верю, — упрямо повторила я и поджала губы.
— Аргас мог приказать избить твою мать, мог сделать так, чтобы она навсегда осталась изуродованной. — Гарольд пожал плечами, словно удивлялся моему упрямству. — Но зачем ему мстить твоему отцу? Тот, напротив, изо всех сил пытался не мешать любовникам развлекаться, хотя наверняка знал, что происходит. — Помолчал немного и задумчиво продолжил, явно увлекшись своими рассуждениями вслух: — Твою мать было тяжело назвать молчаливой. Наше так называемое знакомство не продлилось особенно долго, и то под конец от ее трескотни у меня разболелась голова. Да и Аргас — тот еще любитель поговорить, особенно если выпьет достаточно вина. Полагаю, те сведения, которые твой отец передавал на сторону, он получал именно от нее. Некоторые мужчины любят откровенничать со своими любовницами…
— Неправда, — совсем тихо произнесла я, ощутив, как на глазах закипают злые слезы обиды. — Я не верю, что мой отец был предателем.
— Возможно, он пытался таким образом отомстить королевскому наместнику, — вкрадчиво проговорил Гарольд. — Полагаю, его вряд ли приводили в восторг похождения твоей матушки. Ветвистые рога на голове не украшают мужчину.
Я опустила голову, разглядывая пушистый бежевый ковер под ногами. Я не хотела верить Гарольду, но не могла вечно закрывать глаза на страшную правду. Моя мать действительно была неверна моему отцу.
— Пусть так, — чуть слышно произнесла я. — Пусть мой отец был предателем, а мать — развратницей. Но я все равно не верю, что они покончили с собой! Моя мать наверняка рассчитывала, что могущественный любовник постарается спасти ее…
— Твой отец мог заставить ее выпить яд, — опять не дал мне договорить Гарольд. — Так сказать, поставил впечатляющую точку в этой затянувшейся жизненной драме. Отомстил и любовнику, поскольку, если верить слухам, дела у виера Аргаса сейчас обстоят хуже некуда. Сразу после той истории он впал в королевскую немилость. Отомстил и неверной жене. И сам с честью покинул этот мир.
— А мы? — почти беззвучно выдохнула я. — Я и Дирк? Он не мог не подумать о нас…
И тут же осеклась, уже осознав, каким будет ответ Гарольда. Если все так, как он говорит, то отец скорее всего сомневался, что я и Дирк — от него. Помнится, как раз в последний год его отношение ко мне сильно переменилось. Если прежде он позволял мне почти все, то в последние месяцы перед смертью внезапно начал сторониться меня. А иногда я ловила на себе его тяжелый изучающий взгляд, словно он пытался найти в моем лице какие-то черты… Но, право слово, тогда я даже предположить не могла, что правда окажется настолько чудовищной. Просто решила, что отец внутренне готовится к моему скорому замужеству и к тому, что совсем скоро я неизбежно покину родной дом.
— Я не верю, — невесть который раз за этот жуткий вечер протянула я, и первая слезинка все-таки не удержалась на моей ресничке и скатилась вниз по щеке.
— Мне очень жаль, Хеда, — с искренним сочувствием, как мне показалось, протянул Гарольд.
В комнате ненадолго воцарилось молчание. Я больше не хотела, не могла продолжать эту беседу. Слишком страшным оказался ее итог.
— Я искала в твоей комнате книги по искусству вызова мертвых, — сказала я, решив до последнего не сдаваться. — Ты некромант, ты можешь призвать души моих родителей. Пусть они сами расскажут мне, как дело обстояло на самом деле!
— А стоит ли? — с явным скепсисом отозвался Гарольд. — Хеда, рассуди сама: сейчас у тебя остается хоть мизерная, но надежда, что в реальности дело обстояло совсем иначе. Что я наврал тебе, из вредности наговорил всяких гадостей про твоих родителей. Иногда надежда — это единственное, что дает силы жить. Представь, каково тебе будет, если вдруг окажется, что все это — чистая правда. Если твой отец, глядя в глаза, признается, что убил жену и покончил с собой из-за ревности. Надо ли тебе это? Не легче ли и не лучше ли отказаться от этой правды?
— Нет, не легче и не лучше! — пожалуй, даже слишком резко отозвалась я и с бездумной яростью сжала кулаки. — Я должна знать! Понимаешь — должна!
— Почему-то я ждал от тебя именно этого ответа. — Гарольд измученно улыбнулся и осмелился еще на краткий миг открыть глаза, с непонятной грустью посмотрев на меня. Вздохнул и чуть слышно добавил: — Подумать только, даже характер у тебя такой же… Самая жестокая шутка богов!
Я недоуменно нахмурилась, не понимая, о чем, точнее, о ком это он. На кого я так похожа?
Но спросить я ничего не успела. Гарольд откинулся на спинку кресла и вдруг негромко засопел носом.
Уснул? Я недоверчиво вскинула брови. Вот так вот взял — и уснул, почти на середине слова?
Болезненно закряхтев, я встала и подошла к некроманту. Около минуты просто стояла рядом, вглядываясь в спокойное лицо Гарольда. Надо же, действительно спит. Вон, даже глубокие морщины, залегшие вокруг рта, немного разгладились.
Все еще немного сомневаясь, я взяла некроманта за руку. Его пульс бился ровно и глубоко. Затем осторожно провела пальцами по воспаленной коже вокруг его глаз. Ох, не нравится мне, как они выглядят! Такое чувство, будто то чудовище умудрилось еще и плюнуть в глаза некроманта, и теперь их медленно, но верно разъедает яд.
Я задумчиво посмотрела на банку с целебной мазью, которую прихватила из кухни. Возможно, стоит сделать повязку и наложить ее на глаза некроманта, а заодно и на его ногу? Хуже вряд ли станет. Кто знает, не потеряет ли он зрение до того момента, как мы попадем к целителю. Кстати, все равно не понимаю, почему нельзя было послать за ним прямо сейчас, зачем дожидаться следующего утра?
Мысли не мешали мне делать несложную работу. Я нашла в платяном шкафу какую-то старую рубашку, безжалостно оторвала от нее широкую полосу и щедро нанесла на нее толстый слой мази, после чего осторожно приложила повязку к глазам некроманта. Потом обмотала другой тряпкой его распухшую ногу.
Тот, не просыпаясь, пробормотал что-то несвязное, но явно благодарное.
И еще минуту я стояла рядом с Гарольдом, глядя то на него, то на кровать. Как-то не нравится мне, что он проведет ночь в кресле. Оно пусть и удобное, но все-таки будет лучше, если он вытянется во весь рост. Иначе все тело наверняка затечет.
Звать Найру на помощь совершенно не хотелось. Наш разговор с Гарольдом продлился достаточно долго, теперь за окнами плескались густые чернила позднего вечера. Скорее всего, служанка уже легла спать.
Я тяжело вздохнула и решительно потянула некроманта из кресла. Ладно, авось и сама справлюсь. Тут расстояние всего в пару шагов. Неужели не справлюсь с таким пустяковым на первый взгляд заданием?
Как выяснилось — действительно справилась. Правда, пару раз я едва не упала, но все-таки сумела перетащить спящего Гарольда на кровать. К слову, несчастный все это время не подавал ни малейших признаков жизни, хотя то и дело я весьма неосторожно задевала его больную ногу. Бедный! Как же сильно ему все-таки досталось!
Мучимая угрызениями совести, я постаралась как можно удобнее уложить Гарольда на подушки. Затем стащила с него сапоги и носки. Засомневалась, глядя на штаны. Наверное, стоит освободить некроманта и от них. Но… Как-то неприлично это.
Неприлично? Почти сразу я раздосадованно тряхнула головой. Смешное слово, особенно если учесть то обстоятельство, что я уже провела ночь с Гарольдом. Причем не просто провела — но доверила ему все тайны своего тела и в свою очередь увидела его во всей красе, если так можно выразиться. Полагаю, не случится ничего страшного, если я лишний раз увижу его без одежды.
Говоря откровенно, глодал меня червяк сомнения: а не притворяется ли все-таки Гарольд. Как-то очень резко он заснул. Поэтому в глубине души я ожидала, что в самый неожиданный момент он может крикнуть что-нибудь скабрезное и повалить меня на постель, желая отыграться за все, что случилось этим днем. Но, к счастью, а возможно, и к несчастью, ничего этого не произошло. Гарольд по-прежнему пугающе напоминал самый настоящий труп. Все то время, пока я стаскивала с него штаны, он не двигался и не проронил даже приглушенного стона. Это… пугало. В самом деле, а вдруг Гарольд переоценил свои силы и все-таки погиб, не сумев совладать с последствиями ран, полученных от отродья бога-пасынка?
От этой мысли я украдкой поежилась. Если все так и некромант мертв, то, выходит, мне с Дирком опять придется отправиться в промерзшую лачугу и попрошайничать, умоляя соседей дать нам хотя бы краюшку хлеба. Не хотелось бы, если честно. Особенно сейчас, когда я уже вспомнила, как это — жить без оглядки на запасы дров и еды.
Наверное, я бы смогла придумать еще множество ужасов, но вдруг мне пришла в голову идея приложить к его губам маленькое карманное зеркало. Оно запотело, и таким образом я убедилась, что Гарольд все-таки еще жив. Ну что же, хоть одним камнем с души меньше.
После чего я опять приложила к его глазам повязку, пропитанную целебной мазью, накрыла одеялом и тихонько выскользнула из комнаты, прежде поманив за собой магическую искорку. Та послушно выплыла за мной в темный коридор.
Осторожно прикрыв дверь, я позволила себе перевести дыхание. Итак, что делать дальше?
Наверное, нужно быто вернуться в комнату и лечь рядом с Гарольдом. Следить за его чуть слышным дыханием всю ночь, поправлять на нем одеяло и вовремя менять повязки на глазах. А еще я могла бы попытаться поделиться с ним своей энергией. Наверное, тесный телесный контакт облегчил бы эту задачу.
Но почти сразу я упрямо мотнула головой, отказываясь от этой идеи. Нет, не могу. Наверху спит Дирк. В любой момент он может проснуться. Наверняка сильно испугается, обнаружив себя в совершенно незнакомой комнате. Но это еще не самое страшное. Вдруг он отправится исследовать смежную комнату? Я на собственном печальном опыте убедилась, что в кабинете некроманта хранятся слишком опасные вещи. Увы, у моего брата тоже есть причины к обжигающе горячей ненависти. А это чувство слишком легко пробуждает к жизни отродья бога-пасынка.

* * *

По всей видимости, Найра действительно решила лечь пораньше, устав от треволнений сегодняшнего бесконечно долгого дня. По крайней мере, она не выглянула на шум и отблески магической искры, когда я шла к лестнице, ведущей на второй этаж. Дом некроманта был погружен в сонную мрачную тишину.
Почему-то это испугало меня. Создавалось такое впечатление, будто я оставалась единственной выжившей в этом проклятом месте. А вдруг пожиратель душ лишь ловко разыграл свое поражение, а на самом деле притаился и, выждав удобный момент, жестоко расправился с остальными?
От столь жуткого предположения я едва не вскрикнула в полный голос от страха. Сама не заметила, как бегом преодолела несколько пролетов, отделяющих меня от спальни некроманта. Ворвалась в его кабинет, стараясь не обращать внимания на зуд в обожженных щиколотках, который именно в этот момент усилился многократно. Быстрым шагом пересекла комнату, где едва не продала свою душу созданию бога-пасынка, и вошла в спальню.
К моему удивлению, тут не было темно. Под потолком плавала еще одна магическая искра. Видимо, Гарольд специально оставил ее здесь, предполагая, что мой брат может проснуться, и не желая, чтобы он испугался при этом.
Почему-то от этой мысли мне стало стыдно. Пожалуй, я слишком дурно думала о некроманте. Удивительно, как много он сделал для меня и для Дирка. А то, что мне пришлось разделить с ним постель… Что ж, некоторые мужчины не в силах отказаться от того, что само плывет им в руки.
Дирк спал. Я от порога слышала его ровное дыхание. Бедняга разметался по постели, по своему обыкновению скинув на пол и одеяло, и подушку.
При виде этой картины я невольно улыбнулась. Узнаю младшего брата! Правда, почти сразу я помрачнела, вспомнив, что, вполне вероятно, мы общие по крови лишь наполовину.
Я подошла ближе и присела на краешек постели. Подняла с пола одеяло и бережно укрыла им брата, прежде окинув взглядом его перебинтованные запястья. Эх, Дирк. Как жаль, что ты еще так мал и не можешь взять на себя хотя бы часть наших проблем. Как бы я хотела спрятаться за крепкой мужской спиной от всех невзгод этого мира. Хотя бы раз заснуть спокойно, зная, что все испытания и все ужасы позади.
Дирк проворчал сквозь дрему что-то невразумительное. Совсем как Гарольд несколько минут назад. Перевернулся на бок и подложил под щеку ладонь.
Я невольно улыбнулась. Сейчас он выглядел таким маленьким и беззащитным! А еще очень и очень бледным. Видимо, Дирк действительно потерял очень много крови, когда пытался выбраться из запертой комнаты и кинуться мне на помощь.
Я еще немного посидела рядом со спящим братом, внимательно прислушиваясь к его спокойному дыханию. Затем ласково провела тыльной стороной ладони по его щеке и встала.
Ну что ж, у меня появился еще один шанс на то, чтобы изучить вещи и книги виера Гарольда. Вряд ли тот проснется до завтрашнего утра, утомленный схваткой с чудовищем. А если меня застанет Найра, то всегда можно сказать, что я пришла присмотреть за братом.
Если честно, мне совершенно не хотелось возвращаться в комнату, которая едва не стала местом моей гибели. Но я не могла бросить свою задумку на полпути. Нет, я все равно должна переговорить со своими умершими родителями. Чего бы мне это ни стоило!
К тому же я надеялась, что после столь печального происшествия Гарольд все-таки позаботился убрать все самые опасные вещи подальше.
Я долго медлила перед тем, как окунуться во мрак кабинета. Щиколотки зудели так, что на всякий случай я осторожно приподняла подол платья и кинула опасливый взгляд на свои ноги. Но нет, ожоги выглядели так же, не думая увеличиваться в размерах. Значит, яд пожирателя душ больше не действует.
Я несколько раз глубоко вздохнула и потом все-таки осторожно повернула дверную ручку. Магическая искорка, с которой я пришла проведать брата, послушно висела над моим плечом. Правда, вот чудеса, сейчас ее пламени едва хватало, чтобы выхватить из тьмы крохотный пятачок пространства, тогда как совсем недавно она без проблем освещала всю комнату.
Я нерешительно вступила в кабинет. Повела головой из стороны в сторону, осматриваясь. Казалось, будто из какого-нибудь темного угла на меня вот-вот выкатится клубок шипящих безглазых змей, которые поспешат закончить то, чего не добился их господин. Однако все было тихо и спокойно.
Все еще робея, я подошла ближе к письменному столу. Печально хмыкнула: сейчас его поверхность была девственно чистой. Видимо, Гарольд все-таки убрал все свои бумаги и книги подальше, полагая, что я не утерплю и вновь суну в них свой любопытный нос.
Неожиданно мой взгляд упал на крохотный портрет в серебряной рамке. Он стоял у самого края письменного стола, совершенно одинокий и почти неразличимый во мраке.
Я невольно оглянулась на магическую искорку, но она продолжала гореть ровно и ярко. Удивительным образом ее свет тускнел, едва достигнув пола. Будто тьма, плескавшаяся в кабинете, каким-то образом выпивала ее.
Наверное, это было неправильно, но я все-таки не удержалась от искушения посмотреть, кто изображен на рисунке, который Гарольд по какой-то причине оставил на своем столе.
Я взяла в руки серебряную рамку. Надо же, передо мной самый настоящий магиснимок! Помнится, однажды отец пригласил из столицы специалиста, способного запечатлеть на самой обычной бумаге какое-нибудь событие. И прибывший маг сделал наш общий семейный портрет. Он получился настолько правдоподобным, что лично я немного боялась на него смотреть. Создавалось такое впечатление, будто частичка моей души навсегда осталась на этой бумаге.
В общем, я немного отвлеклась. С портрета на меня посмотрела темноволосая девушка, которая держала на руках совсем еще маленького мальчика.
Я вздрогнула. Эта девушка… На какой-то миг мне почудилось, будто я смотрю в зеркало. Она была очень похожа на меня! Слишком похожа! Чудовищно похожа! Те же глаза, та же улыбка.
— Как такое возможно? — пробормотала я и перевернула рамку, надеясь, что на обороте найду какое-нибудь пояснение, способное пролить свет на личность тех, кто был изображен на магиснимке.
Увы, тут мне не повезло. Гарольд не удосужился ничего написать, словно не сомневался, что никогда не забудет, как зовут эту девушку и этого ребенка.
Я опять перевернула снимок. Теперь, при тщательном изучении, я все-таки заметила разницу между нами. Глаза у незнакомки были серыми, тогда как у меня — синие, а на щеке тонкой, почти незаметной ниточкой змеился шрам.
А вот мальчик, изображенный здесь, настолько напоминал самого Гарольда, что сомнений не оставалось — это его сын. Вряд ли некромант бережно хранит изображение своей матери и себя. Точнее, магиснимки получили широкое распространение всего несколько лет назад и до сих пор оставались диковинкой, доступной лишь очень состоятельным людям.
Чем дольше я вглядывалась в изображение незнакомки, тем больше мне становилось не по себе. Нет, если бы я не была настолько уверена, что не позировала никакому магу с ребенком на руках, то обязательно бы засомневалась, точно ли это не я.
— Кто здесь? — вдруг прервал мои раздумья сонный женский голос.
На какой-то жуткий миг мне почудилось, что со мной заговорила девушка, изображенная на магиснимке. Но почти сразу я поняла свою ошибку, когда увидела Найру.
Служанка, видимо, задремала в кресле, которое стояло чуть поодаль от стола, поэтому я не обратила на нее внимания. Найру разбудил свет магической искры, и сейчас она недовольно щурилась, силясь разобрать, кто потревожил ее покой.
— Хеда? — наконец удивленно протянула она. — Что ты тут делаешь? Я думала, ты останешься на ночь с Гарольдом.
Затем она перевела взгляд на магиснимок, который я все еще держала в руках, и ее губы настолько плотно сомкнулись, что превратились в две тонкие бескровные ниточки.
Я мысленно выругалась на свою оплошность. Ну вот, опять попалась! Вряд ли Гарольд погладит меня по голове, если узнает, что я опять рылась в его вещах.
— Виер Гарольд спит в моей комнате, — проговорила я и попыталась как можно непринужденнее поставить снимок обратно на стол, напустив на себя бесстрастный вид. Возможно, Найра поверит, что я случайно заметила портрет, а не специально обыскивала стол его хозяина. После чего продолжила прежним демонстративно равнодушным тоном: — А я решила подняться и проверить, как дела у Дирка. Я подумала, что он испугается, если очнется в незнакомом месте…
— Да, я здесь по этой же причине, — оборвала мои объяснения Найра, и недовольная морщина, разломившая ее переносицу, немного разгладилась. Видимо, повод, по которому я появилась в кабинете ее хозяина, показался служанке достаточно убедительным. Но почти сразу она нахмурилась вновь и кивком указала на магиснимок, отрывисто спросив: — Зачем ты его взяла?
— Я хотела найти графин с водой, — принялась я вдохновенно лгать, глядя на служанку кристально честным взглядом. — Горло совсем пересохло. В кухню спускаться не хотелось, вот я и решила посмотреть на столе. А потом заметила магиснимок. — Тяжело вздохнула и чистосердечно призналась: — Простите, я не должна была брать его в руки. Но мне было любопытно…
— Любопытство кошку сгубило, — невежливо оборвала меня Найра. Правда, это прозвучало не грубо и не угрожающе, а, скорее, шутливо. По всему было видно, что служанка больше не злится на меня. Напротив, она опять начала улыбаться.
— Кто это? — немного осмелев, спросила я, кивком указав на магиснимок. Добавила, постаравшись, чтобы в моем голосе прозвучало как можно больше наивного удивления: — Она так похожа на меня…
— О да. — Улыбка медленно сползла с губ Найры. Она с кряхтением выбралась из кресла и подошла ближе ко мне. В свою очередь посмотрела на портрет, а ее глаза при этом опасно блеснули в свете магической искры, словно она с трудом сдерживала слезы.
— Виера Хельга в самом деле была очень похожа на тебя, — медленно проговорила служанка. — Ты даже не представляешь насколько. Когда я увидела тебя — уже без этого дурацкого дырявого полушубка и без платка на голове, — то невольно подумала, не вернулась ли она из мира духов. А на хозяина вообще было страшно смотреть. Казалось, будто он постарел сразу на десяток лет. Ведь та история так страшно и так больно ударила по нему. Я не сомневалась, что он сделает все возможное, но вытащит тебя с порога смерти. Даже сразится с самим Вечным странником, но не позволит ни тебе, ни твоему брату умереть.
— Почему? — спросила я.
Найра молчала так долго, что я решила, будто продолжение мне не суждено узнать. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Но потом служанка все-таки заговорила, правда, прежде пугливо обернувшись на дверь, ведущую в коридор.
— Ты ведь все равно узнаешь, — извиняющимся тоном протянула она. — Так какая разница, произойдет это раньше или позже. Только прошу — не говори хозяину, что это я тебе рассказала! Он сильно разозлится на меня.
— Конечно, — подтвердила я, немало заинтригованная таким началом. — Я буду нема, словно русалка!
Однако после этого Найра еще целую минуту не начинала разговор, словно собиралась с духом. Наконец она взяла в руки магиснимок и негромко сказала:
— Это виера Хельга. Жена виера Гарольда, ныне покойная. И его первенец, Кирклан, которого, увы, тоже нет в живых.
Мои брови сами собой поползли на лоб от изумления. Нет, я ожидала, что с портретом явно связана некая неприятная история. Но откровение служанки почему-то пребольно задело меня. Значит, я похожа на первую жену Гарольда. Теперь я понимаю, почему он не прошел мимо меня, когда я замерзала в снегу, и почему не захотел отпускать, вместо этого предложив мне стать его содержанкой. Никаким благородством тут и не пахнет. Просто я напоминаю ему потерянную любовь.
— Почему они умерли? — спросила я.
— Понятия не имею. — Найра пожала плечами. — Тогда меня только приняли в этот дом. Я едва успела познакомиться с Хельгой и Киркланом. Кстати, очень славный был мальчуган, хоть и озорник тот еще. А потом добрые люди передали, что тяжело заболела моя мать. Я отпросилась у виера Гарольда и отправилась в родную деревню. Увы, поспела лишь на похороны. Но все равно я не могла сразу же отправиться назад. Пришлось потратить несколько дней на подготовку ритуала погребения. А когда я вернулась, то оказалось, что Вечный странник посетил и дом виера. Но он никогда не делился со мной подробностями той трагедии. Правда, он строго-настрого запретил мне выкидывать вещи жены и сына, словно надеялся, что когда-нибудь они сумеют вырваться из мира духов…
Я поежилась. Звучало все это жутковато. Интересно, а не стала ли бедняжка Хельга жертвой своего любопытства? Она вполне могла выпустить какое-нибудь чудовище наподобие того создания, которое совсем недавно едва не пожрало мою душу. По всей видимости, виера Гарольда всегда отличала небрежность в хранении опасных вещей.
— И у вас нет никаких догадок, что с ними могло случиться? — на всякий случай уточнила я, не отводя взгляда от весело улыбающейся девушки на снимке.
— Предположений у меня целая куча. — Найра невесело хмыкнула. — Но какое именно из них верно — понятия не имею. Лишь однажды я попыталась узнать у хозяина, что же случилось с его женой и сыном. В итоге он едва не выгнал меня из дома. А потом заявил, что если я еще когда-нибудь подниму этот вопрос или постараюсь вызнать это у посторонних, то он за себя не ручается. Этого предупреждения мне вполне хватило, чтобы навсегда забыть о своем любопытстве.
Мне очень хотелось взять магиснимок в руки и еще раз поближе взглянуть на бывшую жену Гарольда. Но Найра и не думала ставить портрет на стол, вглядываясь с печальной улыбкой в картину прошлого, запечатленную неизвестным мне магом. Да к тому же я понимала, что мой интерес будет выглядеть некстати.
— Иди к хозяину, — вдруг проронила Найра, не глядя на меня. — О Дирке не тревожься, я присмотрю за ним. Я чувствую, что виеру Гарольду этой ночью необходимо хоть чье-нибудь присутствие рядом. Понятия не имею, с кем или, скорее, с чем он сразился несколько часов назад. Но в этой комнате по-прежнему слишком сильно воняет болью, отчаянием и ужасом.
Говоря откровенно, я бы с гораздо большей радостью осталась рядом с братом. Но служанка в чем-то была права. Гарольд сам пошел в мою комнату, значит, он хотел, чтобы я была рядом с ним. По-моему, он заслужил эту малость с моей стороны.
Я отправилась к дверям, но на самом пороге остановилась, повернулась к служанке, которая опять вернулась в кресло, прежде осторожно поставив на стол магиснимок, и спросила:
— А вы, случаем, не в курсе, почему виер не приказал привести целителя прямо сейчас? Почему нужно было дождаться утра?
— Случаем, в курсе, — после крохотной заминки отозвалась Найра. — По всей видимости, хозяин хотел попросить о помощи вира Абальда Трена. По его словам, это единственный достойный целитель во всем Хельоне. Но беда заключается в том, что вир не выходит из своего дома с наступлением темноты. Никогда не выходит, какую бы награду или наказание ему ни посулили. Более того, и незваных гостей с наступлением вечера будут ждать лишь закрытые двери. Если желаешь попасть в его дом после захода солнца, то придется брать жилище штурмом.
Я изумленно хмыкнула. Ого! Почему такие сложности?
— Только не спрашивай меня, с чем это связано, — предупредила мой следующий вопрос Найра и смущенно улыбнулась. — Все равно не отвечу. Вира Абальда считают чудаком, чьи странности опасно граничат с сумасшествием. Но ему плевать на мнение окружающих. Даже ради королевского наместника он не впустит никого в свой дом, если на улице уже темно.
Я кивнула, показав, что услышала слова служанки. И вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

* * *

Я долго сомневалась, стоит ли ложиться рядом с Гарольдом, или лучше прикорнуть в кресле рядом. Но затем решила, что некромант обидится, если проснется и увидит, что я поступила таким образом. Меня продолжали мучить угрызения совести по поводу всего произошедшего, к тому же Гарольд выглядел таким измученным и усталым… В общем, после долгих раздумий я все-таки примостилась на самом краешке кровати, естественно, даже не подумав снять платье и чулки.
Гарольд лежал так тихо и без малейшего движения, что несколько раз за ночь я просыпалась и с тревогой склонялась над ним, проверяя, дышит ли он. Потом поправляла сползшее одеяло и вновь погружалась в какое-то странное подобие дремы.
Мои сны этой ночью были наполнены кошмарами. В них я опять вызывала пожирателя душ, но на сей раз Гарольд не успевал прийти мне на помощь. В итоге я оказывалась погребенной под толщей шевелящихся и беспрестанно жалящих меня змей. В самом страшном сне я все-таки заключила договор с отродьем бога-пасынка, и тот слился со мной в страстном поцелуе, в самый пик которого я почувствовала, как мне в рот проникает его отвратительный, покрытый черными бородавками мясистый язык.
После этого я проснулась от собственного крика. Задыхаясь от пережитого ужаса, распахнула глаза и немного успокоилась, увидев, что небо за окном уже начало сереть. Близится рассвет. И это хорошо. Никакое отродье бога-пасынка не посмеет потревожить меня днем.
Затем я испуганно скосила глаза на Гарольда. Странно, что он не проснулся от моего крика. Жив ли он, или не перенес этой ночи без помощи целителя? И тут же вздрогнула, заметив, что он давно не спит. Оперся на локоть и с огромным интересом наблюдает за мной.
— Пожалуй, рядом с тобой я все-таки рискую заработать разрыв сердца, — проговорил он, увидев, что я смотрю на него. — Пробуждение у меня сегодня было просто незабываемым! Сначала я решил, будто яд пожирателя душ остановил мой метаболизм настолько, что меня сочли мертвым и погребли заживо, потому что никак не мог пошевелиться, а на глазах лежало что-то мокрое и противное. Ну точь-в-точь могильная мокрица. Признаюсь честно, никогда в жизни не пугался сильнее! Я едва не зарыдал, как ребенок, но потом сумел-таки выпутаться из этого треклятого одеяла и сдернул с глаз повязку. Стал думать, что бы это значило, и тут ты как заорешь! Честное слово, у меня сердце в пятки рухнуло!
И Гарольд укоризненно зацокал языком.
— Одеялом я тебя укрыла, — смущенно призналась я. — Боялась, что ты замерзнешь.
— Да ты меня не просто укрыла, ты меня в него завернула так, словно младенца запеленала, — пробурчал Гарольд. Обвиняюще ткнул в меня знакомой тряпкой с пятнами лечебной мази. — А этой гадостью зачем мне лицо укрыла?
— Испугалась, что ты можешь ослепнуть, — виновато ответила я. — Твои глаза были вчера такими воспаленными… Я подумала, что хуже не будет.
— Н-да, хорошо, что в этой мази нет люпина красноголового, — хмыкнул Гарольд. — Иначе я бы точно ослеп, хотя именно люпин чаще всего используют в качестве средства, которое вытягивает яд из ран.
Я прикусила губу. Н-да, похоже, я вряд ли дождусь от Гарольда благодарности за свою заботу. По всему видно, что он не особенно доволен всем, что я предприняла, пытаясь ему помочь.
— Простите, — покаянно протянула я, на всякий случай вспомнив о необходимой вежливости.
— А почему ты в платье? — ворчливо осведомился Гарольд и резким движением скинул одеяло на пол. — И почему я в одежде? Неужели так тяжело было меня вчера раздеть?
— Я сняла с тебя… с вас сапоги, — попыталась я оправдаться. — И вообще, я чуть не надорвалась, пока перетаскивала вас из кресла на кровать…
На последней фразе мой голос опасно задрожал и едва не сорвался. Наверное, смешно прозвучит, но меня действительно обидели все те претензии Гарольда, которые он без устали выдвигал.
Гарольда, по всей видимости, не особенно тронула моя смешная попытка оправдаться. Он сурово сдвинул брови и вдруг с приглушенным рыком ринулся на меня.
Я испуганно заверещала, когда он опрокинул меня на подушки. Что это с ним? А вдруг яд пожирателя душ подействовал столь необычным образом, и Гарольд сам превратился в кровожадное чудовище, желающее убивать и мучить всех подряд?
— Вот если бы ты сняла вчера с себя платье, а с меня штаны и рубашку, то сейчас бы не пришлось тратить время впустую, — вдруг прошептал он мне на ухо и на удивление нежно провел рукой по моему лицу, убирая растрепавшиеся волосы назад. — Я бы сразу приступил к делу, но да ладно. В процессе раздевания тоже есть своя прелесть.
И он дернул за завязки моего платья.
Я напряглась было, уперлась ладонями в его плечи, но тут же заставила себя расслабиться. Нет, все верно. Я не имею права сопротивляться.
Однако Гарольд заметил мой невольный порыв. Он вдруг отстранился и нахмурился, нависнув надо мной на расстоянии вытянутой руки.
— В чем дело, Хельга? — резко спросил он. — Неужели ты по-прежнему продолжаешь дичиться меня?
— Хеда, — поправила я с болезненной усмешкой, вспомнив о погибшей жене Гарольда. — Меня зовут Хедаша, господин некромант.
Гарольд так резко переменился в лице, словно я наотмашь ударила его. Улыбка моментально исчезла с его губ, переносицу разломила глубокая вертикальная морщина. Он будто постарел сразу лет на десять, если не больше.
— Прости, — глухо проговорил он, избегая глядеть мне в глаза. — Прости, Хеда. Сам не понимаю, почему я назвал тебя другим именем. Видимо, яд пожирателя душ еще действует, мешая мне сосредоточиться.
Язык так и жгло от желания признаться, что я знаю, кто такая Хельга. Интересно, ответил бы мне Гарольд, если бы я напрямую спросила, как погибли его жена и сын? Ох, что-то сомневаюсь, что мне стоит тревожить эту рану. Вряд ли она затянулась в достаточной мере.
Гарольд устало откинулся на подушки. Вокруг рта залегли скорбные морщины. Он выглядел сейчас так, будто готов был заплакать.
Мне стало жалко его. Я легонько погладила Гарольда по плечу. Он никак не отреагировал на мою ласку, и я осмелилась положить голову ему на грудь в неожиданном даже для себя порыве нежности.
Я думала, что Гарольд в лучшем случае просто никак не отреагирует на мой поступок, а в худшем грубо оттолкнет. Вряд ли он сейчас был настроен на продолжение любовной игры. Но неожиданно он обнял меня, с такой силой притянув к себе, что из моей груди вырвался невольный вздох.
— Найра еще ничего не рассказывала тебе о моей бывшей семье? — негромко поинтересовался он. Тут же продолжил, не дожидаясь ответа: — Хельгой звали мою жену. Она… Она погибла.
Я благоразумно помалкивала, не желая подставить под удар служанку, которая была так добра ко мне. Вряд ли Гарольд обрадуется, услышав, что мы перемывали ему косточки. Впрочем, некромант и не ждал от меня никакого ответа. Он немного помолчал и вдруг продолжил до ужаса монотонным голосом, в котором не улавливалось никаких эмоций.
— Если бы ты знала, как сильно похожа на Хельгу, — сказал он. — Те же глаза, тот же голос. Даже характер такой же: упрямый, стойкий. Она была настоящим борцом, моя маленькая Хельга. Иногда мне казалось, что она вышла за меня замуж лишь по одной причине: потому что я некромант. Видишь ли, ее мать… Ее убили, когда Хельга была совсем маленькой. И она вбила себе в голову, что обязана раскрыть это преступление, а для этого необходимо вызвать душу матери из мира духов и заставить ее ответить на все вопросы.
Вопросы так и рвались с моих губ, но я лежала тихо и молча слушала, как отчаянно колотится сердце Гарольда, когда он изливал мне душу.
— Впервые Хельга завела об этом разговор сразу после первой брачной ночи, — продолжил некромант. — Сначала я решил, что это неудачная шутка, рассмеялся даже, но она была на удивление настойчива. И тогда я рассердился. Приказал ей навсегда забыть об этой идее. Нельзя тревожить мертвых! Особенно тех, кто умер насильственной смертью. Никто не знает, что происходит с душами в мире теней. Подчас при ритуале в облике хорошо знакомых нам людей возвращаются чудовища, порождения бога-пасынка. И они особенно опасны тем, что все знают о вызывающих, бьют в самые слабые места. Чем ближе к тебе был умерший — тем больше вероятность, что ритуал пойдет как-нибудь не так. Что ты не сумеешь устоять от искушения и пересечешь границу охранного круга. И тогда в наш мир ворвется самое настоящее зло, которое первым делом уничтожит то, что для тебя наиболее дорого, а потом убьет и тебя.
Гарольд выпалил это на одном дыхании, затем надолго замолчал. Когда он заговорил вновь, в его голосе прорезалось отчаяние.
— Если бы я знал, Хеда, что замыслила моя жена! — воскликнул он. — Если бы я только догадывался! Я бы навсегда бросил свою профессию, уничтожил бы все книги по магическому искусству, которые хранил в кабинете. Но я честно верил, что она забыла о своей сумасшедшей идее. У нас родился сын, и Хельга полностью погрузилась в материнство. Никогда прежде и никогда после этого я не чувствовал себя настолько счастливым и умиротворенным. Когда я возвращался домой и видел Хельгу, кормящую грудью Кирклана, то моя душа словно отрывалась от тела и воспаряла к небесам. Сын рос здоровым и прелестным ребенком. Когда случилась трагедия, ему исполнилось семь. Чудесный возраст! Возраст первых серьезных открытий, первых попыток самоутвердиться, первых рассуждений об устройстве мира.
Гарольд мягко отстранил меня и сел. Поставил на пол ноги, грустно опустил промеж коленей руки, уставившись отсутствующим взглядом в окно.
Я тоже приподнялась, с тревогой глядя на него. Пожалуй, я уже не хочу слышать окончание этой истории. И без того понятно, что все закончится хуже некуда.
— Друг позвал меня на охоту, — хрипло сказал Гарольд. — Я словно предчувствовал неладное, поэтому собрался отказаться. К тому же Найра уехала домой, получив известие о болезни матери, и я не хотел оставлять жену и сына одних. Но Хельга… Она убедила меня, что краткая поездка пойдет мне на пользу. Мол, развеюсь, отдохну от быта и повседневной суеты. А с ней ничего страшного за это время не произойдет. Уж как-нибудь справится с Киркланом без посторонней помощи. И я… Я согласился, хотя на сердце было почему-то неспокойно. Но я списал это на усталость. Тот год выдался особенно тяжелым для меня. К тому же я собирался провести вне дома всего одну ночь, пообещав Хельге, что вернусь следующим вечером.
Гарольд сделал паузу, странно кривя губы, словно из последних сил сдерживал рыдания. Я потянулась было погладить его по плечу, но в последний миг моя рука замерла в воздухе, так и не достигнув цели, потому что некромант опять заговорил.
— И я исполнил обещание, — обронил он. — Беда заключалась лишь в том, что по возвращении я не застал дома никого живого. Хельга, по всей видимости, тоже обладала слабой искрой магического таланта, как у тебя. И она решила, что этого хватит, чтобы вызвать душу матери. К тому же впервые за долгое время дом был совершенно пуст. Служанка в отъезде, я на охоте. А Кирклан слишком мал, чтобы помешать матери. Вряд ли он понимал, что происходит. Полагаю, Хельга уложила его спать, после чего принялась осуществлять задуманное. Отыскала соответствующую книгу, нарисовала круг и прочитала соответствующее заклинание. И на ее зов действительно откликнулись…
На последнем слове его голос все-таки сорвался. Гарольд поднял ладонь ко рту, сдерживая стон. Его глаза опять покраснели, но пока ни слезинки не пролилось из них.
— Видишь ли, Хеда, мы слишком мало знаем о мире духов, — после утомительно долгой паузы сказал он. — Одно очевидно: те твари, которые скрываются за гранью, очень хотят вырваться из мира теней в наш мир, где есть солнце и свежий ветер. Поэтому когда проводится ритуал вызова мертвых, то всегда надлежит помнить о том, что далеко не всегда перед вопрошающим может оказаться тот, кого звали. Иногда в облике дорогого тебе человека приходит чудовище, которое ждет малейшей твоей оплошности, лишь бы вырваться за грань охранного круга. По всей видимости, так и произошло с моей женой. Она так хотела увидеть мать, так мечтала услышать ее голос, что не устояла от искушения обнять ее, нарушив ход ритуала. И эта тварь вырвалась на свободу. Сначала она убила Кирклана, заставив Хельгу наблюдать за этим. Меня немного утешает лишь одна мысль: почти наверняка мой сын еще не проснулся, поэтому не успел ничего почувствовать и испугаться. Я нашел его тело в кровати. На его лице не было гримасы боли или ужаса. Он словно очень крепко спал. А потом тварь принялась за Хельгу. Ей повезло намного меньше, если, конечно, так можно выразиться в подобном случае.
При этом воспоминании Гарольд побледнел, точнее, даже посерел, поскольку в его лице и без того не оставалось ни кровинки. Гулко сглотнул и посмотрел на меня. Его глаза сейчас казались совершенно черными из-за неестественно расширенных зрачков.
— Я нашел ее в своем кабинете, — почти прошептал он. — Все в комнате было красным от крови. До самой смерти я обречен вспоминать эту картину в самых страшных своих кошмарах, Хеда. Я не хочу, не могу думать о том, через какие муки прошла Хельга перед смертью, но постоянно возвращаюсь мыслями к этому.
— А чудовище? — спросила я. — Что стало с чудовищем?
— Я бы хотел сказать тебе, что храбро сразился с ним и изгнал обратно в мир духов. — Гарольд печально хмыкнул. — Но, увы, не буду тебя обманывать. Тварь сбежала до моего приезда. И я понятия не имею, где она сейчас. Надеюсь только, что она покинула Хельон. Однако все те убийства, что она совершит, невыносимым грузом лягут на мои плечи. Пока я не слышал ни о каких странных происшествиях, но не сомневаюсь, что рано или поздно тварь заявит о себе. Отродья бога-пасынка не в силах долго сдерживать желание убивать. Они могут выглядеть, как обычные люди, но у них нет души. Вместо души в них клубится мрак.
Последнее слово Гарольд даже не сказал — выдохнул.
Я невольно поежилась. Сейчас было утро, через окна, покрытые морозным узором, широкой рекой вливался яркий солнечный свет. Но неожиданно вспомнилась тьма, которая царила вчера в кабинете некроманта. И те создания, которые жили в ней.
— Вот, в общем-то, и все. — Голос Гарольда окреп, когда он признался в самом страшном. Некромант попытался улыбнуться, но вместо этого у него вышел какой-то мученический оскал. И он тихо завершил свою исповедь: — С тех пор прошло три года, Хеда. Каждый день я вспоминаю о том, кого потерял по собственной глупости и неосмотрительности. Я пытался топить горе в вине, пытался забыться в объятиях других женщин. Даже не смогу сосчитать, сколько их было за эти годы. Я бы мог жениться вновь и завести другого ребенка. Но почему-то мне кажется, что тварь никуда не ушла. Она где-то здесь. Кружит рядом со мной, выбирает удобный момент для нового нападения.
Гарольд перевел дыхание и вдруг с настоящей мукой в голосе признался:
— И я верю, что виноват во всем случившемся. Я должен был, обязан догадаться, что Хельга не оставила свою идею поговорить с матерью. Я мог бы помочь ей с ритуалом. Тварь вряд ли бы сумела обмануть меня, и я не позволил бы жене пересечь пределы круга. Ударил бы, избил до полусмерти, хотя ни разу не поднимал на нее руку, — но не позволил бы. Но вместо этого долгие годы я предпочитал закрывать глаза на очевидное. Не желал видеть, как отчаянно Хельга пытается узнать правду. И даже в этом ты до безумия похожа на нее!
Я опять передернула плечами. Теперь по моей спине промаршировал целый отряд ледяных мурашек. Ох, если Гарольд рассказал мне правду, а врать ему вроде бы особого смысла нет, то я уже не считаю идею провести самый холодный месяц в году под крышей его дома такой уж замечательной. Пожалуй, в свете новых обстоятельств моя жалкая лачуга начинает привлекать меня больше, нежели необходимость оставаться в этом жилище, где некогда разыгралась настолько жуткая трагедия.
«И кто знает, что еще здесь может случиться», — мысленно добавила я, не рискнув озвучить свои опасения Гарольду.
Тот уже повернулся ко мне и с кривой ухмылкой наблюдал за выражением моего лица. Опомнившись, я постаралась принять как можно более отстраненный вид.
— Боишься, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул он. Положил руку мне на затылок, заставляя глядеть ему прямо в глаза. — Боишься, Хеда, что можешь стать следующей. И правильно делаешь, кстати. Я тоже боюсь за тебя. Когда я увидел тебя на пороге дома, то невольно решил, будто это вернулась Хельга. Ее лицо было настолько обезображенным, что где-то в глубине души я до сих пор сомневаюсь, действительно ли предал очищающему огню тело своей жены. А вдруг это было лишь жестоким спектаклем, разыгранным для меня тварью из мира духов? Вдруг Хельга до сих пор жива и ждет, когда я спасу ее? Но потом я понял, что вы — совершенно разные женщины, пусть боги ради насмешки и дали вам настолько похожую внешность и даже повторили некоторые повороты судьбы. Право слово, Хеда, я не знаю, что мне делать дальше. Я не верю, что ты просто так появилась в моей жизни. Для чего-то мне дано это испытание. Понять бы еще для чего, пока не стало слишком поздно.
Завершив свою прочувственную речь, Гарольд впился напряженным взглядом в мое лицо, явно ожидая какой-либо реакции от меня на свои откровения.
Стыдно признаться, но в этот момент я как раз раздумывала, как бы незаметно сбежать из его дома, прихватив с собой Дирка. Если честно, я не предполагала, что история примет настолько дурно пахнущий оборот. И мне не нравилось все происходящее. Очень не нравилось! Лучше умереть от холода и голода, чем погибнуть в лапах отродья бога-пасынка. По крайней мере, первая смерть явно будет быстрее и милосерднее, чем вторая.
— Одно я знаю точно: я не отпущу тебя, — с легкой ноткой угрозы добавил Гарольд, видимо, догадавшись, какие мысли бродили в моей голове после его тяжелого рассказа. И потянулся к моим губам.
Если наша первая ночь была наполнена лаской и бесконечным терпением, то теперь некромант действовал намного резче и грубее, словно пытался таким образом наказать меня за совершенное. Его поцелуй нельзя было назвать нежным, более того, он едва не укусил меня, лишь в последний миг опомнившись и сбавив напор.
Послышался треск разорванного платья — это тонкая ткань не выдержала порывистого движения Гарольда. Он почти сорвал с меня одежду, не соизмеряя при этом силу.
Наверное, стоило запротестовать или попросить его умерить пыл. Но я боялась перечить некроманту. Его лицо сейчас напоминало маску жестокого кровожадного демона. Сомневаюсь, что он вообще осознавал, что делает и кто перед ним. Прошлое и настоящее — все перепуталось в голове виера.
— Зачем ты так поступила со мной, Хельга? — прорычал Гарольд, опрокинув меня на подушку. — Зачем?
Я не удержалась и приглушенно вскрикнула, почувствовав его в себе. Нет, не от боли: в последний миг некромант неимоверным усилием воли все-таки заставил себя сдержаться и вошел в меня мягко. Скорее, все это происходило слишком быстро и слишком неожиданно.
Удивительно, но Гарольд услышал мое восклицание. Вдруг отстранился и взглянул мне в глаза, правда, еще оставаясь во мне.
— Хель… Хеда, — исправился он, едва вновь не назвав меня именем погибшей жены. — Прости, Хеда.
После чего осыпал быстрыми поцелуями лицо, шею. И лишь затем, убедившись, что я немного расслабилась, принялся двигаться.
Увы, в этот раз я все равно не получила наслаждения. Гарольду было не до меня. Прежде всего он старался удовлетворить себя, видимо, таким образом силясь отогнать от себя страшные воспоминания прошлого, порожденные его исповедью.
Но и больно мне не было. Я лежала на спине и покорно ожидала, когда Гарольд изольет свое семя. И в нужный момент негромко застонала, столь незамысловатым образом пытаясь показать, что он опять был на высоте. Говорят, мужчины любят такую нехитрую лесть.
Однако мой обман тут же оказался раскрыт. Гарольд, все еще тяжело дыша, откинулся на подушки рядом со мной. Кинул на меня быстрый понимающий взгляд и негромко спросил:
— По всей видимости, тебе не понравилось. Так?
— Нет, почему? — запротестовала было я и тут же осеклась, заметив, как его лицо исказила быстрая злая гримаса.
— Никогда не лги мне, Хеда! — прошипел он. — Никогда!
Я открыла было рот, желая что-нибудь сказать в свое оправдание, но не успела. Одним быстрым, неуловимым движением Гарольд опять оказался сверху, придавив меня к кровати всей тяжестью своего тела. И я ахнула, ощутив его пальцы внутри себя.
С невообразимой легкостью, доказывающей немалый опыт некроманта в подобного рода делах, Гарольд довел меня до высшей точки наслаждения и не успокоился, пока я не забилась в его объятиях, чувствуя, как мое тело вновь и вновь пронзает судорога удовольствия.
— Так-то лучше, — пробурчал он и резко отпрянул от меня, будто испугавшись того, что натворил.
Почти минуту мы лежали молча. Я приходила в себя после полученного оргазма, силясь восстановить дыхание. А он… Впрочем, понятия не имею, о чем в эти секунды думал Гарольд и думал ли о чем-нибудь вообще.
Внезапно он вскочил. Правда, почти сразу опасно покачнулся, едва не рухнув обратно, видимо, слишком сильно нагрузив пострадавшую после вчерашнего поединка ногу. Но в последний момент удержался-таки в вертикальном положении.
— Я прикажу Найре нагреть воды и приготовить тебе новый наряд, — проговорил он, старательно не глядя в мою сторону, словно стыдился произошедшей сцены и проявленной несдержанности. — Приведи себя в порядок, Хеда. Только молю: не трать время понапрасну. И отправимся к виру Абальду. В феврале темнеет рано. Если продолжим заниматься пустяками, то наш визит придется отложить еще на сутки. Не хотелось бы, если честно.
После чего, сильно припадая на левую ногу, он со всей возможной скоростью покинул комнату.

ЧАСТЬ 2
Знакомство с целителем

Мороз ощутимо щипал щеки. Я выдохнула целое облако белого пара и поглубже сунула руки в меховую муфту. Когда я была в прошлый раз на улице, то царил такой же холод. Правда, на мне тогда был лишь дырявый полушубок и не менее дырявые валенки. Стоит признать: хорошенькая шубка и теплая обувь способны изменить мое восприятие зимы к лучшему. Хотя даже сейчас я тоже мечтаю как можно скорее попасть в тепло.
К моему счастью, идти пришлось недолго. Жилище вира Абальда располагалось всего в нескольких домах от особняка Гарольда. Некроманту даже не пришло в голову отправить служанку за санями. Несколько минут, проведенных на крепком морозе, — и мы уже стояли на высоком каменном крыльце.
— Будем надеяться, что паранойя Абальда с момента нашей последней встречи не приобрела совсем уж невообразимый вид, — пробурчал Гарольд и взялся за дверной молоток.
Стук, многократно усиленный дверными чарами, эхом пролетел по всем двум этажам заснеженного особняка неизвестного мне целителя.
Ожидать хоть какой-нибудь реакции на наш визит пришлось долго. То и дело я незаметно переступала с ноги на ногу, чувствуя, как начинают леденеть пальцы в меховых сапогах. Н-да, даже страшно представить, что бы со мной стало, будь я в своей прежней обувке и одежде.
Гарольд между тем все сильнее и сильнее хмурился. Наконец он вновь потянулся к дверному молотку, видимо, испугавшись, что в первый раз его не услышали. Хотя, по-моему, это было просто невозможно.
И почти тут же из-за двери послышалось осторожное покашливание.
— Кто здесь? — резко спросил высокий мужской голос. — Я никого не жду!
— Абальд, это я, Гарольд, — удивительно ласково, словно разговаривая с неразумным капризным ребенком, протянул некромант. — У меня случилась одна неприятность. Боюсь, без твоей помощи не справлюсь.
— Гарольд? — переспросили из-за двери. Недоверчиво хмыкнули: — Да ладно! И какая же неприятность могла с тобой случиться, Гарольд, если это действительно ты? По-моему, с любой бедой ты вполне способен справиться и сам.
— Но не с этой, — с нажимом сказал Гарольд. — Абальд, прошу, не сходи с ума! Сейчас день. Ты сам прекрасно знаешь, что никакая тварь бога-пасынка не способна разгуливать при дневном свете.
— В последнее время я все чаще начинаю сомневаться в верности этого утверждения, — незамедлительно отозвался из-за плотно закрытой двери целитель, который по-прежнему держал нас на морозе. — Я прочитал много книг. И в некоторых утверждается, будто…
— Абальд! — вдруг рявкнул Гарольд, да так, что я от неожиданности подскочила на месте, едва не рванув наутек. — А ну, хватит сходить с ума! Немедленно открывай! Или твой лучший друг рискует остаться без ноги!
Я подумала, что после этого нам точно не стоит рассчитывать на гостеприимство вира. Скорее, он прикажет убираться восвояси, сказав, что знать нас не знает. Но почти сразу дверной запор с другой стороны с неприятным металлическим лязгом отодвинулся. И на пороге предстал вир Абальд собственной персоной.
Я с любопытством уставилась на мужчину. Виер Гарольд назвал его лучшим другом. Это действительно так, или было сказано лишь для красного словца и пущей убедительности?
На пороге стоял высокий худощавый мужчина, довольно симпатичный, но впечатление портило какое-то загнанное выражение, застывшее на его лице. Темные волнистые волосы зачесаны назад, а в синих глазах плещется недоверие и опаска. Одет целитель был в свободные домашние штаны и рубаху навыпуск, но поверх не поленился накинуть длинную меховую доху.
Вир Абальд уставился на некроманта с такой неприязнью, будто перед ним предстал заклятый враг, но никак не лучший друг и даже не приятель.
— Ты, — вместо приветствия протянул он, — скажи: как зовут мою собаку?
— Никак, потому что у тебя никогда не было, нет и вряд ли когда-нибудь будут домашние животные, — без малейшего признака удивления отозвался Гарольд. Подумал немного и вдруг добавил с неприятной ухмылкой: — По крайней мере, живых.
Живых? Я изумленно хмыкнула. Что бы это значило, хотелось мне знать? Как-то странно это прозвучало. Неужели Абальд держит у себя в доме мертвых животных?
Однако этот ответ вполне удовлетворил Абальда. Опаска, плещущаяся в его глазах, немного уменьшилась, но до конца не исчезла.
— А сколько мне было лет, когда я сломал ногу? — задал он новый вопрос.
— На моей памяти ты ломал ногу дважды. — Гарольд пожал плечами. — Какой именно раз тебя интересует?
— Первый, — раздраженно фыркнул Абальд.
— Дай-ка припомню. — Гарольд демонстративно нахмурился и потер подбородок. Воцарилась краткая пауза, после чего некромант рявкнул: — Пять лет! Тебе было пять лет, бестолочь! И это произошло в тот день, когда мы познакомились, потому что сразу после этого, к ужасу наших матерей, мы сцепились в драке. Ох, ну и навалял же я тебе тогда! И кулаки чешутся повторить мой подвиг!
Рык некроманта прозвучал так внезапно и грозно, что я попятилась и едва не рухнула с крыльца, забыв о ступеньках сзади.
— Хм-м… — пробурчал Абальд, явно готовый продолжить допрос с пристрастием. — А когда…
— Быстро впусти нас в дом! — приказал Гарольд шипящим голосом. — Немедленно! Не видишь, что ли, у меня вот-вот нос отвалится от этого мороза! И уши отмерзнут!
— Все потому, что шапку носить надо, — огрызнулся Абальд. — Если ты по собственной глупости подхватишь воспаление легких, то учти — я тебя лечить не буду! А сам ты точно не справишься!
Я опустила голову, пряча улыбку. В чем-то целитель был прав: несмотря на холод, Гарольд даже не подумал надеть шапку, видимо, не предполагая, что приятель столько времени продержит его на крыльце.
Впрочем, почти сразу Абальд неохотно посторонился, давая нам пройти. Гарольд с нескрываемым облегчением перевел дыхание, выпустив целый клуб белого пара, шагнул было вперед, но почти сразу Абальд вновь преградил ему путь.
— Ну что еще? — устало вопросил Гарольд. — Какие еще твои тайны я должен вспомнить? Быть может, ты еще спросишь меня, в каком возрасте перестал мочиться по ночам в постель?
— Кто это? — невежливо вопросом на вопрос ответил Абальд, кивком указав на меня и пропустив мимо ушей откровенно некрасивое высказывание некроманта. Добавил, заметив, как замялся некромант: — Тебя я знаю. Не могу сказать, что рад тебя видеть, но раз уж пришел — то проходи. А то ведь и впрямь из-за своего глупого позерства простудишься и заболеешь. Но ее я вижу в первый раз. Мало ли что за тварь ты мог притащить под видом симпатичной девицы.
Гарольд едва заметно хмыкнул и покачал головой.
— А твоя паранойя и в самом деле прогрессирует, — пробормотал он. — Абальд, дружище, ты бы все-таки показался специалисту по душевным заболеваниям. Подумаешь, напало на тебя отродье бога-пасынка. Не располовинило ведь, как собиралось. И даже не особо потрепало.
— Тебе легко рассуждать, это не тебя хотели сожрать заживо, — оборвал его Абальд и тут же испуганно охнул, заметив, как болезненно скривился некромант в ответ на его замечание. Должно быть, Гарольд вспомнил про жестоко убитую супругу и погибшего сына.
— Прости! — тут же воскликнул целитель. — Прошу, прости, дружище! Я ляпнул, не подумав. Но все-таки: кто эта девушка? Ты же знаешь, как сильно я не люблю незваных гостей!
— Это моя… — Гарольд задумчиво пожевал губами, не в силах подобрать мне достойного определения. Словно стеснялся назвать содержанкой. Наконец чуть слышно обронил: — Это моя… моя ученица.
Ученица? Я с превеликим трудом удержалась от изумленного фырканья. Гарольд назвал меня своей ученицей? Интересно, и какую же науку он собирается преподать мне? Ну, помимо тех уроков страсти и послушания, которые он уже дважды устраивал мне.
— Ученица? — недоверчиво переспросил Абальд, но продолжать эту тему не стал, сообразив, что и без того слишком долго держит нас на пороге. Сделал шаг в сторону и приглашающе взмахнул рукой.
Гарольд с такой скоростью влетел в теплую прихожую, что едва не снес друга с ног. Последовала за некромантом и я, пытаясь не обращать внимания на напряженный взгляд целителя. Он даже не мигал, по-моему, пока я не пересекла порог. И лишь после этого шумно выдохнул.
— Все-таки человек, — проговорил он, ни к кому не обращаясь. И захлопнул за нами дверь.
Я изумленно вскинула брови, сообразив, что только что прошла через какое-то испытание, должное доказать, что не являюсь отродьем бога-пасынка. Интересно, что это было? Какой-нибудь оберег, спрятанный под порогом? Или заклинание, должное испепелить чудовище? Ох, если верно последнее, то даже страшно представить, что могло бы случиться, если бы чары сработали неправильно!
— Параноик ты все-таки, — пробурчал Гарольд, который тоже услышал замечание приятеля. И скинул свою шубу прямо на пол, не дожидаясь, пока к нам подоспеет какой-нибудь слуга, чтобы принять верхнюю одежду.
Я, в свою очередь, сняла с себя шубку и замерла с ней в руках, дожидаясь, когда ее примут у меня.
— Не стесняйся, поступай так же, — посоветовал мне Гарольд и кивком указал на свою шубу. — Полы у Абальда чистые. Пару раз в неделю к нему заходит одна женщина, которая убирает дом и готовит несколько кастрюль еды. Правда, перед этим ей тоже приходится долго мерзнуть на крыльце и нудно отвечать на каверзные вопросы моего друга, пока ей наконец-то не разрешат войти.
— Раз его она уже грозилась бросить эту работу, — вступил в разговор Абальд, присовокупив к шубе Гарольда свою доху. — Но я плачу ей столько, что жадность в итоге берет верх. А обычных слуг я уже давно не держу.
Я осторожно положила свою шубку на пол. Но все равно мне кажется странным обычай хозяина бросать одежду на пол. Но в действительности меня сейчас занимали совсем другие мысли.
Вир Абальд Трен. Я беззвучно повторила это имя. Когда мой брат балансировал на грани жизни и смерти, то я обошла всех магов Хельона в безуспешных попытках помочь Дирку. Но об Абальде я ничего не слышала, тогда как Гарольд уже несколько раз сказал, будто считает приятеля единственным стоящим целителем в городе. Да и вообще, как он принимает посетителей, если даже лучшего друга продержал на крыльце не менее получаса? Как-то все это странно.
— Итак, как зовут твою спутницу? — спросил Абальд и поманил нас рукой, предлагая перейти через полуарку в гостиную, залитую ярким солнечным светом морозного дня.
Я послушно отправилась вслед за Гарольдом, который не преминул воспользоваться любезным приглашением, и опять удивленно приподняла брови, заметив несколько магических искр, плавающих под потолком. А они здесь зачем? Неужели Абальду мало света?
— Ее зовут Хеда, — ответил Гарольд и взглядом показал мне на одно из кресел, безмолвно приказывая сесть. — Хеда Артьян.
— Артьян? — вопросительно протянул Абальд, и меня вновь кольнул его внимательный взгляд. — Знакомая фамилия. Но я так давно не появлялся в свете, что…
— Это дочь виеры Ардали, — пояснил Гарольд с кривой ухмылкой. Дождался, когда я опущусь в предложенное кресло и встал за его спинкой, собственническим жестом положив руки на мои плечи.
— Да-да, что-то припоминаю, — рассеянно отозвался Абальд, отправившись к столику с напитками. Зазвенел там бутылками, колдуя над тремя бокалами. — Симпатичная женщина. Была. Говорят, королевский наместник до сих пор тоскует по ней. Втайне, конечно.
Тут он посмотрел на меня и вдруг смутился так сильно, что его щеки мгновенно запылали невыносимо ярким румянцем.
— Ох, простите, — глухо сказал он. — Я как-то не сообразил…
— Все в порядке, — ответил Гарольд и легонько чмокнул меня в затылок, словно пытаясь таким незамысловатым образом успокоить. Пояснил: — Хеда в курсе похождений своей матери.
Я упрямо стиснула губы, хотя очень хотелось резким словом одернуть Гарольда. То, что я отныне завишу от него, не дает ему права так высказываться о моих родителях. И вообще, не верю я всем тем гадостям, что он наговорил о моей матери! Просто не верю — и все! Понимаю, что все это прозвучит очень по-детски, но я по-прежнему считаю, что моих родителей убили.
— Вот как? — Абальд, ловко удерживая в руках сразу три бокала, подошел ближе. Один отдал Гарольду, другой поставил на подлокотник моего кресла, а с последним бухнулся напротив меня. Осторожно пригубил напиток, после чего довольно заулыбался, обронив: — А неплохо вышло! — Правда, тут же нахмурился и продолжил расспросы: — Подожди! Так вроде графа Грегса признали изменником и лишили не только титула, но и дворянства…
— А разве я сказал, что Хеда — виерисса или виера? — нарочито удивился Гарольд.
— И красавица Ардали погибла вместе с мужем, — продолжил Абальд, словно не услышав высказывания некроманта. — Самоубийство…
— Нет, это было подстроено, — все-таки не удержавшись, фыркнула я, почти не разжимая губ.
Абальд изумленно изогнул бровь и выжидающе уставился на меня, явно рассчитывая услышать продолжение.
В тот же миг руки Гарольда, лежавшие на моих плечах, ощутимо потяжелели. Нет, он, конечно, не стал меня душить на глазах приятеля. Скорее, это выглядело как недвусмысленное предупреждение. Мол, не болтай слишком много, помни свое место.
— Это навязчивая идея Хеды, — весело проговорил Гарольд, хотя я не видела в затронутой теме ничего забавного. — Она убеждена, что ее семья стала жертвой заговора. При этом и слышать не желает о том, какая штучка на самом деле была ее мать. Собственно, во многом из-за этих мыслей моей ученицы мы и пришли к тебе.
— Предлагаешь последовать примеру графа Грегса и заделаться государственными изменниками? — хохотнул Абальд, грея между ладоней бокал с ярко-малиновым содержимым. Правда, почти сразу посерьезнел и сказал: — В таком случае — на меня не рассчитывай. Я слишком привык к своему затворничеству и не переживу, если меня отправят на каторгу. — После чего добавил совсем тихо, будто беседовал сам с собою: — К тому же я очень сомневаюсь, что проживу хоть сутки, если покину этот дом. В первую же ночь, проведенную вне его, до меня доберется… это.
— Нет, ни о каком заговоре, естественно, речи идти не может! — воскликнул Гарольд, почему-то не обратив никакого внимания на загадочное окончание фразы своего друга. — Проблема заключается в другом. Видишь ли, Хеда абсолютно уверена в том, что ее родителям кто-то помог выпить яд. Но никаких доказательств у нее, естественно, нет. И прошлым вечером она совершила несусветную глупость, воспользовавшись моим долгим отсутствием.
— Постой-ка! — вдруг оборвал его Абальд. Совсем по-собачьи втянул воздух ноздрями, и его зрачки вдруг резко сузились. Целитель побледнел и спросил, глядя на меня в упор: — Ты осмелилась провести ритуал вызова мертвых?
Я невольно отметила, как быстро Абальд оставил свой официальный тон, когда услышал историю моих родителей. Наверное, понял, что перед ним не дворянка и даже не ровня, а следовательно, решил не утруждать себя «выканьем».
— Да, но я… — смущенно залепетала я, поняв, что Гарольд в этот раз взял паузу, оставив мне сомнительную честь отвечать на вопрос целителя, который прозвучал как настоящее обвинение.
— Дурак! — вдруг взвыл в полный голос Абальд, не дав мне договорить. Правда, при этом он не смотрел на Гарольда, то есть адресовал это оскорбление не некроманту. И следующие слова целителя полностью подтвердили мою догадку, поскольку Абальд продолжил причитать и сыпать ругательствами: — Какой же я дурак! И ты, Гарольд, ничуть не умнее меня! Неужели отродье бога-пасынка умудрилось отвести тебе глаза и заставило тебя привести его ко мне?
Я не успела ничего сказать в свое оправдание. Гарольд, впрочем, тоже не сумел вставить ни слова. В следующее мгновение Абальд вскочил со своего кресла, словно ужаленный пчелой, сгоряча запустил бокалом в противоположную стену и вдруг ринулся к столику с напитками.
Я испуганно взвизгнула, когда увидела в его руках увесистую бутылку из темного стекла. Ой, что это? И мне совершенно не понравился воинственный вид, с которым Абальд обернулся ко мне. Как бы эта махина не полетела мне прямо в лоб.
— Абальд, — опомнился Гарольд и попытался воззвать к здравому смыслу приятеля. — Постой! Просто дослушай до конца.
Поздно! Абальд мрачно усмехнулся и вдруг запустил бутылкой прямо в меня.
Звяк! Это она разбилась о щит, поспешно кинутый передо мной Гарольдом. Но его защита уберегла меня только от осколков, тогда как целый водопад брызг обрушился на меня.
Я взвизгнула опять, чувствуя себя как никогда более униженной. Да, благодаря быстроте реакции Гарольда я избежала печальной участи быть пораненной стеклом, зато сейчас сидела в самой настоящей луже. Мокрое платье пренеприятнейшс прилипло к телу, неприлично обрисовав грудь.
— О, прости, — покаянно пробормотал Абальд, самым плотоядным образом уставившись на эту часть моего тела. Пробурчал себе под нос: — Нет, все-таки человек. Как-то некрасиво вышло.
— И что все это значит? — звенящим от негодования голосом начал Гарольд. Одним порывистым движением вздернул меня на ноги и бережно накинул на плечи камзол.
Правда, я очень сомневалась, что при этом он на самом деле беспокоился обо мне. Скорее, ему просто не понравился взгляд приятеля, намертво прикованный к моей груди.
— Это была святая вода, — с чуть виноватой улыбкой объяснил Абальд. — Я должен был убедиться, что ты не протащил в мой дом отродье бога-пасынка, а это самое верное средство…
— Вы запустили в меня бутылкой! — обвиняюще воскликнула я. От волнения мой голос дрожал и срывался. — Если бы она угодила мне в лоб…
— То я бы тебя вылечил в случае серьезной травмы, — хладнокровно парировал Абальд, не дав мне договорить. Пожал плечами и добавил: — Право слово, вряд ли бы я зашиб тебя бутылкой насмерть.
— Да я вообще сомневаюсь, что ты целитель! — не выдержав, закричала я. От перенесенного ужаса я совсем забыла о правилах вежливости. — Когда я металась по Хельону, выискивая, кто бы мог спасти моего брата от огненной лихорадки, то даже не слышала о твоем имени!
И тут же осеклась, потому что Гарольд, стоящий рядом, вдруг самым предательским образом пребольно ущипнул меня за локоть. Озадаченно покосилась на хмурого некроманта. Что это с ним? Почему ему так не понравились мои слова? Я же сказала чистую правду!
— Твой брат болен огненной лихорадкой? — переспросил Абальд, мгновенно став очень серьезным и начав сыпать отрывистыми вопросами. — Где он? Давно болен? Таши его сюда! Сам я, увы, вряд ли смогу выйти из дома…
— С ее братом уже все в порядке, — досадливо поморщившись, произнес Гарольд. — И вообще, не об этом речь…
— В порядке? — не дал ему договорить Абальд. — Уж не ты ли о нем побеспокоился, дружище? Потому что я больше не знаю никого в Хельоне, кто бы был способен на подобный подвиг.
— Именно я ему помог, — признался после краткой заминки Гарольд, становясь все более мрачным.
— И какую же плату ты потребовал взамен? — шутливо воскликнул Абальд. — Помнится, обычно ты не отличаешься особым человеколюб…
Абальд споткнулся на полуслове, словно сообразив, что слишком много болтает. Посмотрел на Гарольда, который обнимал меня за плечи. Криво ухмыльнулся и обронил:
— О, не продолжай. Сдается, я все понял.
Я опустила голову, почувствовав, что начинаю краснеть. Надо же, как стыдно! Абальд, по всей видимости, понял, какую роль я на самом деле выполняю при Гарольде.
— Ладно, вернемся к первоначальной теме разговора, — милостиво предложил Абальд, первым прервав затянувшееся молчание. — Итак, резюмирую узнанное. Твоя спутница уверена, что ее родителей убили. Желая доказать или опровергнуть это, она самостоятельно провела ритуал вызова мертвых, при этом, насколько я понимаю, не обладая ни даром, ни подготовкой. Почему в таком случае она еще жива?
— Потому что я подоспел вовремя, — негромко ответил Гарольд. Вздохнул и чуть слышно добавил: — Хотя бы в этот раз успел.
— Судя по тому, что ты навестил меня впервые за несколько месяцев, что-то все равно пошло не так, — прозорливо заметил Абальд, сделав вид, будто не услышал дополнения.
Гарольд кивнул. Наконец-то перестал сжимать мои многострадальные плечи и уселся на кресло, стоящее рядом с тем, которое подверглось нападению целителя. Осторожно закатил штанину, обнажив красную и вспухшую левую ногу.
— О небо! — Абальд сделал несколько шагов вперед, не отводя взгляда от пострадавшей конечности некроманта. Присел перед приятелем на корточки и быстрыми легкими движениями пробежал от колена до самой щиколотки.
Я видела, что при этом Гарольд прикусил губу, словно сдерживал стон. Странно, целитель почти не касается его. Неужели ему больно?
— Полегче, приятель, — вдруг не выдержав, попросил Гарольд. — Хоть немного соизмеряй силу сканирующего заклинания!
— Да я и так использую минимальные чары, — огрызнулся Абальд. Недолго думая, сел прямо на пол у кресла, скрестив длинные ноги, и задумчиво почесал в затылке, не отводя глаз от Гарольда.
— Что? — немедленно заволновался тот. — Неужели все настолько плохо? Я вроде бы постарался нейтрализовать яд…
— Плохо постарался, — ответил Абальд. — Ну, почему ты сразу не бросился ко мне, спрашивать, пожалуй, не стоит. Я бы не пустил тебя ночью к себе, даже если бы речь шла о жизни или смерти. Но почему ты сам не воспользовался огненным заклинанием? Не мне тебе объяснять, что только пламя способно уничтожить яд этих тварей.
Пламя? Я невольно вздрогнула. О чем говорит этот целитель? Неужели Гарольду надлежало обжечь свою ногу еще сильнее? Не понимаю!
— Видишь ли, я на нуле, — смущенно признался некромант. — Ну, почти на нуле. Боюсь, моих магических сил сейчас не хватит и на то, чтобы на расстоянии зажечь свечу. А ты говоришь про огненные чары!
— На нуле? — изумленно переспросил Абальд. — Не понимаю. Неужели одна схватка с тварью бога-пасынка, причем, насколько я понимаю, не особенно сильной и умелой, настолько измотала тебя?
— В основном измотала меня Хеда, — буркнул себе под нос Гарольд. Ухмыльнулся, сообразив, насколько двусмысленно это прозвучало, и исправился: — Точнее, ее братец, который очень настойчиво стремится умереть. За прошедшие сутки или двое я уже дважды отгонял от сего непоседливого мальчугана Вечного странника.
Абальд искоса взглянул на меня, и я опять почувствовала, как мои уши и щеки начали предательски теплеть. Надо же, как интересно. Целитель не позволил ни одного пошлого слова или намека в мою сторону, более того, почему-то мне кажется, что его манера общения не зависит от моего положения, скорее, он вообще не привык к формальностям, потому так легко отказался от излишнего официоза. Но почему-то из-за этого мне особенно не по себе от мысли, что он понял, какую сделку я заключила с Гарольдом.
— Ну а с глазами у тебя что? — полюбопытствовал Абальд, кратким кивком указав мне на кресло, в котором сидел до своего броска к столику с напитками. Видимо, ему не понравилось, что я единственная из всех присутствующих продолжала стоять, не рискуя опуститься в самую настоящую лужу.
Я поспешила воспользоваться его любезным, хоть и безмолвным предложением, сделав вид, будто не услышала недовольного вздоха Гарольда. Теперь нас разделяло достаточное расстояние, и я могла не бояться, что в какой-нибудь момент некромант опять ущипнет меня, если ему не понравятся мои слова.
— Эта тварюга плюнула в меня, — нехотя ответил Гарольд, продолжая буравить меня злым взглядом. — Я успел прикрыться, но, должно быть, щит не помог в достаточной мере.
— Ясно, — пробормотал Абальд, после чего вдруг резко повернулся ко мне, по-прежнему не думая встать с пола. — Ну а что с тобой не так? От тебя тоже воняет мерзостью.
Воняет мерзостью? Я невольно принюхалась. Странно, вроде бы сегодня утром я особенно тщательно вымылась, изведя весь запас горячей воды. Наверное, прозвучит смешно, но таким незамысловатым образом я словно пыталась смыть с себя прикосновения Гарольда. Не то чтобы они мне были совсем уж противны, но… Не буду скрывать очевидное, я была бы намного счастливее, если бы оказалась избавлена от необходимости делить с ним постель.
— Яд демона, — пояснил Гарольд, почти не разжимая губ. — Он говорит про яд демона, Хеда. Покажи свои ожоги. — Подумал немного и добавил с усмешкой: — Я был бы рад, приятель, если бы ты избавил Хеду от такого сомнительного украшения. Настоящее преступление пятнать столь нежную кожу отпечатками лап чудовища.
Я сжала кулаки, решив, что ни за что не покраснею. Надо привыкать к своему новому положению. Наверняка мне придется выслушать еще множество шуточек со стороны знакомых Гарольда. Поэтому самая пора учиться прятать свои истинные эмоции под маской ледяного безразличия.
И я потянула подол платья вверх, обнажив щиколотки.
Гарольд наблюдал за моими действиями с очень странной улыбкой, которая больше напоминала оскал боли. Но он не сумел сдержать удовлетворенного вздоха, когда заметил, что я остановилась ровно в нужный момент, не показав Абальду и лишнего дюйма.
Целитель встал на четвереньки и очень быстро преодолел разделяющее нас расстояние. Чуть ли не уткнулся носом в мои ноги, и я ощутила его теплое дыхание на своей коже. А затем он взял и самым возмутительным образом лизнул меня.
— Что ты делаешь? — потрясенно воскликнула я, лишь в последний момент удержав себя от порыва как следует пнуть его ногой прямо в лицо. Возмущенно посмотрела на Гарольда, но тот продолжал улыбаться, не сделав ни малейшей попытки прийти ко мне на выручку.
— Сиди спокойно, — хладнокровно посоветовал мне Абальд. — У каждого целителя свои методы. Я предпочитаю определять яды на вкус.
И опять собрался лизнуть меня.
— Гарольд пострадал от той же твари, — напомнила я и с грохотом отодвинулась вместе с креслом. Абальд, который вряд ли ожидал от меня подобной прыти, не удержался и ткнулся носом прямо в ковер, а я язвительно завершила мысль: — С таким же успехом ты можешь облизать его ногу!
— Могу, — неожиданно согласился Абальд, который, по всей видимости, ни капли не рассердился на меня за свое падение. Опять сел и скорчил гримасу омерзения, обронив напоследок: — Но у Гарольда волосатые ноги. А у тебя — нет. И потом, поверь мне, куда приятнее лизать ноги у девушки, чем у мужчины, пусть он и является вроде как твоим лучшим другом.
Все это Абальд проговорил с таким невозмутимым видом, будто не видел ничего странного в своем поступке. А я немедленно представила, как он принялся бы облизывать ногу некроманта, и с трудом удержалась от смешка. Вот бы забавная картина вышла!
— В этом нет ничего смешного, — тут же откликнулся Гарольд и укоризненно покачал головой, глядя на меня. — Хеда, Абальд действительно не желал тебя обидеть или оскорбить. Вот такая у него интересная особенность.
Мое неуемное воображение тем временем подкинуло мне массу идей о том, что бы еще Абальд мог облизывать у тех, кто пришел просить у него помощи. В конце концов, раны всякие бывают, и частенько в весьма неожиданных местах… Пожалуй, теперь я начинаю понимать, почему он не желает продолжать практику целителя. Наверняка его паранойя — лишь удобный способ отказать в ненужных визитах.
Правда, тогда я не совсем понимаю, как он зарабатывает себе на жизнь. Судя по обстановке в доме, Абальд явно не бедствует. Да и служанке, по собственному признанию, он платит более чем достойно.
Хвала богам, все эти мысли остались тайной для Гарольда и его странного приятеля. Вряд ли бы тому же Абальду понравилось, что именно я успела себе навоображать.
— Да, тварь была слаба, — тем временем резюмировал Абальд, вожделенно поглядывая на мои ноги, словно прикидывая — не облизать ли их еще раз. — Очень слаба. Даже удивительно, как она вообще вылупилась. По всей видимости, твоей подруге хватило ума не давать ей достаточно крови.
— Я вообще не давала ей крови, — резко проговорила я, ощутив в словах целителя скрытый упрек. — Это произошло случайно! Я просто порезалась, когда листала книгу…
— Кстати, дружище, а почему ты такие опасные вещи держишь на виду? — спросил Абальд, обращаясь к мгновенно помрачневшему Гарольду. — Неужели прошлый случай не научил осторожности?
— Научил, — буквально выдавил из себя некромант. — Говоря откровенно, я сам удивлен из-за произошедшего. Мне казалось, будто я убирал эту книгу под надежный запор. И потом, я даже не предполагал, что Хеде хватит наглости обыскивать мои вещи. Надо же, везде свой любопытный нос сунула!
— Я никуда ничего не совала! — Я даже подскочила на месте, услышав такое обвинение. — Книга лежала на самом виду!
— Ну да, конечно, — со скепсисом протянул Гарольд. Покачал головой. — Хеда, имей смелость признаться в проступке! В конце концов, я не ругаю тебя. Было — и было. Главное, что все остались живы.
— Но я в самом деле не лазила по твоим вещам! — горячо воскликнула я. — Книга лежала…
— Ну все, хватит! — рявкнул Гарольд, оборвав мои жалкие попытки оправдаться.
Я испуганно прикусила язык. Ого, а он, сдается, сильно рассердился! Вон как побледнел, а на шее вздулись жилы. Но чего он взбесился, спрашивается? Я ведь говорю чистую правду!
— Были бы мы одни… — с шипением обронил Гарольд в тишину комнату. — О, если бы мы были одни, Хеда…
Эта угроза была настолько недвусмысленна, что мне стало действительно не по себе. Температура в комнате словно опустилась сразу на несколько десятков градусов. Удивительно, что мое дыхание еще не стало клубиться белым туманом.
— Так, а яд ты нейтрализовал из рук вон плохо, — внезапно вмешался Абальд. — Ишь, как заговорил, приятель. Если дело так пойдет, то вскоре ты превратишься в одну из тварей бога-пасынка. Возможно, не так уж слабо было то чудовище, которое по незнанию выпустила Хеда.
Если честно, я совсем не поняла, о чем он говорит. При чем тут яд твари и угрозы, которыми вдруг начал сыпать некромант?
А вот Гарольд, судя по всему, понял и принял предупреждение друга. Он вдруг переменился в лице и откинулся на спинку кресла, чуть слышно обронив в мою сторону:
— Прости, Хеда. Это говорил не я.
Еще страннее! Мои брови взметнулись вверх. Что все это значит, хотелось бы знать?
— Этот яд опасен тем, что исподволь уничтожает личность человека, — негромко пояснил Абальд и вновь придвинулся к моим ногам. — Видишь ли, Хеда, тварям бога-пасынка очень тяжело пересечь грань мира духов. Поэтому чаще всего они предпочитают действовать иным путем. Отравляют какого-нибудь бедолагу и ждут, когда тот сойдет с ума и сам превратится в кровожадное чудовище. И тогда этот человек превратится в их верное орудие, которому они смогут отдавать приказания, не пересекая грань между двумя мирами. Низшим тварям нужны лишь кровь и новые смерти. А вот высшим… Иногда их намерения бывает чрезвычайно трудно разгадать. Верные им люди живут в нашем мире десятилетиями, ничем не проявляя того, что у них не осталось более души. Грубо говоря, они превращаются в коконы. Пустые оболочки, которые способны лишь подчиняться. И так может продолжаться долго, очень долго, пока наконец не наступает нужный момент…
— Нужный момент для чего? — хрипло спросила я, когда Абальд сделал долгую паузу.
— А кто его знает. — Целитель пожал плечами. — Я же говорю, что чрезвычайно тяжело разгадать планы этих созданий. По крайней мере, это точно не для моего ума.
И вдруг он самым подлым образом схватил меня за щиколотки, воспользовавшись тем, что я отвлеклась на его рассказ и немного расслабилась, перестав ожидать от него дурного.
Но крикнуть я ничего не смогла — горло перехватило спазмом, как будто кто-то сжал мою шею, почти перекрыв доступ воздуха. Пальцы Абальда, которыми он чрезвычайно крепко ухватился за мои ноги, вдруг полыхнули огнем. Это было даже больнее, чем прикосновение чудовища из кабинета некроманта. И внезапно все закончилось.
— Так-то лучше, — пробормотал Абальд, наконец-то перестав меня держать.
Я неверяще уставилась на свои щиколотки, потому что теперь они были абсолютно чистыми. Ни намека на пугающе-алые отпечатки лап отродья бога-пасынка. И это, естественно, не могло не радовать.
— Спа… спасибо, — слегка запинаясь, искренне поблагодарила я Абальда, который наблюдал за моей реакцией с едва заметной усмешкой на губах.
— Да не за что, — отозвался он и повернулся к Гарольду. — Ну что же, дружище, теперь дело за тобой.
Забавный целитель опять встал на четвереньки, видимо, решив столь интересным и незамысловатым образом добраться до друга. Но некромант вдруг повелительно вздел указательный палец, и Абальд вновь уселся на пол, поджав под себя длинные ноги.
— Постой! — обронил Гарольд. — Мне тут пришла в голову одна идея. Яд отродья бога-пасынка теперь будет медленно, но верно отравлять меня.
— Это твоя идея? — со смешком отозвался Абальд. — По-моему, с твоими умственными способностями явно что-то не то и не так. Я бы сказал, что это общеизвестная истина.
Темно-карие глаза Гарольда вдруг полыхнули таким гневом, что я съежилась в кресле. Ох, да что с ним такое творится-то? Такое чувство, будто он готов кинуться на друга с кулаками за его насмешку.
— Полегче, приятель! — Абальд шутливо вскинул руки вверх, словно сдавался. Однако не сумел скрыть обеспокоенность в голосе. Кашлянул и осторожно заметил: — Говоря откровенно, я бы предпочел заняться твоим лечением прямо сейчас. Сдается, яд слишком быстро распространяется по твоему организму. К тому же сейчас ты слишком ослаблен тем, что лишился своей привычной магической защиты.
— Нет, я про другое. — Гарольд отрицательно мотнул головой. Задумчиво пожевал губами, после чего продолжил, делая паузу после каждой отрывистой фразы: — Видишь ли, друг. Я понимаю, что это прозвучит полным бредом. Но я слышу… Слышу какой-то шепот. Пока он звучит на самой грани восприятия. Но я не сомневаюсь, что со мной пытается заговорить та тварь, которая убила Хельгу. Что, если благодаря яду я сумею услышать ее?
— Конечно, услышишь. — Абальд криво ухмыльнулся, вряд ли впечатленный признанием некроманта. — Когда сам станешь одним из этих отродьев. Право слово, я не понимаю, почему обязан объяснять тебе прописные истины. Давай я вылечу тебя — и продолжим беседу.
— Нет. — Гарольд вдруг встал и покачал головой. Пламя бешенства в его глазах немного померкло, но до конца не погасло, продолжая отражаться мрачным заревом на самом дне зрачков. — Друг, ты не понимаешь. Если я услышу эту тварь, то пойму, где она прячется. Найду и уничтожу.
— Скорее ты присоединишься к ней и примешься охотиться за простыми горожанами. — Абальд, в свою очередь, с превеликой неохотой, написанной на лице, поднялся. Выпрямился, и неожиданно я с удивлением осознала, что на самом деле он почти на голову выше Гарольда, который тоже был явно выше среднего роста. А целитель вкрадчиво продолжил, пристально глядя на приятеля: — Слушай, Гарольд, не глупи! Ты должен понимать, что в тебе сейчас говорит яд отродья. Позволь мне разобраться с этой проблемой. И ты сам увидишь, что мир приобретет другие краски.
— Это моя единственная надежда! — Гарольд упрямо мотнул головой. — Несколько лет я безуспешно пытался подобраться к этой твари! Я знаю, чувствую, что она где-то рядом. Кружит, выжидая момент, когда я потеряю бдительность. И тогда она нападет вновь. Абальд, ты мой единственный друг! Ты должен мне верить!
Некромант не успел договорить. В следующее мгновение его приятель вдруг щелкнул пальцами — и вокруг Гарольда распустился зеленый кокон каких-то чар. Виер страшно захрипел, хватаясь растопыренными пальцами за горло. Закатил глаза и рухнул навзничь. Благо, что как раз за ним стояло кресло, в которое он удачно приземлился.
Я тоже вскочила на ноги. Попятилась было в сторону двери. Может быть, пока не поздно, убежать и кликнуть на помощь?
— Да не трону я тебя! — не глядя на меня, досадливо бросил Абальд. Подошел к бесчувственному другу и быстрым привычным движением проверил у него пульс. Довольно хмыкнул, негромко прошептав: — Так-то будет лучше, приятель. Не сомневаюсь, что ты еще поблагодаришь меня, когда придешь в себя. Твои речи слишком сильно отдают серой и прочими мерзкими миазмами. Я не позволю тебе заделаться верным слугой бога-пасынка!
Последнюю фразу Абальд едва не выкрикнул, хотя Гарольд вряд ли мог его услышать. И замолчал, силясь отдышаться после своей яростной тирады.
Мне внезапно стало как-то холодно. Словно сквозняк погладил меня по коже в этой ярко освещенной и жарко натопленной комнате. Ну и что мне теперь делать?
— Э-э-э… — нерешительно протянула я. — В общем-то, я даже не знаю, что сказать…
— Не бойся, с Гарольдом все будет в полном порядке. — Абальд повернулся ко мне, и я невольно залюбовалась им.
Наверное, это все было очень неуместно. Но мужчина, стоящий напротив меня, именно в этот момент был красив. Нет, не так. Он был невероятно красив и привлекателен! Темные волосы разметались, синие глаза потемнели, и только сейчас я заметила, насколько красивые очертания имели его губы.
— Я намерен вылечить Гарольда, — уведомил меня Абальд, вряд ли догадываясь, какие мысли породил в моей голове. — Пусть даже против его воли. Не нравится мне его авантюра. От созданий бога-пасынка надлежит держаться как можно дальше! То, что он задумал, имеет слишком мало шансов на удачное завершение. А если Гарольд проиграет и в свою очередь станет одним из приспешников бога-пасынка, то плохо будет всем. Некромант, одержимый жаждой убивать, это, знаешь ли, страшно, очень страшно.
Я кивнула, соглашаясь с его выводами. Мне самой не нравилось все это. Да, вчера я крупно сглупила, выпустив на свободу какую-то омерзительную тварь. Но я надеялась, что мой проступок не будет иметь никаких долгоиграющих последствий. Пусть Абальд вылечит Гарольда, как вылечил меня. И я постараюсь забыть о чудовищах, которые порой скрываются под обликом обычных людей.
— Тиана? — вдруг вопросительно протянул Абальд, озираясь по сторонам. — Ты здесь?
Тиана? Это еще кто? Вроде бы целитель утверждал, что не держит слуг. Ну, если не считать той женщины, которая дважды в неделю убирается у него в доме и готовит еду.
— Да, сопляк!
Я с трудом удержалась от испуганного взвизга, заметив, как воздух в дальнем конце комнаты вдруг неярко засеребрился и загустел, приняв очертания огромной лопоухой собаки. Говорящая собака? Нет, даже не так. Призрак говорящей собаки? Причем, смею заметить, очень невоспитанной собаки! Ишь ты, как ругается! Жуть какая! О, кстати, теперь становится ясно, о каких мертвых животных говорил Гарольд.
— Это мой хран, — пояснил Абальд, с улыбкой наблюдая за выражением моего лица, на котором ужас постепенно сменялся изумлением. Запнулся и исправился: — Точнее, хран моего отца, который перешел ко мне по наследству. Знаешь, кто это такие?
— Да, — кратко ответила я, вспомнив верную Арту. Бедная, наверное, она до сих пор блуждает по опустевшим комнатам нашего заброшенного особняка, оплакивая семью, которую не сумела спасти.
— Храны — это духи, вызванные из мира теней, — словно не услышав, принялся объяснять Абальд. — Они могут быть злыми, могут быть добрыми, но обычно довольно равнодушны к смертным. Если, конечно, те не делают попыток навредить роду, чьим хранителем стал дух. Привязку храна к тому или иному семейству способен произвести лишь по-настоящему сильный и умелый маг. — С тяжелым вздохом добавил: — К сожалению, к настоящему времени таких уникумов почти не осталось.
— Я думала, храны обычно имеют более материальный вид, — проговорила я, с любопытством наблюдая за тем, как призрачная собака подплыла к Абальду и принялась тереться об его ноги, словно не замечая, что то и дело ее голова просачивается через тело целителя. К слову, Абальда совершенно не беспокоило такое поведение его странного питомца. Добавила: — И вообще, разве храны не должны быть… хм-м… более человекообразны?
Я запнулась, сообразив, как глупо прозвучала моя фраза. Как иногда бывает тяжело облечь в слова свои мысли!
— Человекообразны? — с улыбкой переспросил Абальд, видимо, позабавленный моим определением. — Но я понял, что ты имела в виду. Действительно, чаще всего маги вызывают из небытия и определяют на роль хранов души людей. И обычно стараются, чтобы эти люди при жизни сами принадлежали к роду, который им надлежит охранять. Так вот, Тиана прежде была охотничьей собакой, которая принадлежала моему отцу, виру Варриону. Тот был очень, очень к ней привязан. И оплакивал чуть ли не как человека, когда она погибла в схватке с медведем, кстати, не позволив тому задрать моего раненого отца. Деньги в нашем роду всегда водились, и неплохие. Целительство — чрезвычайно доходное занятие, а в нашем семействе способности к нему наследуются по мужской линии. При желании мои предки могли бы давным-давно купить дворянство, но… Для этого надо ехать в столицу, подавать прошение, добиваться аудиенции у короля… В общем — морока та еще. Поэтому я все еще вир, а не виер, и не особо переживаю по этому поводу. — Перевел дыхание после долгой тирады, которую выпалил на одном дыхании, но тут же продолжил вновь: — Но это так, реплика в сторону. Просто я хотел сказать, что отцу не составило особого труда заплатить магу за вызов из небытия духа погибшей собаки. Он вбил себе в голову, что именно Тиана должна стать храном нашего рода. Мол, раз уж при жизни она была настолько предана ему, то и после смерти продолжит служить. Первый же маг, к которому отец обратился с этой просьбой, возмущенно отказался. Но золото способно на многое, если не на все. Правда, в ходе ритуала что-то пошло не совсем так.
И Абальд замолчал, с улыбкой глядя на собаку, которая деловито била себя по бокам хвостом.
— Что именно пошло не так? — поинтересовалась я, уже догадываясь, каким будет ответ.
— По всей видимости, маг, которому поручили это дело, вытянул из мира теней сразу две души, — пояснил Абальд. — И каким-то образом это все оказалось заключено в призрачную оболочку собаки. Так Тиана получила скверный нрав сварливого старика и способность говорить.
— Сам ты сварливый старик, — огрызнулась собака, при этом миролюбиво нахлестывая себя хвостом по бокам. — Говори, зачем звал?
— Покарауль его. — Абальд кивком показал на Гарольда, все еще лежащего без сознания в кресле. — Если начнет приходить в себя — позовешь. А мне надо приготовить одну мазь. Думаю, одними чарами тут не обойтись.
— Достал ты меня своими поручениями, — огрызнулась собака, но послушно села у кресла и уставилась на некроманта влажным взором.
— А можно мне пойти с тобой? — нерешительно попросила я целителя, который уже отправился к выходу из гостиной.
Если честно, меня совершенно не прельщала мысль остаться наедине с некромантом, зараженным ядом отродья бога-пасынка. Вдруг Гарольд очнется и мгновение ока развеет чары Абальда? Боюсь, мне тогда придется несладко. Наверняка он захочет отыграться на мне за то, что я не попыталась ему помочь и не остановила Абальда. Хотя, с другой стороны, — а что я могла сделать? Или мне надлежало кинуться на целителя с кулаками и попытаться выцарапать ему глаза?
По всей видимости, моя робкая просьба удивила Абальда. Он даже споткнулся от неожиданности и удивленно посмотрел на меня через плечо.
— Пойти со мной? — переспросил он. — А ты разве не хочешь остаться рядом со своим… — Тут он замялся на неуловимый миг, видимо, пытаясь подобрать какое-нибудь вежливое и необидное определение для моих взаимоотношений с Гарольдом. Потом завершил: — Разве ты не хочешь остаться рядом со своим возлюбленным?
— Возлюбленным? — невольно повторила я.
Н-да, любого слова ожидала, только не этого. Любовь — совершенно не то чувство, которое я испытываю к некроманту.
— Так, — протянул Абальд, от внимания которого вряд ли укрылась моя горькая усмешка, и поманил меня пальцем. — Так и быть, пошли. Сдается, я не совсем верно понял рассказ приятеля. И потом, есть одна вещь, которую я хочу уточнить у тебя. А то Гарольд начал кричать и не дал тебе договорить. Тогда как кое-что в твоих словах меня удивило.
Повторять приглашение ему не понадобилось. Я кинулась за ним с такой поспешностью, что едва не наступила на призрачную собаку, которая как раз обходила кругом кресло, выискивая удобное местечко, чтобы прилечь.
— Молодежь, — недовольно рявкнула Тиана, поспешно отскочив с моей дороги, будто я могла причинить какой-нибудь вред призраку. С сарказмом добавила мне вслед: — Смотрите, не шалите там. Нашему роду только незаконнорожденных отпрысков не хватает. Тем более что человеческих детенышей как-то не принято топить, как нежелательных щенят.

* * *

Как оказалось, под рабочий кабинет вира Абальда было отведено все пространство второго этажа. Когда я поднялась вслед за целителем по лестнице, то от удивления замерла на месте не в силах поверить глазам. Здесь не было никаких комнат и перегородок. Более того, крыша оказалась сделана из какого-то прозрачного материала, который пропускал солнечный свет морозного дня. И опять-таки я заметила магические искорки, словно Абальду было мало солнца в этот безоблачный день.
— Впечатляет? — с плохо скрытыми нотками гордости спросил меня Абальд, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Я опомнилась и прикрыла рот, который держала неприлично раззявленным. Еще раз огляделась, на сей раз изучая обстановку.
И вновь меня ожидало очередное потрясение. Здесь почти не было мебели. Лишь у дальней стены стоял письменный стол и одинокое кресло. И все. Никаких шкафов, никаких диванов. На полу — пушистый ковер приятного бежевого цвета. И прямо на нем в самых неожиданных местах грудой свалены подушки.
— Это моя комната для раздумий, — пояснил Абальд, без особых проблем разгадав причину, по которой я снова открыла рот. Подумал немного — и бухнулся в ближайшую гору подушек, со вздохом наслаждения вытянув перед собой длинные ноги.
Я не рискнула последовать его примеру, памятуя о том, что на мне платье. Боюсь, при попытке сесть прямо на пол оно задерется до самых ушей или же сильно помнется. Вот будет мне веселье объяснять Гарольду, что я не занималась ничем предрассудительным с его приятелем!
— Итак, дружище Гарольд спас твоего брата? — без предисловий начал расспрашивать меня Абальд, словно не замечая, что я смущенно переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя несколько глупо.
Я стою, он сидит. Такое чувство, будто я вернулась в детство, и суровый воспитатель сейчас будет отчитывать меня за какую-нибудь детскую шалость.
— Какую плату он потребовал? — прямо спросил целитель.
Я покраснела, но нашла в себе силы не отвести взгляда от Абальда. Кашлянула и твердо сказала:
— По-моему, тебя это не касается!
— О! — Абальд недовольно качнул головой. Прошептал себе под нос: — Гарольд, Гарольд, ты меня разочаровал. — После чего уже громче: — Даже твоя удивительная схожесть с его погибшей женой вряд ли может извинить поступок моего друга. Надеюсь, это было по взаимному согласию?
— Это тебя не касается! — гневно повторила я, беспомощно чувствуя, как пятна волнения начали распространяться не только по моему лицу, но и по шее и груди.
— Но ты осталась с ним. — Абальд пожал плечами, в очередной раз пропустив мои слова мимо ушей. — Получается, тебе понравилось?
И тут я взорвалась. Наверное, потаенное раздражение слишком долго копилось во мне. Не буду скрывать, необходимость постоянно сдерживать свои эмоции и делать вид, будто меня все устраивает в моем новом унизительном положении, давалась мне чрезвычайно тяжело. И вот теперь я принялась изливать свой гнев на целителя, который на удивление спокойно слушал меня, не делая никаких попыток прервать.
— Тебе хорошо судить со стороны! — Я сжала кулаки. — Сидишь тут в тепле, горя не знаешь! А я с братом!.. Соседи даже хлеба для нас жалели. Порой я готова была залезть в печку целиком, лишь бы согреться. Вечная нужда, вечные холод и голод. А потом Дирк заболел огненной лихорадкой… Понятия не имею, где он ее подхватил. Знаешь, как я боялась за него? Как не спала ночами, прислушиваясь к каждому его вздоху и гадая — доживет ли он до утра?! И никому, ни одной живой душе не было до нас дела! Гарольд хотя бы не прошел мимо, когда я замерзала у ворот его дома. А потом он предложил мне остаться у него до весны. Разве могла я отказаться? Разве могла отправить своего брата опять в этот ледяной ужас? И не смей меня осуждать!
Я резко отвернулась, ощутив, как по моим щекам начали струиться горячие слезы. Не хочу, чтобы Абальд видел, как я плачу! Все равно сочувствия от него вряд ли дождешься. И потом, жалость унижает.
Воцарилась тишина. Такая полная и всеобъемлющая, что я слышала, как магические искры негромко гудели, неторопливо плавая по комнате.
— Гарольд видел, в каких условиях ты и твой брат жили? — внезапно осведомился Абальд.
Я кивнула, с поспешной злобой утирая кулаком слезы и пока не рискуя повернуться к нему.
— Он ведь забирал Дирка из той лачуги, — глухо проговорила я, стараясь не расплакаться еще горше. — Я… У меня был жар, я сильно простыла. Наверное, если бы не его помощь, то я бы тоже погибла.
— Ясно, — отозвался Абальд.
После вспышки ярости мне было стыдно посмотреть на него, поэтому я не видела выражения лица целителя. Но его голос прозвучал так, будто он сам готов был расплакаться.
— Ты сказала, что книга, посвященная ритуалам вызова мертвых, лежала у Гарольда на столе, — внезапно переменил тему разговора Абальд. — Это действительно так, или ты лукавила?
— Конечно, это так! — с досадой отозвалась я. — Честное слово, я не рылась в вещах Гарольда, что бы он там ни думал на этот счет! Да, я виновата, что вошла в его кабинет без спроса. Но…
— Кто был в доме в этот момент? — оборвал мои очередные попытки хоть как-то оправдаться Абальд.
— Мой брат и Найра. — Я удивленно пожала плечами, не понимая, почему он так привязался к этой книге. — Служанка легла вздремнуть…
— Откуда ты это знаешь? — опять перебил меня Абальд. — Ты это видела?
— Она так сказала. — Мое недоумение этим странным допросом все возрастало и возрастало.
Слезы тем временем высохли, и я рискнула взглянуть на Абальда, гадая, что бы могли означать его настойчивые вопросы.
Целитель по-прежнему полусидел-полулежал в ворохе подушек, положив локоть на пол и удобно устроив подбородок на раскрытой ладони. Его глаза были задумчиво прикрыты, а пальцами свободной руки он нервно постукивал себя по колену.
— Как-то все это очень непонятно, — после долгой паузы резюмировал он. — Я бы даже сказал — пугающе…
Я с интересом ожидала продолжения. Что именно ему показалось пугающим в моем рассказе?
— Есть целый ряд моментов, которые меня очень смущают в твоей истории, — проговорил Абальд, еще быстрее и резче принявшись барабанить по колену. — Во-первых, огненная лихорадка. Вообще-то, вопреки расхожему мнению, ею невозможно заразиться. Целители в курсе, что это заболевание практически наверняка имеет магическую природу. То бишь чаще всего его насылают, как насылают сглаз или проклятье. Интересно, кому бы мог настолько помешать твой брат?
Я испуганно охнула, когда до меня дошел весь смысл сказанного Абальдом. Если все сказанное им правда, то получается, Дирка пытались убить!
— Гарольд не целитель, точнее, как целитель он весьма неплох, но все же основной своей профессией считает некромантию. — Абальд позволил себе слабую быструю усмешку. — И зря, на мой взгляд. Будучи целителем, он бы принес обществу куда больше пользы. Впрочем, ладно. Это так, мысль вслух. Однако про эту особенность огненной лихорадки он наверняка в курсе. Он не стал тебе об этом рассказывать, не желая огорчать. Но… Говоря откровенно, его поведение в этой ситуации меня вообще крайне неприятно удивило. Да, ты до безумия похожа на крошку Хельгу, но…
Абальд осекся и благоразумно не стал договаривать, заметив, как я нахмурилась.
— Ладно, не суть, — миролюбиво заключил он. — Но это далеко не основное, что мне не понравилось в твоем рассказе. Куда больше меня насторожило то, что, по твоим словам, столь опасная книга лежала у всех на виду. Увы, Гарольд не поразил меня благородством, но он далеко не дурак. Тем более однажды боги его жестоко наказали за проявленную беспечность. Ни за что и никогда он бы не совершил вторую такую же ошибку. И почему Найра вдруг решила вздремнуть днем? Насколько я помню, она частенько заказывала через Гарольда у меня сонные капли, поскольку страдает от бессонницы. Что-то тут не то.
— Я не обманываю, — негромко сказала я. — Я в самом деле…
— Да я верю тебе! — Абальд раздраженно махнул рукой. — Потому и говорю, что эта история меня пугает. По всему выходит, что…
Он не договорил фразу. Точнее, не успел. Потому как прямо у его ног вдруг засеребрилось облачко, быстро материализуясь в уже знакомую мне собаку.
— Там! — Тиана зарычала, пуская клоки белой призрачной пены из пасти. — Хозяин, там!.. Быстрее!
Абальду не пришлось повторять дважды. Неуловимым движением он вскочил на ноги и ринулся к лестнице. Прогрохотали по ступенькам его торопливые шаги — и все затихло.
Обмирая от ужаса, я со всей возможной скоростью поспешила за ним. О небо, что еще произошло? Неужели Гарольд в действительности не уничтожил то отвратительное создание, и оно каким-то образом пробралось сюда, желая закончить начатое?

* * *

— Крайне досадное происшествие.
Абальд стоял посредине гостиной и озадаченно глядел на опрокинутое кресло, в котором совсем недавно оставил под действием чар Гарольда. Полагаю, не стоит упоминать о том, что самого некроманта здесь не было. И распахнутая настежь входная дверь, через которую ветер задувал снежинки и ледяной воздух, недвусмысленно указывала, куда он мог исчезнуть.
Ежась от порывов сквозняка, я отправилась в прихожую, намереваясь закрыть дверь. Эдак и простудиться недолго. А возможно, Гарольд никуда не сбежал, а просто стоит на крыльце, желая немного прийти в себя после произошедшего. Свежий воздух наверняка остудит его горячую голову и…
— Стоять! — ударил меня в спину злой повелительный окрик.
От неожиданности я даже подпрыгнула. Неверяще оглянулась. Это Абальд мне крикнул? Ничего себе! Какие повелительные нотки, однако, прорезались в его голосе. А сразу и не скажешь, что целитель, производящий впечатление хрупкого и достаточно изнеженного создания, способен на подобное!
Абальд поманил меня пальцем, и я почему-то послушно подошла к нему, даже не вздумав возмутиться или что-нибудь спросить. Синие глаза мужчины сейчас пылали таким огнем, что казалось немыслимым спорить с ним.
— Тиана, ищи! — скомандовал тем временем целитель, на всякий случай положив руку мне на плечо. Словно боялся, что я убегу от него.
Я могла бы возмутиться его жесту, сказать, что мы не настолько хорошо знакомы, поэтому ему надлежит немедленно отойти от меня подальше. Но не стала этого делать. Приятная теплая тяжесть ладони целителя успокаивала. И почему-то его поведение выглядело очень естественным для меня, без всякого потаенного умысла и какой-либо интимной подоплеки.
— Тебе надо — ты и ищи, а то ишь раскомандовался! — огрызнулась призрачная собака, но послушно опустила нос и принялась деловито обнюхивать комнату. Быстро миновала гостиную, выскочила в прихожую и села на пороге заснеженного крыльца, издав тонкий заунывный вой.
Абальд глубоко вздохнул. Я украдкой поглядывала на него, но никак не могла понять, какие эмоции в нем вызвало бегство лучшего друга. С одной стороны, его лоб избороздили глубокие морщины, губы были сложены в неприятную гримасу. Но где-то на самом дне зрачков тлело странное чувство, более всего напоминающее мрачное удовлетворение. Словно он был рад, что Гарольд покинул дом, а не поджидал приятеля в гостиной, освободившись от чар.
— Активируй защиту! — отрывисто приказал Абальд.
— Как ты мне надоел! — тоскливо огрызнулась Тиана.
Следующий поступок псины поверг меня в шок. Она вдруг подняла заднюю лапу и обильно пометила порог.
Естественно, перед нами была не обычная собака, а призрак ее. Поэтому никакой лужи на полу не образовалось. Дверной проем вдруг заволокло белой непрозрачной пеленой, которая вдруг ослепительно вспыхнула, заиграла всеми цветами радуги — и исчезла, словно ее никогда и не было.
— Так-то лучше, — проворчал Абальд. Пояснил в ответ на мой изумленный взгляд: — Теперь я могу закрыть дверь, не опасаясь, что из-за порога на меня нападет какое-нибудь чудовище и утянет в свое логово, где вспорет мне живот и пожрет внутренности.
— Но сейчас ведь день, — робко заметила я. — Разве отродья бога-пасынка…
Однако Абальд меня уже не слушал. Он отправился к двери, что-то бормоча себе под нос о том, что больше никогда и никого не впустит в свой дом. А то ишь — даже лучшие друзья такое могут выкинуть.
Стоило целителю приблизиться к порогу, как со стороны крыльца на него бросилась какая-то темная размытая тень. Миг — и целитель, не удержавшись на ногах, полетел на пол. И Тиана залилась громким заливистым лаем, бестолково мечась вокруг дерущихся и мешая мне увидеть, что, собственно, происходит.
— Ты! — вдруг завопил новый неприятель почему-то голосом моего брата Дирка. — Не смей трогать мою сестру! Ты, черный мерзкий колдун, отпусти ее!
Это на самом деле Дирк? Я испуганно охнула. Как раз в этот момент Тиана перестала навязчиво мельтешить и с размаха уселась на пол чуть поодаль, принявшись отчаянно чесаться, что, по всей видимости, означало крайнюю степень ее изумления. И я увидела, что на Абальде действительно сидит мой брат и изо всех сил месит бока целителя маленькими остренькими кулачками. Благо, что последний не делал попыток дать сдачу, на удивление терпеливо снося удары моего братца, словно понимал, что его противник слишком мал.
— Дирк? — позвала я. — О небо, Дирк, как ты здесь оказался?
Брат поднял голову и посмотрел на меня, прежде поправив сползшую на лоб шапку, которая ему была явно велика.
— Хеда? — переспросил он и наконец-то перестал лупить Абальда. — Это ты?
— Молодой человек, прошу, слезьте с меня! — приглушенно приказал Абальд и с болезненным кряхтением добавил: — А потом уже выясняйте свои семейные проблемы!
— Он тебя обижал? — с подозрением осведомился Дирк, не торопясь выполнить просьбу несчастного целителя. И тут же, не дожидаясь моего ответа: — Да я его сейчас!..
— Так! — грозно рявкнул Абальд, видимо, сообразив, что на него сейчас обрушится новый град тычков, пинков и щипков.
Я так и не поняла, как он это сделал. Но в следующее мгновение вдруг оказалось, что я уже смотрю на стоящего Абальда, который без малейшего усилия в вытянутой руке держал моего брата за шиворот.
— Ты!.. — Дирк несколько раз мотнул в воздухе ногами, безуспешно пытаясь лягнуть противника. А затем вдруг ловко вывернулся из огромного, не по размеру полушубка и кинулся ко мне. С разбега врезался в меня, отчего я с трудом удержалась на ногах, с силой обнял и громко, отчаянно зарыдал.
— Да я его даже пальцем не тронул! — смущенно принялся оправдываться Абальд, должно быть, испугавшись, что каким-то образом причинил боль Дирку. — Честное слово! Хотя он меня всего исколошматил! Маленький, а дерется будь здоров!
— Я сама видела, что ты его не тронул, — поторопилась я успокоить расстроенного целителя, гладя брата по растрепанным волосам. Задумчиво добавила: — Но как он здесь очутился? Не понимаю, когда мы с Гарольдом пошли к тебе, Дирк еще спал…
— Я проснулся оттого, что в кабинете кто-то шуршал, — перебил меня Дирк, по-прежнему прижимаясь ко мне. — Вообще не понял, где я и почему нахожусь в какой-то незнакомой комнате. Решил выйти в соседнюю и спросить, что со мной случилось. Но…
Дирк наконец-то отлепился от меня и округлившимися от ужаса глазами уставился мне в лицо.
— Там была Найра, — пробормотал он. — Я узнал голос этой старой ведьмы. Она шептала себе под нос… всякое. И мне стало так страшно!
— Не выдумывай, Дирк. — Я досадливо поморщилась. — Почему ты оскорбляешь Найру? Она была так добра к тебе…
— Она — ведьма! — упрямо мотнув головой, повторил Дирк, глядя на меня исподлобья. — Глаза у нее злые. Я ничего тебе не говорил, не хотел расстраивать.
— Что именно она бормотала в кабинете? — перебил его Абальд. — Ты запомнил?
— Да я особо не вслушивался, — смущенно признался Дирк. — Испугался, что она откроет дверь и увидит меня, поэтому поспешил вернуться в кровать. Какую-то чушь про книгу и про жирного червяка на крючке. А еще постоянно повторяла одну фразу: «Кеймон будет рад». Кто такой Кеймон? Чушь какая-то!
Я почувствовала, как мое сердце пропустило несколько ударов, а потом зачастило вдвое, а то и втрое быстрее обычного, колотясь так сильно, будто пыталось пробить грудную клетку изнутри. Кеймон? Зато я знаю это имя. Кеймон Регас, следователь и племянник королевского наместника, которого я упорно продолжала считать причастным к гибели моих родителей.
— Ничего не понимаю, — прошептала я.
— Ты знаешь это имя? — забеспокоился Абальд.
Он как раз захлопнул входную дверь, через которую ветер продолжал вдувать в прихожую все новые и новые порции снега. После чего едва заметно стукнул по косяку пальцами, сложенными в щепоть, видимо, пробудив очередное охранное заклинание. И только после этого обернулся ко мне и выжидающе вскинул бровь.
— Я знаю только одного Кеймона, — пробормотала я, с удивлением глядя, как за спиной целителя на двери расцветает огненный цветок каких-то чар. — Но, право слово, не понимаю, какое отношение служанка Гарольда может иметь к королевскому следователю, который принес в наш дом известие о раскрытом заговоре и обвинил нашего отца в предательстве.
— О, так вот о ком она говорила! — прошипел Дирк, и по его лицу пошли пятна гнева. Мальчуган гневно выплюнул, выпрямившись и сжав кулаки: — Ведьма! Я же говорю — ведьма! И вчера…
На этом месте он неожиданно осекся и испуганно шлепнул себя по губам, словно наказывая за что-то.
— Что случилось вчера? — тут же ухватился за обрывок фразы Абальд, широким приглашающим жестом предложив нам перейти в гостиную.
— Я даже не знаю, стоит ли говорить, — едва слышно произнес Дирк, и я поняла, что на самом деле он напуган. Очень сильно чего-то боится, как будто Найра могла услышать его слова и наказать.
Абальд покачал головой, наверное, подумав о том же. Коротко свистнул, и Тиана, все это время смирно сидящая чуть поодаль, неохотно приподняла одно ухо.
— Что надо? — сварливо осведомилась она. — Мне этого мальчугана укусить, что ли?
Дирк удивленно обернулся на новый голос. По всей видимости, раньше он не замечал храна, поскольку был слишком занят то дракой с Абальдом, то разговором со мной. В следующее мгновение его глаза восторженно округлились, и мой брат во всю мощь легких потрясенно завопил:
— Призрак! Призрак собаки! Призрак говорящей собаки!
Я невольно усмехнулась. Ну надо же, а ведь моя реакция на появление Тианы была точно такой же. Только я не кричала, но мысленно подумала о том же и в такой же последовательности.
— Это мой хран, — важно заявил Абальд, проигнорировав стоящее неподалеку кресло и опять без особых церемоний опустившись прямо на пол. — Ты знаешь, что храны призваны защищать род и дом. Так вот, уверяю тебя: Найра, будь она хоть трижды ведьмой, и носа не сунет в мое жилище. А если сунет, то Тиана ее знатно потреплет. Веришь мне?
Я скептически поморщилась, но не стала вмешиваться в разговор. Абальд лукавил. Храны не в силах причинить вред смертным. Точнее, они способны напугать, предупредить хозяев об опасности, но не могут дать непосредственного отпора. Вспомнить хотя бы, как металась по комнатам особняка наша несчастная Арта, когда меня и брата вышвыривали прочь из дома. И она ничего не смогла противопоставить наглым пришельцам. Хотя визга и шума от нее было предостаточно.
Но Дирк вряд ли заподозрил обман в словах целителя. В самом деле, тогда он был слишком потрясен, раздавлен смертью родителей и последующей суматохой, потому вряд ли обращал внимание на поведение Арты. Он опять восхищенно уставился на собаку, которая ответила ему угрюмым взглядом, и воссиял радостной улыбкой.
— Тогда скажу, — наконец решился Дирк. — Если ты обещаешь, что Найра меня здесь не достанет.
— Не достанет, — важно подтвердил Абальд.
— В общем, я прикорнул в ее комнате, — проговорил Дирк. — Помнишь, Хеда, она сказала, будто тоже немного подремлет? Так вот, она даже не подумала ложиться. Сидела на своей кровати и все наверх поглядывала. А я вот задремал, но потом меня словно ударил кто-то. Я аж подскочил на кровати и понял, что очень хочу тебя увидеть. Нет, даже не так. Мне было надо тебя увидеть! Очень надо! Аж слезы почему-то на глаза навернулись. Я кинулся было к двери, а Найра… — Дирк опять запнулся. Посмотрел на Абальда, который совершенно спокойно слушал его откровения, словно не видел в них ничего странного или противоречивого, и негромко сказал: — Только не смейся! Она не встала с кровати, даже пальцем не пошевелила. Но меня словно откинуло от двери. Найра посмотрела на меня — и я забился в угол. Мне никогда в жизни не было настолько страшно! Хеда, мне стыдно, но я едва не обмочил себе штаны. Сидел и трясся в углу, пока Найра к чему-то прислушивалась. А потом она встала и вышла, обронив мне — мол, если такой смелый, то попробуй сбежать от меня через окно. Ну я и попробовал. А дальше вообще ничего не помню.
— Ты сильно повредил себе запястья, когда выбирался из комнаты Найры, удивительно, как вообще выжил, — сказала я, больше всего желая сейчас осторожно потрогать лоб брата — не поднялся ли у него жар. Виновато посмотрела на Абальда и извиняющимся тоном протянула: — Прости. Наверное, у него в голове все перемешалось. Очень много потрясений выпало на его долю. То огненная лихорадка, то сильная кровопотеря.
— Мальчик, покажи мне запястья! — попросил Абальд, и я внезапно поняла, что он верит Дирку. Верит ему от первого до последнего слова, хотя мне казалось, что брат говорит полную чушь.
— Меня зовут Дирк, — машинально представился брат. Шагнул к целителю и послушно вытянул перед собой обе забинтованные руки.
Абальд, который по-прежнему восседал прямо на полу, бережно размотал повязки и уставился на ровные линии шрамов, которые отныне и навсегда будут украшать кожу моего брата.
Я не смогла сдержать любопытства и тоже шагнула вперед. Довольно качнула головой. А Гарольд неплохо потрудился! Ниточки шрамов выглядят хорошо и давно зажившими. И не скажешь даже, что менее суток назад мой брат едва не истек кровью.
— Странно, — почти не разжимая губ, вдруг обронил Абальд и провел указательным пальцем по запястьям Дирка — сначала по одному, а потом и по другому.
— Щекотно! — хихикнул тот, но продолжил стоять прямо, а его руки вдруг окутались легким сиреневым облаком, которое, впрочем, почти сразу развеялось без следа, будто только привиделось мне.
— Очень странно, — добавил Абальд, мрачнея на глазах.
— Что именно? — не выдержав, спросила я.
— Слишком ровные шрамы, — пояснил целитель, продолжая напряженно вглядываться в запястья Дирка, но больше не прикасаясь к ним. — Видишь? Словно раны нанесли быстрым сильным ударом, воспользовавшись ножом с очень острым лезвием. Если бы твой брат действительно поранился разбившимся стеклом, то раны были бы совсем другими. Ладно, я бы мог предположить, что Дирк действительно разрезал вены, когда выбирался из комнаты. Но почему порезы выглядят настолько одинаковыми на обеих руках?
— Это Найра сделала! — убежденно заявил Дирк. — Я же говорю: она старая ведьма! Наверняка каким-либо образом зачаровала стекло.
— Ну хватит! — всерьез рассердилась я. — Найра была так добра к нам, а ты ее огульно обвиняешь во всяких ужасах…
Правда, почти сразу запнулась. Перед моим мысленным взором встал тот жуткий день, когда я пришла к дому Гарольда молить некроманта о милости и спасении для брата. Найра, выбивающая половик на крыльце. Она ведь не могла не видеть, насколько легко я одета, но даже не подумала предложить войти и подождать ее хозяина в тепле. И еще… Почудилась ли мне на ее устах торжествующая злая усмешка, когда она разворачивалась, чтобы вернуться в дом?
— Кажется, это заразно, — пробормотала я и умоляюще посмотрела на Абальда, ожидая, что целитель сейчас рассмеется и посоветует Дирку выпить какого-нибудь успокаивающего отвара.
Но тот лишь усердно хмурил брови, о чем-то глубоко задумавшись.
Дирк, убедившись, что его пораненные руки больше не интересуют целителя, без спроса подошел к столику с напитками. Принялся откупоривать бутылку за бутылкой, подозрительно принюхиваясь к содержимому.
— О, лимонад! — обрадовался он и тут же щедро плеснул себе в ближайший бокал, когда я лишь немо разевала рот, пораженная его невоспитанностью и наглостью.
— Дирк! — прошипела я, ожидая, что Абальд непременно взорвется от возмущения, когда увидит, как в его доме бесцеремонно хозяйничают. Вон, как раз поднял голову и посмотрел на Дирка. Ох, какой сейчас крик поднимется!
— Мне тоже плесни, — спокойно попросил целитель. Дождался, когда Дирк вручит ему бокал, после чего спросил: — Ну а как ты, молодой человек, попал сюда? Итак, ты проснулся, услышал, как в соседней комнате хозяйничает Найра, так испугавшая тебя накануне, поспешил вернуться в кровать. А дальше?
— Она ушла куда-то. — Дирк пожал плечами и вручил мне третий бокал с напитком, искрящимся веселыми пузырьками газа. — Я подождал немного. Услышал, как пропели входные чары, и понял, что она вообще покинула дом. Второго такого шанса мне могло не представиться. Натянул на себя штаны и рубаху, кубарем скатился по лестнице, похватал первую попавшуюся теплую одежду — и рванул сюда.
— Вот это меня удивляет больше остального! — Абальд повелительно поднял указательный палец, оборвав объяснение моего брата. — Как ты узнал, где надлежит искать сестру?
— Я просто знал, куда надо идти. — Дирк удивленно хмыкнул. — Я всегда знаю, где она и что с ней. Стоит мне закрыть глаза — и я вижу ее.
— А другие предметы или людей ты, случаем, не умеешь находить? — полюбопытствовал Абальд.
— Конечно, умею, — к моему величайшему изумлению равнодушно подтвердил Дирк. — Скажи мне, что хочешь найти, — и я приведу тебя к этой вещи.
— Н-да? — Абальд с сомнением пожевал губами и вдруг с азартом воскликнул. — А давай проверим! Найди мне… э-э-э… Ну, к примеру, перстень. Такой массивный, очень дорогой и очень безвкусный с просто-таки неприличных размеров рубином посредине. Давным-давно его не видел. Думаю, что Чада, ну, та женщина, которая у меня прибирается, его стащила. Да ладно, не жалко, в принципе. Все равно другую несчастную на роль моей служанки я вряд ли найду.
Я думала, что Дирк смутится и скажет, будто шутка слишком далеко зашла. Но мой брат вдруг зажмурился, более не вслушиваясь в трескотню целителя, на пару мгновений замер, после чего ткнул пальцем в дальний угол прихожей. Как раз там, где вальяжно разлеглась Тиана, пользуясь тем, что про ее присутствие все позабыли.
— Что? — недовольно заворчала собака. — Я никаких перстней не крала! Делать мне больше нечего.
— Под шкафом с какими-то плесневелыми вениками, — сказал Дирк и рукавом вытер со лба испарину, выступившую настолько обильно, будто он не стоял спокойно на месте, а долго и упорно выполнял какую-то опасную работу.
— Это не плесневелые веники! — оскорбленно фыркнул Абальд, без малейших проблем поняв, о чем говорит мой брат. — Это сбор чрезвычайно редких и ценных трав, запах которых отгоняет злых духов. А откуда ты, собственно…
Целитель не завершил вопроса, который и без того был очевиден. Откуда Дирк узнал, что находится в том шкафу? Ведь он закрыт!
Абальд недоверчиво покачал головой, встал с пола и неохотно отправился проверить предположение Дирка. Пинком согнал с места Тиану. Его нога прошла сквозь призрачную псину, вряд ли причинив ей какой-либо вред. Но Тиана зло заворчала, клацнула клыками в воздухе и поспешила перебраться в другой угол прихожей.
— Ну-с, посмотрим, — с кряхтением проворчал Абальд, опустившись перед шкафом на колени и принявшись шарить под ним. Измученно пошутил, как-то странно побледнев: — Надеюсь, никакая крыса меня за палец не цапнет.
Но почти сразу замолк и изумленно округлил глаза. Вытащил руку из-под шкафа и раскрыл ладонь, на которой красовался перстень. Именно такой, как Абальд его и описал чуть ранее: большой, уродливый и наверняка безумно дорогой.
— Ну надо же! — воскликнул Абальд. После чего в упор посмотрел на слегка зарумянившегося от смущения Дирка.
— Теперь ты мне веришь? — спросил тот, горделиво вскинув голову.
— Не то слово, — произнес целитель и вернулся на место. Опять растянулся прямо на полу, улегшись на живот и легкомысленно заболтав в воздухе ногами.
— Почему ты так не любишь сидеть в кресле? — не выдержав, спросила я. Хмыкнула. — Ты прям как твой хран. Люди на то и люди, чтобы не лежать на полу без дела. Или ты и спать предпочитаешь без кровати?
— Если честно — да, — без малейшего стеснения признался Абальд. — Видишь ли, Хеда, под кроватями, креслами и прочими предметами обстановки очень любит прятаться всякая мерзость.
Я обменялась с братом быстрыми изумленными взглядами. О чем это он?
— Ну, ты никогда не просыпалась ночью от чувства, будто в комнате есть еще кто-то? — спросил Абальд. — Кто-то, кто смотрит на тебя и чего-то ждет?
— Если честно, нет, — призналась я.
— А вот я просыпался, — грустно признался Абальд. — Более того, я точно знаю, что этот кто-то предпочитает жить под кроватью. И однажды он может затащить меня в свою обитель. Поэтому я предпочитаю, чтобы в комнате не было никаких укромных щелей. Вот, например, на креслах, где ты и Дирк сейчас расположились, нет ножек. Я приказал их спилить давным-давно, когда в мой дом могли войти не только Чада и Гарольд. — Помолчал немного и добавил чуть слышно: — Впрочем, отныне Гарольду вход ко мне заказан.
Я не удержалась от искушения проверить слова целителя. Встала было, но Дирк успел прежде меня. Скатился с подлокотника, на котором расположился после впечатляющей демонстрации своих талантов, рухнул на колени и с любопытством уставился под кресло.
— Ого, а ведь он прав! — воскликнул он. — Хеда, тут нет ножек! Поэтому они такие низкие.
— Да и Чаде убираться проще, — поторопился добавить Абальд, заметив, как я на него уставилась. — Не надо, стоя на коленях, орудовать тряпкой, вытирая пыль в труднодоступных местах.
— Чудной ты какой-то, — протянула я, невольно передернув плечами.
— Гарольд бы сказал грубее. — Абальд грустно улыбнулся. — По его мнению, я псих последний и параноик. Но мне так проще жить. Намного проще, хотя не сказал бы, что я чувствую себя в совершенной безопасности.
Имя некроманта особенно гулко прозвучало в этой почти пустой комнате. Почти сразу воцарилось напряженное молчание.
За всеми этими перипетиями я умудрилась совершенно забыть про стремительное и очень неожиданное бегство некроманта! А ведь мне, по всей видимости, надо вернуться в его дом.
От этой мысли мне стало действительно страшно. Если Абальд прав, и его друг на самом деле заражен ядом отродья бога-пасынка, то не хочется даже думать, насколько опасным может быть мой визит. Пожалуй, намного лучше и безопаснее мне будет вернуться в свою крохотную промерзшую лачугу. Правда, Дирка жалко. Но в любом случае, если он рассказал правду о Найре, то дом некроманта отныне закрыт для нас обоих.
— Гарольд, — задумчиво протянул себе под нос Абальд и отправился к столику с напитками.
Судя по тяжелому винному запаху, который поплыл по комнате, когда он распечатал бутылку, в этот раз целитель решил пригубить что-то явно крепче лимонада. Он не стал утруждать себя поиском чистого бокала, просто сделал несколько глотков прямо из горлышка. Затем отошел к окну, за которым уже пламенело закатное солнце, и замер, невидяще уставившись на что-то, мне невидимое и неведомое.
— Мы ведь не вернемся в тот дом, правда, Хеда? — обеспокоенно спросил Дирк, мгновенно перестав улыбаться. Опять притулился на подлокотнике моего кресла и обнял меня, положив голову на плечо.
Я скорбно поджала губы. Опять холод, опять голод. И все зря. Моя сделка с совестью, то, что я продала свое тело некроманту…
— Конечно, мы не вернемся туда, — проговорила я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно бодрее и веселее. Звучно чмокнула Дирка в макушку, заверив: — Не переживай. Что-нибудь придумаю.
— Придумаем, — поправил меня Абальд. С тяжким вздохом глянул на меня через плечо, обронив: — Или ты думаешь, что я выгоню вас из своего дома навстречу отродью бога-пасынка? Да легче и милосерднее мне самому будет перерезать вам горло. — Подумал немного и добавил со зловещей улыбкой: — К тому же кровь маленьких невинных мальчиков используется для создания огромного количества целебных снадобий.
Дирк вздрогнул всем телом, но почти сразу расхохотался, видимо, сочтя слова своего нового знакомого за шутку.
Беда заключалась лишь в том, что мне было абсолютно не до смеха. Я уже на знала, могу ли кому-нибудь верить в этом столь жестоком мире.

* * *

Закат отгорел, но в доме Абальда не стало темнее. Напротив, он зажег еще множество магических искр, явно не понимая, что это просто расточительно и глупо. Затем обошел дом, в каждой комнате задвигая плотные бархатные гардины. При этом он слишком старательно не смотрел во мрак, плещущийся снаружи.
Я наблюдала за его действиями со странной смесью веселья, удивления и раздражения. Чего он так боится? Неужели на него в самом деле некогда напало одно из созданий бога-пасынка, после чего Абальд обзавелся столь необычными привычками?
Но почти сразу я выкинула все посторонние мысли из головы, занявшись приготовлением обеда, а скорее, учитывая позднее время, ужина. Правда, в леднике на кухне, где посредством магического заклинания поддерживалась определенная температура, я нашла почти полную кастрюлю какой-то подозрительно студенистой жидкости с вмурованными в нее кусками вареного мяса. По словам Абальда, это был суп, приготовленный накануне Чадой. По-моему, женщина, по мере сил и возможностей приглядывающая за домом, просто решила не утруждать себя и сделала в одной посудине сразу и первое, и второе. Хорошо еще, что не полила сверху ничем сладким, решив таким незамысловатым образом возместить отсутствие десерта.
Впрочем, тут же в леднике я обнаружила несколько отличных сочных отбивных, только дожидающихся, когда их положат на раскаленную сковородку. А в погребе, где тоже царил яркий свет, было достаточно овощей для приготовления рагу. И я мысленно поблагодарила мою мать, которая частенько заставляла меня помогать на кухне. Как она любила повторять, каждая особа женского пола должна уметь готовить, неважно, крестьянка ли она или потомственная аристократка. Любой мужчина оценит по достоинству, если его избранница сумеет вкусно накормить его.
То и дело на кухню, привлеченные ароматными запахами, заглядывали то Абальд, то Дирк. Пару раз даже забегала Тиана, которая, если судить по приглушенному рычанию, вырывающемуся из ее пасти, отнеслась к нашему затянувшемуся визиту с явным неодобрением. Но псина помалкивала, да и я была не настроена на разговоры. Слишком о многом мне нужно было подумать. И чистка овощей подошла для этого наилучшим образом.
Итак, моя надежда в тепле и сытости дождаться весны провалилась. Понятия не имею, что случилось с Гарольдом, но в его жилище я точно не вернусь. По крайней мере, до тех пор, пока он не излечится от яда. Про Найру и ее пугающее необъяснимое поведение вообще промолчу. А еще меня очень беспокоили слова Абальда о том, что огненную лихорадку на моего брата кто-то специально наслал. А что, если мой приход в дом некроманта был подстроен? Если кто-то специально проклял Дирка, прекрасно понимая, что в поисках помощи рано или поздно, но я обязательно постучу в дверь Гарольда? Но кому и зачем это было нужно? Непонятно…
Я тщательно перемешала рагу, томящееся в кастрюле на плите, и опять замерла, углубившись в свои безрадостные рассуждения. Вспомнились слова Дирка о том, что Найра назвала имя Кеймона Регаса. Мог ли племянник почти всесильного королевского наместника быть замешанным во всем этом? Наверное, мог. Но я не понимала причин, по которым наше скромное даже не существование — выживание — заинтересовало бы настолько могущественного человека. Если мы с братом чем-нибудь помешали Кеймону, то намного проще и быстрее ему было бы приказать нас убить. И в тот же вечер этот мир покинули бы две души, устремившись на долгожданную встречу с родителями…
Я раздосадованно тряхнула волосами. Как и обычно при воспоминании о гибели родителей к моим глазам подступили слезы. Нет, сейчас не время и не место рыдать. Посмотрим, что будет дальше. Пока Абальд вроде бы не горит желанием выгнать меня и Дирка на мороз.
«Но вполне может статься, что он потребует от меня ту же плату, что и Гарольд чуть ранее», — печально завершила я.
Пойду ли я на это? Я тяжело вздохнула, точно зная, каким будет мой ответ. Увы, но пойду. Можно говорить сколько угодно красивых и правильных слов о том, что смерть лучше бесчестья, но все они теряют всяческий смысл, когда ты ответствен за жизнь дорогого тебе человека. Не ради себя, но ради Дирка — пойду. Я буду биться за каждый кусок хлеба, за каждую минуту, проведенную в тепле и безопасности. Но мой брат переживет эту бесконечно долгую зиму. Я найду способ отправить его подальше от Хельона, в теплый прибрежный город, где ему не придется бояться смерти от мороза. А что будет со мной потом — уже не имеет никакого значения. Я ведь не вылила тот ядовитый отвар, который якобы приняли мои родители. Он дожидается своего часа, охраняемый верной Артой. Я знаю, что стоит мне только кликнуть ее — и она материализуется даже в доме Абальда, обойдя все его защиты. Она наверняка погибнет после этого. Хотя нет, неверно. Храны ведь не существуют, поэтому они не могут умереть. Но свою задачу Арта выполнит. Потому что нет большей силы, чем сила обреченного, призывающего свою погибель.
— Мясо сейчас подгорит, — глухо заворчала Тиана, незаметно появившись в дальнем углу кухни.
Я очнулась и с приглушенным восклицанием принялась спасать положение. С усилием отодвинула тяжелую чугунную сковороду на край плиты, перевернула отбивные. Пожалуй, готово. Осталось только разложить все по тарелкам и подать.
Правда, при этой мысли я ощутимо напряглась. Ой, а куда, собственно, подавать еду? Пока ни в одной комнате я не видела стола, который мог бы сыграть роль обеденного. Правда, есть письменный на втором этаже, но почему-то мне кажется, что Абальд вряд ли позволит расставить тарелки на дорогом зеленом сукне. Это чревато жирными пятнами, которые придется сводить магией.
— Ты мне не нравишься, — вдруг выпалила на одном дыхании Тиана и зло оскалилась. — Ни ты, ни твой братец. От вас веет смертью!
— Ну, в последнее время и я, и Дирк часто были на пороге смерти, — неловко пошутила я, желая немного разрядить ситуацию.
— Нет, тут другое… — Тиана недоверчиво покачала мордой и вдруг отчаянно зачесалась задней лапой, протяжно провыв: — Вы принесете в этот дом смерть. Я чую это. Трагедия случится совсем скоро!
А вот теперь мне стало действительно не по себе. И не потому, что я поверила предсказанию призрачной собаки. Насколько я знала, храны не обладают способностью видеть будущее. Скорее всего, Тиана просто желала досадить мне. Абальд предупреждал, что нрав у этой собаченции тот еще.
Но я испугалась другого. Если Абальд услышит мрачное пророчество от своего храна, то вполне может выгнать нас с Дирком, несмотря на ночь и мороз. Насколько я поняла, приютивший нас на время целитель очень-очень пугливый человек. Наверняка у него есть на то особые причины, но факт есть факт.
— Типун тебе на язык, — вдруг ответил Тиане сам Абальд, в очередной раз появившись в дверном проеме. Повел носом и умоляюще посмотрел на меня, жалобно протянув: — Хеда, но хоть на этот раз все готово? Мы там с Дирком уже голодной слюной захлебываемся.
— Да, готово, — с улыбкой заверила его я. — Как раз собиралась позвать тебя и спросить, где можно накрыть на стол.
— Где накрыть? — Абальд нахмурился. Должно быть, такой простой вопрос тоже поставил его в тупик. Целитель смиренно потупился и негромко признался: — Видишь ли, обычно я трапезничаю прямо на кухне. Но, боюсь, втроем мы тут не поместимся.
Вместо ответа я обвела взглядом достаточно тесное помещение и кивнула в знак согласия. О да, эдак кто-нибудь из нас рискует в любой момент, неловко повернувшись, обжечься об раскаленную плиту. Боюсь, этим несчастным как раз окажется мой брат, на которого в последнее время обрушилось просто ужасающее количество бед. Да и жар тут стоит такой, что я вся взмокла, пока готовила.
— Если честно, я бы предпочла расположиться где-нибудь еще, — призналась я. — И прежде я бы не отказалась умыться.
И с намеком провела рукой по лбу убирая назад слипшиеся от пота волосы.
Абальд удивленно уставился на меня, но почти сразу в его глазах загорелся понимающий огонек, целитель охнул и усиленно закивал.
— Да-да, я все устрою, — заверил меня он.
Как оказалось, ванная располагалась на втором этаже — в крохотном закутке около так называемого кабинета целителя. Здесь было так мало места, что даже один человек мог развернуться с трудом. Зато я заметила огненное заклинание, наверняка безумно дорогое, которое поддерживало в огромном баке для воды определенную температуру. Стоит ли упоминать, что у ванны, как и у кресел в гостиной, тоже не было ножек и она стояла прямо на полу.
Я долго и с нескрываемым удовольствием плескала себе в лицо теплую воду. Затем завернула кран и посмотрела на себя в зеркало. Зачем-то подмигнула своему отражению. Понимаю, что в моем нынешнем положении было мало веселого, но почему-то мне хотелось верить, что жизнь налаживается. По крайней мере, эту ночь мне не придется провести в объятиях Гарольда и терпеть его ласки. А Абальд пока не выказал явных намерений выставить меня и Дирка из дома. Хотелось бы верить, что он окажется более благородным и милосердным человеком, чем его друг.
Когда я вышла из ванной в огромную комнату, залитую светом, то невольно посмотрела на рабочий стол целителя, который стоял около самого окна. Сейчас гардины были плотно задвинуты, поэтому я понятия не имела, что творится снаружи. Но почему-то мне вдруг стало не по себе. Я увидела, как плотная тяжелая ткань едва заметно колышется, словно от дуновения ветерка. Правда, при этом я не чувствовала ни малейшего сквозняка. И от этого создавалось полное впечатление, будто за занавесками кто-то прячется.
— Бр-р, жуть какая! — искренне посетовала я. — Должно быть, безумие — чрезвычайно заразная вещь.
После чего очень быстро отправилась к лестнице, то и дело кидая через плечо подозрительный взгляд назад — не крадется ли кто за мной. А по ступенькам так вообще почти слетела, едва не переломав от спешки каблуки.
Как оказалось, Абальд, не мудрствуя лукаво, устроил настоящее пиршество в гостиной. Он расставил тарелки прямо на полу и сейчас о чем-то мило разговаривал с Дирком. Оба — и целитель, и мой брат — лежали на животах и оживленно болтали в воздухе ногами. Стоит ли говорить, что ковер перед каждым из них уже был безнадежно испачкан пятнами от подливы и томатного соуса.
— Что вы делаете?! — ужаснулась я.
— Едим, — безмятежно отозвался Абальд и кивком указал на наполненную доверху тарелку, стоящую чуть поодаль. — Не бойся, мы и тебе оставили. Присоединяйся!
И самым наглым образом вытер прямо о ковер жирные пальцы.
Меня аж передернуло от такой картины.
— Это же… Это же… — Я замялась, не в силах подобрать достойного определения его поступку. Назвать это омерзительным? Обидится еще. Но я была не в силах представить подобную сцену в каком-либо приличном обществе.
— О, не волнуйся, я потом все почищу! — заверил меня Абальд, без лишних слов поняв, почему я вся скривилась. — Видишь ли, ни салфеток, ни скатерти не нашел. Пришлось расположиться по-домашнему, так сказать. — И опять отхлебнул прямо из горлышка бутылки, откупоренной немного ранее. Перехватил мой взгляд и виновато добавил: — И чистых бокалов больше нет.
К слову, около Дирка тоже стояла начатая бутылка. Я зло вскинулась, решив было, что несносный целитель и ему открыл вина, но тут же разжала кулаки. Нет, судя по цвету напитка, — все тот же лимонад. Ну хоть на это ума хватило.
Естественно, присаживаться на ковер к столь славной компании я не стала. Вместо этого взята тарелку и примостилась в кресле, хотя это было очень неудобно!
— Абальд меня испытывал, — радостно заявил Дирк, последовав примеру целителя и отхлебнув лимонада прямо из бутылки.
От такого известия я едва не перевернула тарелку, которую как раз поставила себе на колени. Напряженно замерла с поднятой в воздух вилкой, вопросительно глядя на целителя.
— Твой брат — отличный поисковый маг, — спокойно подтвердил Абальд. — Редкий и очень ценный дар! И его талант особенно впечатляет, если учесть, что его толком никто не учил.
— Я однажды помог матери найти ее серьги, — прошамкал с набитым ртом Дирк. — Но она накричала на меня и запретила даже думать об этом.
— Знакомо, — буркнула я, пытаясь каким-либо образом отрезать себе кусок отбивной и при этом не вывалить все содержимое тарелки себе на колени.
— Ну, про то, что у тебя тоже есть магический дар, и без того было понятно сразу, — проговорил Абальд.
— Да, у тебя тоже? — восхитился Дирк. — И какой же, Хеда?
— Да так, пустяки всякие, — смущенно отозвалась я. — Огонь могу зажечь на расстоянии. И потушить.
— А еще можешь вызвать демона. — Абальд неприятно хохотнул. — Это я бы не назвал пустяком всяким.
Я нахмурилась, глядя на целителя. О чем он? Но целитель не обращал на мое недоумение никакого внимания, усердно пережевывая отбивную и от удовольствия жмурясь.
— Я полагала, отродье бога-пасынка может вызвать любой, — наконец медленно протянула я, осознав, что иначе рискую не услышать никакого объяснения.
— Ага, любой, — спокойно подтвердил Абальд. — Правда, для этого нужно куда больше, чем капелька крови от пореза бумаги. Убийство человека, например. И обычно демоны не предлагают сделок тем, кто их вызвал. Они исполняют его самое сокровенное желание — после чего вселяются в его тело.
— А смысл тогда вызывать демона? — удивленно поинтересовался Дирк. — Какая-то несоразмерно большая плата за выполнение одного желания.
— Желания бывают разными, — неопределенно отозвался Абальд. Покосился на меня, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, но после кратких раздумий все-таки добавил: — Кто-то настолько охвачен страстью, что даже ради краткого момента обладания предметом своего вожделения готов отдать душу. Кто-то мечтает о мести и готов умереть ради кары обидчику. Мало ли. К тому же демон далеко не сразу завладеет душой вызвавшего его. Он будет искушать, будет исполнять любую твою прихоть. И обреченный сам не заметит, что яд отродья медленно, но верно убивает его, пока не останется лишь тело — кокон для кровожадного чудовища, вызванного из небытия давнишним ритуалом.
Я зло зашипела сквозь зубы, все-таки капнув себе на платье жирным соусом. После чего отставила тарелку в сторону. Как-то у меня пропал аппетит после столь проникновенной речи Абальда. Нахлынули воспоминания о событиях прошлого вечера.
— Ты не прав, — тихо проговорила я, обращаясь к целителю, который наблюдал за мной с совершенно непроницаемым выражением лица. — То создание предлагало мне именно сделку. Месть за моих родных в обмен на поцелуй.
— Вот это меня и удивляет больше всего. — Абальд покачал головой. — Ну не может столь могущественный демон быть вызван лишь капелькой крови! Не может, что бы там ни утверждал Гарольд. У меня вообще такое чувство, будто чудовище поджидало именно тебя. Пряталось где-то в доме, выжидая удобный момент, А вот хоп — выпрыгнуло и давай искушать. И потом, что значит: месть в обмен на поцелуй? Почему не на душу? Это стандартная сделка любого отродья бога-пасынка. Если ему не нужна твоя душа, получается, у него уже есть чья-то.
— Что бы случилось, если бы я поцеловала ту гадость? — спросила я и сама содрогнулась от столь омерзительной мысли.
— Демоны умеют искушать. — Абальд недоверчиво покачал головой. — Если бы той гадости нужен был от тебя именно поцелуй, то, уверяю, он бы явился к тебе совсем в другом виде.
— Получается, он не хотел, чтобы я заключала с ним сделку? — переспросила я, совершенно запутавшись во всех этих измышлениях.
— О том-то и речь, — задумчиво протянул Абальд, опять потянувшись к бутылке.
— Подожди! — Я зажмурилась и отчаянно затрясла головой, силясь связать все эти факты в единую картину.
Огненная лихорадка Дирка, приведшая меня к дверям Гарольда. Найра, якобы отправившаяся отдыхать, но при этом следившая за моими передвижениями. Порезы Дирка, вновь едва не приведшие его к смерти. Мой брат клялся, будто в них виновата опять-таки Найра. Уверения Абальда в том, что тому созданию в кабинете некроманта якобы была нужна от меня отнюдь не душа и не сделка.
— Гарольд сказал, что как маг почти на нуле сейчас, — тихо проговорила я. — И ему понадобится много времени, чтобы восстановиться.
Абальд молча смотрел на меня, видимо, ожидая, что я скажу дальше.
— Выходит, все это, — я неопределенно взмахнула рукой, — было затеяно специально, чтобы…
Я испуганно замолчала. Как там Абальд сказал? Если отродье бога-пасынка заполучит в свои жадные лапы некроманта, то плохо придется всем жителям Хельона.
— Увы, но я тоже пришел к этому выводу. — Абальд серьезно кивнул. — И еще мне очень не понравились слова Дирка о том, что Найра упоминала имя Кеймона.
Я затаила дыхание. Неужели у целителя тоже есть зуб на племянника королевского наместника? Если так, то, возможно, в его лице я обрету столь нужного мне союзника.
Но Абальд на таком важном моменте вдруг замолчал и жадно посмотрел на мою тарелку.
— Если ты больше не хочешь, то я бы с огромным удовольствием доел за тобой, — внезапно проговорил он и слабо усмехнулся. — Говоря откровенно, Чада готовит так себе. Ее неизменный суп мне уже поперек горла стоит.
Я пожала плечами и кивнула, по-прежнему не испытывая аппетита. Абальд тут же вскочил на ноги и забрал у меня тарелку.
Еще несколько минут в гостиной было тихо. Целитель чуть ли не урчал от удовольствия, расправляясь с моей порцией. Дирк все чаще клевал носом, видимо, из последних сил борясь с дремой, и я обеспокоенно на него поглядывала. Наверняка мой брат еще испытывает сильную слабость. Не успел оправиться от огненной лихорадки, как опять едва не погиб.
— И что будет дальше?
Мой вопрос, обращенный к Абальду, гулким эхом повис в комнате. Я даже не ожидала, что он прозвучит с такой горькой обреченностью.
Абальд едва не подавился. С укоризной посмотрел на меня, словно досадуя, что я отвлекаю его от трапезы. Вздохнул и сделал еще один долгий глоток из бутылки с вином.
— Если честно, будь моя воля, то я бы ничего не предпринимал, — проговорил он наконец, промокнув себе губы рукавом рубашки и не обращая внимания, что оставляет на тонком дорогом шелке винные разводы. — Сидел бы себе и дальше под защитой стен и крыши, встречал бы пару раз в неделю Чаду и привычно давился бы ее супом. Даже более того, я готов тебе и твоему брату предложить кров и еду.
Я вскинулась было спросить, на каких условиях. Но тут же посмотрела на Дирка, который сонно слушал нашу беседу, и прикусила губу. Нет, если Абальд начнет намекать на что-нибудь неприличное, то я не желаю, чтобы при этом присутствовал мой брат.
— Естественно, без всяких дополнительных условий с моей стороны, — с нажимом проговорил Абальд, без проблем угадав, о чем я подумала. Посмотрел на пустую тарелку перед собой и с усмешкой добавил: — Точнее, одно условие я все-таки поставлю. Было бы неплохо, если бы ты взяла готовку в свои руки. Ну, право слово, не могу я уже этот проклятый суп есть на завтрак, обед и ужин!
Я с трудом усидела на месте. Хотелось вскочить на ноги и запрыгать от восторга, хлопая в ладоши. Неужели все мои проблемы разрешатся так просто? Однако меня насторожило то, что почти сразу Абальд кисло скривился и опять припал к бутылке.
— Есть какое-то «но», — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я. — Какое же?
— Гарольд. — Абальд, не глядя на меня, встал и отошел к окну. Коснулся было тяжелой ткани, словно желал отдернуть гардину, но в последний момент передумал.
— Гарольд скорее сровняет мой дом с землей, но не позволит тебе остаться здесь, — продолжил через несколько секунд целитель, пристально глядя на окно, словно обладал способностью видеть через занавески. — И положение усугубляет тот факт, что он отравлен. Яд уже сейчас заставляет его испытывать гнев и ярость по любому мало-мальски значимому поводу. Пройдет несколько дней — и мой друг, увы, превратится в весьма предотвратного типа, а точнее, как раз ничего человеческого в нем не останется. У него останется только одно желание: ворваться сюда и вернуть то, что, как он считает, принадлежит ему по праву.
— Моя сестра — свободная девушка, — возразил Дирк. — Она не обязана возвращаться к этому некроманту. Да, он приютил нас, но у тебя мне нравится намного, намного больше! — после чего почти шепотом добавил: — К тому же тут нет этой старой ведьмы.
— Ты выгонишь нас? — почти беззвучно спросила я, пропустив рассуждения брата мимо ушей. Он слишком юн, чтобы узнать, какие отношения на самом деле связывают меня и виера Гарольда.
Абальд очень долго молчал, по-прежнему стоя к нам спиной. Эта пауза длилась и длилась, пока я не почувствовала, как крик опасно забился в моем горле, грозясь в любой момент вырваться наружу. Я просто не могла больше сидеть и ждать решения целителя. Потому что уже знала, каким оно будет.
Но Абальд умудрился меня удивить. Неожиданно он повернулся, устало посмотрел на меня и тихо обронил:
— Не говори глупостей, Хеда. Конечно же, нет.
— Дур-рак! — вдруг раскатисто прорычала Тиана из дальнего угла. Презрительно махнула хвостом и растаяла, прежде взглянув на меня ненавидящим взором горящих зеленым пламенем глаз. И у меня в ушах вновь прозвучало ее грозное предупреждение о скорой смерти, которая случится в этом доме.
— А ведь он там, — вдруг пробормотал Дирк. Несчастный уже почти заснул, свернувшись на ковре подле остатков пиршества. Прерывисто вздохнул и добавил: — Он стоит перед домом и ждет. Ждет, когда ты выйдешь к нему, Хеда.
Опять вернулось чувство того, будто за гардинами кто-то притаился. И я передернула плечами, почувствовав, как мое сердце сжала когтистая лапа дурного предчувствия.

* * *

Я лежала на спине и невидяще смотрела в потолок.
Абальд любезно выделил для меня и Дирка весь второй этаж, который занимал его так называемый кабинет. Правда, кроватей тут, как я уже говорила, не было, поэтому нам пришлось расположиться прямо на полу. Ну, хоть в подушках недостатка не ощущалось, и то благо. И одеял он для нас не пожалел. Сам же целитель остался в гостиной, опять же улегшись прямо на полу, едва я только убрала на кухню пустые тарелки.
Дирк уже давно сопел рядом, видя, наверное, десятый сон. А я никак не могла задремать. Во-первых, мне мешал свет. Абальд строго-настрого запретил мне потушить хоть одну магическую искорку, в свою очередь оставив целый рой кружить вокруг него в гостиной. А во-вторых, я боялась повернуться как-нибудь не так и порвать платье. Ведь на смену у меня ничего нет. Правда, Абальд обещал решить мое маленькое затруднение, пообещав, что даст распоряжение Чаде в ее следующий визит купить мне что-нибудь в лавке готовых нарядов. Но когда это еще будет!
Внезапно я услышала приглушенный шум со стороны лестницы. Испуганно встрепенулась и подняла голову.
— Не спишь? — смущенно спросил Абальд, нерешительно поднимаясь еще на одну ступеньку.
— Нет, — кратко отозвалась я, напрягшись в мучительном ожидании.
Неужели все его слова о том, что он ничего не потребует от меня за проживание, — ложь? И сейчас, дождавшись, когда Дирк глубоко заснул, целитель явился потребовать свою плату?
— Слушай, я хотел тебя попросить… — Абальд запнулся и вдруг покраснел до корней волос. Краска стыда и непонятного мне волнения так резко залила его лицо, что я невольно испугалась — не упадет ли целитель сейчас в обморок от избытка чувств.
Но почти сразу нахмурилась. Нет, не упадет он в обморок. Просто пришел потребовать свое, да воспитание не позволяет озвучить все своими словами. Какая же я глупая и наивная дуреха! Так обрадовалась, что мне с Дирком наконец-то повезло повстречать хоть одного по-настоящему благородного человека на своем жизненном пути, да слишком рано, как оказалось!
— Что вам надо? — хмуро спросила я, как-то незаметно вновь вернувшись к подчеркнуто вежливому обращению. Хотя глупо надеяться, что мои демонстративные холодность и отстраненность оттолкнут Абальда и заставят его изменить свои планы.
Абальд, однако, был настолько во власти эмоций, что вряд ли заметил мое изменившееся к нему отношение. Теперь ради разнообразия он побледнел, причем кровь настолько стремительно отхлынула от его щек, что я уже всерьез забеспокоилась. Да что это с ним? Как бы действительно сознание не потерял. Не умею я приводить в чувство представителей сильного пола, которые к тому же сами являются целителями.
— Посиди со мной, — вдруг чуть слышно попросил Абальд. — Ты все равно не спишь. Просто посиди, пока не взойдет солнце. Я… — Каждое слово давалось ему с очевидным трудом. Вот и теперь он словно подавился, закашлялся и после долгой паузы буквально выдавил из себя: — Я боюсь…
Я немедленно устыдилась своих недавних мыслей. Абальд говорил сейчас искренне, такая горечь прозвучала в его голосе… Нет, невозможно сыграть подобные чувства! Для этого надо быть поистине гениальным лицедеем!
Но небольшие сомнения у меня еще оставались. Поэтому я удивленно вскинула бровь и поинтересовалась:
— Прости, я не ослышалась? Ты боишься?
— Да, — негромко отозвался Абальд. — Боюсь.
— Но чего? — От продолжавшего нарастать изумления я позволила себе немного повысить тон. Правда, тут же опомнилась, потому что рядом беспокойно заворочался Дирк, которому наши негромкие переговоры явно начали мешать.
Я покосилась на брата, который нахмурился и что-то забормотал сквозь сон, словно жалуясь, и решительно откинула в сторону одеяло, благо, что все равно лежала в платье. Встала и попыталась хоть немного ладонями разгладить смятый подол, правда, почти сразу поняла, что это бесполезно. Коротко бросила Абальду, который наблюдал за моими действиями все с тем же выражением виноватого испуганного ожидания:
— Пойдем!
Тотчас же целитель расцвел такой радостной улыбкой, что мгновенно всколыхнул улегшиеся было дурные мысли по поводу его истинной цели визита. Но отступать было поздно. Я еще раз провела ладонями по подолу платья, затем поправила волосы и отправилась за Абальдом вниз.
Как оказалось, целитель сделал себе настоящее гнездо прямо по центру гостиной, ради такого случая перетащив сюда все подушки и отодвинув три одиноких кресла в самый дальний угол комнаты. При этом его так называемое ложе было устроено так, чтобы одновременно держать в поле зрения и занавешенное окно, и прихожую.
Дождавшись, когда я спущусь к нему, Абальд по своему обыкновению уселся прямо на пол и прикрыл одеялом длинные ноги.
Я посмотрела на кресла, которые стояли слишком далеко от этого места. Перевела взгляд на целителя, который мрачно таращился на гардину и не выказывал никакого желания двигать мебель. Тяжело вздохнула и опустилась подле него, аккуратно расправив на коленях мое многострадальное платье.
— Спасибо, — пробормотал Абальд, не глядя на меня. Неожиданно признался: — Я никогда не сплю ночью.
— Почему? — ради приличия полюбопытствовала я, хотя знала, каким будет ответ.
— Потому что боюсь. — Абальд криво ухмыльнулся. Помолчал немного и продолжил: — Впрочем, я и днем редко сплю. Да что там, я стараюсь спать как можно меньше и реже. Слишком пугают меня эти минуты, когда я совершенно беззащитен.
Я хотела спросить у него, как так вышло, что он едва не стал добычей демона. Вопрос огнем жег кончик моего языка. Но я не позволила ему слететь с моих губ. Не стоит. Если Абальд захочет — то сам расскажет. По всему видно, что ему очень тяжело и больно вспоминать это.
— Это была моя невеста, — вдруг проговорил Абальд, будто прочитал мои мысли. — Как я выяснил позже, она много-много лет назад заключила сделку с отродьем бога-пасынка: вечная молодость и красота в обмен на душу. Когда я ее встретил, то влюбился с первого взгляда. На вид ей нельзя было дать больше восемнадцати. Вот только ее глаза… Иногда мне казалось, будто на меня смотрит нечто… иное. Так, мимолетные ощущения, которым я не придавал особого значения. И Тиана ее терпеть не могла. Постоянно заливалась лаем, как только Валия переступала порог. Но, как ты уже поняла, наш семейный хран всегда отличался крайне скверным характером. Поэтому его попытки предупредить меня об опасности я не воспринял всерьез. Решил, что Тиана злится из-за того, что я вот-вот покину родной дом.
Абальд замолчал и повыше подтянул одеяло, невидящим взором глядя все в ту же точку, будто ожидал, что в любой момент гардина откинется и через брызги разбитого стекла в дом войдет чудовище.
Я сидела рядом и гадала, стоит ли положить ему на плечо руку в успокаивающем жесте. С одной стороны, мне хотелось поддержать Абальда. Почему-то мне казалось, что я первый человек за долгое-долгое время, которому он решился открыть душу. Но, с другой, я переживала, что он может принять мой поступок не за знак ободрения, а за знак поощрения и решит, что я даю ему некоторую надежду для перехода нашего знакомства на новый, более тесный и интимный уровень.
— Нет, Валия не была демоном в прямом смысле этого слова, — наконец продолжил Абальд. — В ней еще теплились остатки разума, свободной воли. Она считала себя всего лишь ведьмой. Черной ведьмой, если уж на то пошло. Но яро желала скорейшего перерождения в демоницу. Почему-то считала, что это поднимет ее магический дар на недосягаемую прежде высоту и даже не задумывалась о том, что на самом деле это будет означать ее смерть как личности.
И еще одна долгая мучительная пауза.
— Я вот все пытаюсь понять, — внезапно интонации Абальда изменились. Голос окреп, стал холоднее и спокойнее, — почему именно в Хельоне получил такое распространение культ бога-пасынка? Ведь больше нигде в Лейтоне этого нет! И пришел к выводу: виновата зима. Бесконечно долгая, бесконечно суровая, бесконечно холодная. И февраль — самый суровый месяц. Вьюжник, как называли его когда-то и продолжают называть в самых маленьких и отдаленных от города деревнях. Чудится, будто долгожданная весна никогда не придет. Солнце так часто скрывается за снежными тучами, что иногда кажется, будто оно погибло. И отныне твой удел — вечно скитаться в белой мгле, оплакивая то, что когда-то потерял. В такие минуты горького отчаяния готов сговориться с любым богом, заплатить любую цену, лишь бы пережить зиму.
Я опустила голову, сама не заметив того, как все-таки положила руку на плечо Абальда. Пожалуй, я как никто другой понимала, о чем он. Совсем недавно я тоже была готова на что угодно, лишь бы вырваться из ледяного плена своей промерзшей лачуги и дождаться весны в тепле и покое. Ну что же, пока я не мерзну. Но чувствую ли я, что больше не стоит переживать за свою безопасность и безопасность Дирка? Увы, нет.
— Валия так жаждала своего окончательного перерождения, что приготовила поистине «королевский» подарок мне на свадьбу, — вновь резко поменял тему Абальд, и его ладонь легла поверх моей, не давая мне убрать руку. — Она задумала принести всех гостей, всех моих родных в жертву своему демону. С ее стороны приглашенных не было. Это не удивляло меня, потому что Валия рассказала мне, будто является круглой сиротой. Мне бы задуматься, откуда у бедной обездоленной хороший дом, масса нарядов и целая куча драгоценностей… Но любовь тем и зла, что застилает глаза непроглядной пеленой и ты в упор не замечаешь никаких недостатков в своем избраннике и уж тем более не пытаешься поймать его на нестыковках в истории жизни… Ведь я и в самом страшном сне не мог представить, что девушка, которую я готовился перед ликами богов назвать своей супругой, на самом деле чудовище, мечтающее не о счастливой семейной жизни, а о моей скорейшей и как можно более болезненной смерти.
Абальд перевел дыхание, мучительно скривившись.
Медленно текли секунды безмолвия, складываясь в минуты. Целитель молчал. Я тоже не открывала рта, понимая, что не вправе требовать от него продолжения столь жуткого повествования.
— Мне повезло, — наконец глухо обронил целитель. С сарказмом хмыкнул, видимо, осознав, как глупо прозвучало последнее слово в трагичном контексте произошедшего, и торопливо исправился: — Повезло, конечно, слишком сильное слово. Но мои гости остались живы. Почти все. Валия решила начать с меня и моих родных. Вот моим родителям… не повезло. Она заставила меня наблюдать…
На этой фразе его голос задрожал и сорвался. Абальд прерывисто вздохнул и зажмурился.
Я думала, что он больше ничего не скажет. Наверняка каждое слово для него сейчас — как удар ножом по сердцу. Надо же, я думала, что история моей жизни трагична. Но по сравнению с историей того же Абальда выходит, что мы с братом еще легко отделались. Как говорится, все познается в сравнении.
— Меня спас Гарольд, — внезапно сказал Абальд, когда я уже думала, что он задремал — так долго целитель просидел с закрытыми глазами. — Остановил Валию, когда она уже занесла надо мной нож, намереваясь вспороть живот. Это была бы очень долгая и очень мучительная гибель. Увы, к этому моменту она неплохо поиздевалась надо мной. Если бы не помощь того же Гарольда, то я наверняка не дожил бы до рассвета. Но моим родителям уже нельзя было помочь. По злой иронии богов день, который должен был стать самым счастливым для моей семьи, стал ее крахом. Гости почти сразу разъехались, принося хвалу небесам за то, что избежали столь ужасной участи. А я… Я остался выздоравливать. Увы, телесные мои раны затянулись намного быстрее, чем душевные.
Абальд открыл глаза и посмотрел на меня. Когда он произнес следующую фразу, его голос даже зазвенел от избытка переполнявших его чувств.
— Именно поэтому, Хеда, я обязан помочь Гарольду, — сказал он. — Просто обязан! Око за око, жизнь за жизнь. Он спас меня. И я не дам ему погибнуть и тем более не позволю стать одним из приспешников бога-пасынка!
— Я понимаю, — едва слышно отозвалась я.
Если честно, больше всего на свете я хотела сейчас встать и подняться на второй этаж к мирно спящему Дирку. Просто проверить, как он там, не подкрадывается ли к нему какая-нибудь тварь. И потом, мне нужны были время и тишина, чтобы разобраться в услышанном. Но Абальд все еще держал свою руку поверх моей. К тому же мне казалось как-то неприличным просто встать и уйти после того, как он открыл мне душу.
— С тех пор я не спал ни одну ночь, — пробормотал Абальд. — Как только садится солнце, просыпаются мои кошмары. — Слабая усмешка, скорее даже намек на нее: — Хотя было бы слишком смело сказать, что они спят днем. Скорее, дремлют. И с тех пор ты единственная девушка, которая осталась в моем доме после наступления тьмы. Десять лет! Десять проклятых лет я живу в постоянном страхе, Хеда! И нет ни одного часа, в течение которого хоть раз, но я бы не вспомнил случившееся и не попросил бы прощения перед родителями. Пусть мысленно, но все же. Надеюсь, они слышат меня. И больше не чувствуют боли.
Я попыталась мысленно прикинуть. Итак, эта трагедия произошла десять лет назад. Скорее всего, Абальду тогда было около двадцати. Тогда сейчас ему всего тридцать, годом больше или меньше — не суть. А выглядит он на все сорок! Да, верно, должно быть, говорят, что из-за горя человек способен за одну ночь постареть сразу на несколько веков.
— Прости, — прошептал Абальд и взглянул на меня. Его глаза лихорадочно блестели, но ни слезинки пока не выкатилось из них. — Наверное, мне не надо было тебе это рассказывать. Но я боялся, что ты сочтешь меня безумцем. Кресла без ножек, отсутствие кроватей, постоянный яркий свет…
— Все мы со странностями. — Я позволила себе легкую усмешку.
Помнится, не так давно Гарольд тоже поведал мне свою страшную тайну и тоже потом переживал по поводу того, что не должен был ничего рассказывать.
— Побудь со мной еще немного, — внезапно попросил Абальд. — Прошу! Просто посиди рядом, держа меня за руку.
Я кивнула, показывая, что услышала его просьбу, и, повинуясь какому-то внутреннему наитию, вдруг крепко обняла за плечи.
Нет, это не было жестом страсти или выражением любви. Мне просто было его очень жалко. И я хотела показать, что ему нечего бояться, когда я рядом.
— Спасибо, — прошептал Абальд и внезапно положил голову мне на колени.
Его поступок не особенно мне понравился. Он предполагал куда больше интимности, чем я могла выдержать от почти незнакомого мужчины. Но я не осмелилась протестовать. А спустя мгновение с удивлением поняла, что глажу Абальда по голове, перебирая пальцами его густые темные волосы.
Только в этот момент я заметила тонкую седую прядь, затерявшуюся в его шевелюре.
С беззвучным шелестом невидимых песчинок убегали секунды, складываясь в минуты. Абальд вроде бы задремал. Но я никак не могла собраться с духом и встать, опасаясь тем самым потревожить его покой. Мои веки все тяжелели и тяжелели, пару раз я опасно клюнула носом. Спина отчаянно ныла от неудобной позы, и я одной рукой подложила под нее сразу две большие подушки. Откинулась на них. А потом и сама не заметила, как скользнула в объятия сна.

* * *

В отличие от множества предыдущих ночей, эта не запомнилась мне кошмарами. Отнюдь, мне снилось что-то очень приятное и светлое. Уже очень давно я не чувствовала себя настолько защищенной. Казалось, будто все беды и несчастья далеко позади. И все обязательно будет хорошо!
Я открыла глаза, еще улыбаясь. Правда, улыбка моментально исчезла с моих губ, когда я поняла, что лежу в обнимку с кем-то. С кем?
Мысли еще путались, сон и явь постоянно менялись местами, и в первое мгновение я испугалась, будто Гарольд каким-то образом выманил меня из дома Абальда и вернул в свое жилище, уже дважды оскверненное демонами.
Малейшие остатки дремы тут же покинули меня. Я подняла голову и поняла, что рядом со мной мирно спит Абальд. Более того, целитель с глухим неудовольствием что-то проворчал и попытался вернуть меня обратно в свои объятия.
«А было бы неплохо…»
Я вздрогнула от негодования, когда осознала, что подумала о том, как было бы сейчас замечательно положить голову на грудь Абальда и опять скользнуть в сладкое небытие. Да что со мной такое? Неужели во мне начали проявляться дурные наклонности матери, которая, если верить тому же Гарольду, вела более чем развратный образ жизни? Но я не хочу, не буду уподобляться ей! Всего сутки прошли, как я делила постель с другим мужчиной, а сейчас готова нырнуть в объятия его лучшего друга!
Эта мысль настолько ужаснула меня, что я вскочила на ноги, яростным порывом откинув в сторону одеяло. И вовремя! Со стороны лестницы послышался какой-то шум, и через пару мгновений в гостиную влетел мой брат. Этого времени мне как раз хватило, чтобы вихрем пересечь прихожую и ворваться в кухню. Нет, Дирк не должен увидеть меня в настолько компрометирующей ситуации! Да я со стыда сгорю, если он поймет, что я провела подле Абальда всю ночь!
— Хеда! — услышала я запыхавшийся отчаянный крик Дирка. Постаралась придать своему лицу как можно более удивленное выражение и выглянула из кухоньки.
— Что случилось? — с таким фальшивым изумлением вопросила я, что у меня немедленно заныли зубы.
— Ты здесь? — Дирк испустил просто-таки неприлично громкий вздох облегчения, в свою очередь пересек прихожую и зашел на кухню.
— Решила завтрак приготовить, — солгала я и легким прикосновением разбудила огненное заклинание в плите. — А тебя и Абальда не хотела будить. — Помолчала и добавила с чуть уловимой иронией: — Впрочем, полагаю, хозяин дома уже не спит после твоих криков.
— Это уж точно, — согласился со мной встрепанный Абальд, просунул в дверь взлохмаченную голову и прикрыл ладонью зевок. Усмехнулся: — Твоему брату повезло. Я с перепуга чуть чарами по нему не ударил. Я, конечно, не особый мастак в атакующей магии, но кое-что Гарольд мне показал по моей настойчивой просьбе. Спросонья совершенно забыл, что у меня полный дом народа. Аж сердце от ужаса зашлось!
После чего укоризненно зацокал языком и негодующе уставился на Дирка.
— А я что? — простодушно удивился тот. — Проснулся — Хеды рядом нет. Вот и побежал ее искать. Мало ли. Вдруг эта злобная ведьма Найра и сюда пробралась!
Губы Абальда как-то странно дрогнули, и я замерла — неужели сболтнет о том, что я всю ночь, можно сказать, провела в его объятиях? Но почти сразу целитель едва заметно подмигнул мне.
— Не беспокойся, никакая ведьма, тем более злобная, сюда не проберется, — уверенно проговорил он.
В небольшом тесном помещении еще стояло эхо его слов, когда тишину в доме вдруг разорвал резкий громкий звук входных чар.
Я вздрогнула от неожиданности. Посмотрела на Абальда, но тот, бледный от волнения, с таким ужасом уставился на входную дверь, невидимую с моего места, словно к нему в дом ломилось целое полчище чудовищ.
— Наверное, это Гарольд, — проговорила я и тут же осеклась, осознав, что в таком случае испуг целителя понятен, а моя шутка про чудовищ вполне может оказаться грустной и очень жестокой правдой.
Однако Абальд, к моему удивлению, медленно покачал головой, не отрывая взгляда от двери.
— Нет, — коротко кинул он. — Не Гарольд. Тот никогда бы не воспользовался входными чарами. Некогда мы условились, что он, приходя сюда, будет стучать определенным образом. — Добавил после краткой паузы: — И такие же указания получила Чада. Один-единственный раз она посмела воспользоваться чарами. И тогда я просто не впустил ее в дом, хотя почти сразу она забарабанила нужным образом.
— Но тогда кто это?
Мой вопрос словно повис в воздухе. Напряжение сгустилось настолько, что давило на грудь, мешая глубоко вздохнуть. А скорее всего я просто слишком сильно нервничала. Если к Абальду пришел не Гарольд, желая потребовать свое, то кто?
— Откройте, вир Абальд! — вдруг прозвучал голос. Говорящий воспользовался магией, поскольку его слова раздавались громко и сразу со всех сторон, словно тот стоял совсем рядом с нами, а не находился за надежной дверью, к тому же укрепленной множеством охранных чар.
А вот теперь я испугалась по-настоящему. Потому что поняла, кто стоит у порога.
— Немедленно откройте! — продолжил виер Кеймон Регас, тот самый следователь, который полгода назад уничтожил мою спокойную жизнь и обрек нас с братом на голодное прозябание. Холодно пригрозил: — Иначе я все равно войду. Только вам придется чинить полдома. Это наверняка займет не один день. Непозволительная роскошь для вас, учитывая, какой вы отъявленный трус и как боитесь ночи!
Абальд побледнел от волнения, но глаза его вдруг гневно полыхнули. Он воинственно сжал кулаки, явно желая сказать или сделать что-то необдуманное.
— Абальд, — предупреждающе протянула я, прекрасно понимая, что ничем хорошим не закончится эта попытка противостоять следователю, который в Хельоне имел слишком много власти. — Не стоит.
Абальд глянул на меня, играя желваками. Но почти сразу как-то понурился и покорно кивнул, после чего отправился открывать.
Наверное, стоило остаться на кухне. Спрятаться, чтобы виер Кеймон не увидел меня и Дирка. Но интуиция подсказывала мне, что именно из-за нас он и явился сюда. И, сдается, вряд ли следователь, из-за которого погибли мои родители, откажет себе в удовольствии уличить меня в подслушивании. Поэтому будет лучше, если я и Дирк встретим его в гостиной. Разве это запрещено — находиться в гостях у другого человека?
— Пойдем, — негромко сказала я брату, который игрался с огненным заклинанием плиты. Вряд ли Дирк понимал, что происходит, но наверняка почувствовал нервное напряжение, разлитое в душном воздухе кухни.
Дирк послушно отправился вслед за мной. В гостиной он первым же делом с ногами залез в одно из кресел и с любопытством принялся глазеть в прихожую, где Абальд набирался мужества, чтобы открыть.
Я предпочла стоять.
Абальд тем временем трусил. Он то подносил руку к засову, то вновь отдергивал. Около его ног вилась Тиана, которая приглушенно рычала и то и дело кидала на меня полные злобы взгляды.
— Открывайте уже! — Видимо, виер Кеймон окончательно потерял терпение. — Немедленно, сейчас же!
Нет, он не закричал, но его приказ словно хлестнул меня наотмашь. Как такое возможно? Такое чувство, будто он способен голосом освежевать человека!
А Кеймон тем временем уже продолжал чуть спокойнее. Теперь в его гоне прорезались увещевательные нотки.
— Не испытывайте мое терпение, вир, оно отнюдь не безгранично и уже подходит к концу, — сказал он с намеком на иронию. Тут же посерьезнел: — Поверьте, я смогу войти, пусть даже при этом мне придется перешагнуть через ваше тело. Не стоит злить меня. Право слово, не стоит. В моей власти сотворить с вами множество таких вещей, что убийство родителей покажется вам милой забавной шуткой.
Последняя фраза была поистине чудовищна от равнодушной жестокости, прозвучавшей в ней. Абальд со свистом втянул в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. И одним плавным, быстрым движением отодвинул засов.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил его Кеймон и вошел, не дожидаясь приглашения.
Наверное, если бы Абальд не успел отпрянуть, то следователь снес бы его с дороги. Кеймон быстрым шагом пересек прихожую и ворвался в гостиную. Окинул комнату быстрым взглядом, затем уставился мне прямо в лицо.
За те полгода, которые я не видела виера Кеймона Регаса, он почти не изменился. Впрочем, о чем это я? А как он мог измениться? Вторая голова, что ли, вырасти или еще что новое во внешности появиться?
Так или иначе, но следователь оставался по-прежнему худощавым мужчиной неопределенных средних лет с мягкими светлыми волосами. Вот только его глаза выцвели чуть сильнее, а взгляд стал тяжелее. И именно сейчас я поняла, почему отец считал, будто от следователя воняет чем-то очень и очень нехорошим. В переносном значении, конечно, потому что на самом деле от виера пахло очень дорогим и изысканным парфюмом. Но на миг мне почудилось, что передо мной стоит не живой человек, а настоящий мертвец, лишенный даже подобия каких-либо эмоций.
Я спрятала за спину предательски трясущиеся руки. Сдается, мои дурные предположения оказались верны, и виер Кеймон Регас действительно явился сюда по мою душу.
— Вот так удача, виерисса Хедаша! — В следующее мгновение Кеймон отвесил мне издевательски вежливый поклон, словно забыв, что его милостью я больше не принадлежу к дворянству. Выпрямился и старательно растянул губы, имитируя улыбку.
— К чему этот спектакль? — не удержавшись, фыркнула я. — Вы ведь знаете, что я не виерисса и даже не вира.
— Ах да. — Кеймон с демонстративной жалостью поджал губы и сочувственно закивал. — И впрямь, как я мог забыть? Ваш отец… Подумать только, граф, а оказался настоящим изменником родины!
Больше всего я боялась, что Дирк не утерпит и вступит в словесную перепалку. Юности свойственно не задумываться о последствиях. Сгоряча мой брат мог бы наделать глупостей. Поэтому я перегнулась через спинку кресла и положила обе руки на его плечи, мысленно умоляя Дирка остыть.
Однако, к моему удивлению, Дирк вел себя вполне спокойно. Я не видела его лица, поскольку стояла позади кресла, но создавалось такое впечатление, будто мой брат задремал — настолько неподвижной была его фигура. Хотя я прекрасно понимала, что это не так.
Краем глаза я заметила, как в гостиную вступил Абальд, прежде задвинув дверной засов и возобновив охранное заклинание дома. Остановился неподалеку от порога, исподлобья уставившись на Кеймона. А около ног целителя вился едва заметный белый туман. Видимо, Тиана поспешила спрятаться от глаз следователя, но при этом решила не удаляться далеко от хозяина.
— И вы мне ничего не скажете? — первым прервал затянувшуюся паузу Кеймон, когда осознал, что я предпочту проигнорировать его напоминание о преступлении отца.
Вот ведь гад! Я позволила себе мысленно выругаться, при этом постаравшись, чтобы на лице не отразилось и тени эмоций. Интересно, почему он так желает вывести меня из себя?
«Неправильный вопрос, — тут же исправилась я. — Лучше спроси, что ему от тебя вообще понадобилось. Полгода, целых полгода Кеймон не вспоминал о твоем существовании. Ну, или делал вид, будто забыл о детях погубленных им графа и графини Артьян. И вот теперь, когда тебе и Дирку наконец-то не грозит смерть от голода и холода, вдруг нарисовался на пороге единственного дома в Хельоне, где согласились вас принять без всяких дополнительных условий».
— Вы представить себе не можете, как сильно я была потрясена известием о преступлении отца, — ровно проговорила я. Подумала немного и добавила, тщательно взвешивая каждое слово: — Полагаю, он сполна заплатил своей жизнью.
На последнем слове мой голос все-таки предательски дрогнул. Ох, если бы граф Греге заплатил только своей жизнью! Увы, на чашу весов были брошены и жизнь его супруги, и судьбы двух детей. Хотя я по-прежнему была уверена, что наша семья оказалась практически уничтоженной из-за каких-то интриг сильных мира сего. Ну не тянул мой отец на изменника родины! Тяжело представить человека, более далекого от политики, чем он. Даже если представить на миг, что Гарольд был прав и моя мать что-то там выведывала у королевского наместника, пользуясь его благосклонностью после постельных забав. Во имя всех богов, что, ну что ей мог рассказать гнилозубый Аргас, практически все дни проводящий в алкогольном угаре? Ни для кого не секрет, что делами в Хельоне уже давно заправляет его племянник, Кеймон. Негласный правитель города стоял сейчас всего в двух шагах от меня.
Неожиданно по тонким губам Кеймона зазмеилась неприятная усмешка. Он шагнул к креслу — и я едва не отпрянула. Да что там, я готова была развернуться и постыдно бежать прочь. Прочь из этого дома, прочь из города! Бежать по трескучему морозу до тех пор, пока силы не оставят меня.
«И вот с этим человеком я вознамерилась поквитаться за смерть родителей? — мысленно ужаснулась я. — Глупая, где были мои мозги раньше? Если я заявлю ему о своей ненависти и желании отомстить, то наверняка лишь рассмешу».
— Есть разные преступления, Хедаша, — почти пропел Кеймон, разглядывая меня с каким-то непонятным возбуждением. — Есть такие, которые не стоят и выеденного яйца. Например, когда голодный мальчишка утащит кусок хлеба. Есть серьезные. Например, когда на ночной дороге пырнут ножом торговца, возвращающегося домой после удачной сделки. А есть такие, оправдать которые невозможно. И измену я отношу именно к этой категории.
Я невольно нахмурилась. Было что-то странное в том, как рассуждал сейчас Кеймон. Словно он слишком близко к сердцу воспринимал все случившееся. Неужели он настолько радеет о судьбе родины? И все-таки я не верю, что мой отец передавал в заокеанский Альмион хоть какие-то ценные сведения. О чем, ну о чем таком страшном он мог поведать? Хельон расположен на самом краю мира. Да, он считается торговым городом, поскольку море у его берегов замерзает лишь в феврале, когда теплое течение отходит дальше в океан и приходит настоящая лютая зима. Но напрямую Хельон ни с одной страной не граничит. Тот же Альмион отделяют от нас многие морские мили.
— Нельзя простить предательство. — Кеймон покачал головой. — Нельзя забыть его. Это хуже воровства. Это хуже убийства. Это…
— Это относится лишь к графу Грегсу Артьяну, — перебил его Абальд и покачал головой. — Его дети, и Хеда в том числе, не имеют никакого отношения к преступлениям отца.
Кеймон переменился в лице и так резко развернулся к целителю, словно только сейчас вспомнил, что тот находится в комнате. Неполную минуту просто стоял и молча разглядывал Абальда с таким видом, будто не верил, что тот вообще осмелился ему что-то сказать.
— Бывают такие преступления, вир Абальд, за которые приходится расплачиваться другим людям, и чаще всего именно детям преступника, — наконец презрительно процедил он. — Впрочем, вам извинительно этого не знать. В вашем случае, помнится, все было с точностью до наоборот: это вы заплатили жизнями родных за свое неумение увидеть зло в близком человеке.
Гнусный удар следователя пришелся прямо в цель. Абальд от столь несправедливого и жестокого обвинения даже не побледнел — посерел. Сжал кулаки и злым свистящим шепотом бросил Кеймону:
— Вон! Убирайтесь немедленно!
— Не беспокойтесь, я надолго здесь не задержусь, — спокойно уведомил его Кеймон, широко улыбнувшись.
Я аж скрипнула зубами при виде этого зрелища. Нет, ну что за невыносимый человек! Ему ведь нравится причинять боль окружающим. И сейчас он просто счастлив, что Абальд так искренне отреагировал на его слова.
Целитель, видимо, тоже понял, что зря показал свои эмоции Кеймону. Несколько раз глубоко вздохнул, каждый раз при этом выпуская воздух через рот. Затем негромко осведомился:
— И все-таки могу я узнать цель вашего визита в мое скромное жилище? Право слово, я удивлен, что оказался удостоен столь высочайшим вниманием и…
— Ты! — Кеймон невежливо перебил Абальда на полуслове и несколько угрожающе наставил на меня указательный палец. — Хедаша, я хочу, чтобы сегодня вечером ты присутствовала на приеме, который я даю в своем особняке.
— И в честь чего же прием? — язвительно поинтересовался целитель, явно уязвленный тем, что Кеймон так пренебрежительно разговаривал с ним.
— В честь назначения меня новым королевским наместником в славном городе Хельоне, — ответил Кеймон, не отводя от меня взгляда.
Нет, это не стало для меня неожиданностью. Если честно, я ожидала чего-то подобного. Но все-таки вздрогнула. Кеймон Регас — новый официальный правитель Хельона? Ну что же, вряд ли это что-нибудь изменит в существующем порядке вещей, однако все равно не очень приятно.
— Поздравляю, — проговорил Абальд без всякого воодушевления. — А что случилось с вашим дядюшкой? Вроде бы, как я слышал, он прекрасно себя чувствует…
— Дядя решил, что возраст и состояние здоровья более не позволяют ему столь напряженно работать, — опять совершенно хамским образом перебил его Кеймон. — Он лично встречался с королем, чтобы передать ему прошение о передаче столь высокой должности мне. И его величество Кенрик согласился с доводами дяди. Правитель Лейтона учел мои немалые заслуги перед короной и назначил новым королевским наместником.
Ах вот как! Я опустила голову, пряча в тени распущенных волос мимолетную грустную усмешку. Сдается, я понимаю, почему Кеймон вдруг вспомнил о моем существовании. Когда виер говорил о своих высочайших достижениях на посту следователя, то наверняка имел в виду разоблачение моего отца. Полагаю, такое громкое дело и позволило ему стать новым королевским наместником в нашем городе. И мое присутствие на торжествах, посвященных этому событию, послужит своеобразным предупреждением и напоминанием для остальных. Мол, смотрите, что я могу сотворить с любым из вас! У вас есть дети, у вас есть родные и любимые. Не боитесь за себя — побойтесь за них!
Но я не имела ни малейшего желания наблюдать за триумфом человека, которого искренне считала своим злейшим врагом. Ну уж нет, увольте! И я даже не боялась вызвать своим отказом неудовольствие нового королевского наместника. Он не сможет мне ничего сделать, потому что у меня больше нечего отнимать.
— Благодарю покорно за столь любезное приглашение, но вынуждена отказать, — ровным голосом проговорила я.
— Советую тебе хорошо подумать над своим ответом. — Кеймон недовольно покачал головой. — Очень хорошо, Хедаша. Или ты уже оформила опекунство над братом надлежащим образом?
Если бы он взял и ударил меня, то поступил бы тем самым более милосердно. Какое опекунство? О чем это он?
А самое плохое заключалось в том, что я уже начала догадываться, куда клонит Кеймон. И мои колени предательски затряслись. Я с силой вцепилась в спинку кресла, за которым стояла, иначе не устояла бы и сползла на пол.
— О каком… — Мой голос сорвался на какой-то болезненный стон. Я откашлялась и продолжила немного увереннее: — О каком опекунстве идет речь?
— Ну как же? — Кеймон укоризненно зацокал языком. — Не знаешь настолько элементарных вещей. Ты не являешься матерью Дирка. Ты всего лишь его сестра, пусть и совершеннолетняя. То есть тебе надлежало оформить над братом опекунство, иначе его отдадут в королевский приют для сирот.
Приют для сирот! Теперь даже Дирк впервые за все время нашей беседы проявил хоть какое-то подобие чувств, беспокойно заерзав в кресле, и я опять в успокаивающем жесте положила на его плечи руки.
Увы, я слишком хорошо знала, о каком месте говорит Кеймон. Приют располагался на окраине Хельона, где-то в миле от того места, где поселились мы с Дирком. Первое время, когда мы с братом только начинали свои голодные мытарства и выискивали любой кусок хлеба, я действительно думала, что, возможно, ему там будет лучше. По крайней мере, ему не придется страдать от голода и холода. Правда, Дирк и слушать не хотел о том, чтобы расстаться со мной. Поэтому мы договорились просто сходить посмотреть издалека на приют и осторожно поспрашивать местных жителей, как там живется детям.
Увиденное с первого взгляда произвело слишком гнетущее впечатление. Приют располагался в длинном и узком одноэтажном доме из серого унылого камня. На окнах — толстые металлические решетки. Двери железные. Никакого палисадника, внутреннего дворика или парка поблизости, где могли бы гулять сироты.
Если честно, больше всего приют напоминал самую обыкновенную тюрьму. У местных жителей о нем тоже сложилось не самое лучшее мнение, а говоря откровенно — просто ужасающее. Первая же женщина, к которой я обратилась с вопросом по поводу приюта, поведала мне душераздирающую историю о том, как вечерами из дома доносятся жалобные крики детей, которых жестоко наказывали розгами за малейшую провинность. Но, как она сказала, не это самое плохое. Хуже всего то, что главный воспитатель приюта любит маленьких мальчиков. Очень любит. И многозначительно посмотрела на Дирка.
Если честно, я не поняла, на что она намекала. Но мне почудилось в ее словах что-то настолько грязное и омерзительное, что больше вопрос о приюте для Дирка не вставал. И потом, я все равно не могла позволить, чтобы сына графа, потомственного дворянина, лупили кнутом за любую шалость или неосторожно сказанное слово.
И вот теперь напротив меня стоял новый королевский наместник и прямо говорил, что если я не отправлюсь на его прием в качестве бесплатного развлечения и назидательного примера гостям, то он отберет у меня брата и отправит в столь жуткое место. И это сейчас, когда мы наконец-то нашли место, где можно спокойно и в относительной безопасности пережить ледяной февраль!
— Позвольте, виер Кеймон, разве в этом есть необходимость? — опять подал голос Абальд. — Вы прекрасно видите, что Дирк ни в чем не нуждается. И вам ли не знать, насколько дурные слухи ходят о приюте, а в особенности — о нравах его воспитателей. Говорят, пару месяцев назад оттуда даже сбежала группа воспитанников, которым удалось добраться до Гроштера и подать прошение на имя короля.
Лицо Кеймона исказила быстрая злая гримаса. Ему явно было неприятно то, о чем упомянул Абальд.
— Вам ли не знать, как долго разбираются подобные прошения, — буквально огрызнулся он. — Тем более, по слухам, у короля сейчас хватает проблем со своим незаконнорожденным ребенком, чтобы обращать внимание на чужих выродков. Пройдет не один месяц, пока проверка доберется до Хельона. — И добавил с ядовитой усмешкой: — Впрочем, я очень сомневаюсь, что это вообще произойдет.
— Но вы не можете отрицать того, что с сестрой Дирку будет намного лучше, — с нажимом повторил Абальд. — Тем более сейчас, когда она получила место в моем доме.
Я с удивлением взглянула на него. О чем это он?
— Место в вашем доме? — с сарказмом переспросил Кеймон. — Или вернее будет сказать — в вашей постели?
А вот этого Дирк уже выдержать не сумел. Он вскинулся было, явно желая сказать что-то резкое и обидное королевскому наместнику, но я с силой нажала ему на плечи, принуждая сесть обратно.
— Не стоит, — почти не разжимая губ, обронила я брату. — Остынь.
Мимо внимания Кеймона не прошла эта крохотная сценка. Он расплылся в предвкушающей улыбке, но Дирк нашел в себе силы остаться сидеть. Только с такой силой вцепился в подлокотники кресла, что от напряжения у него побелели костяшки пальцев.
— В моем доме, — между тем твердо ответил Абальд на провокационный вопрос. — Я предложил Хеде место своей ученицы. И она согласилась.
— А вы знаете, что говорят о девицах, которые имеют наглость жить под одной крышей с молодым неженатым мужчиной? — продолжил напирать на него Кеймон, при этом все так же буравя злым немигающим взглядом моего брата. Видимо, надеялся, что тот все-таки не утерпит и ринется защищать честь сестры. Но Дирк держался. Мне было даже страшно предположить, чего ему стоило это нарочитое спокойствие. И Кеймон с легким вздохом разочарования добавил: — Простите, вир Абальд. Я не хочу оскорбить вас или Хедашу. Естественно, я не утверждаю, будто вы тут занимаетесь развратом и прочим на глазах маленького ребенка. Но мнение общества в этом случае окажется однозначно. Дирку будет лучше в приюте…
— Где его начнут развращать и насиловать воспитатели и старшие воспитанники! — с гневом перебил его Абальд.
Я ахнула и приложила к моментально загоревшимся от стыда и ярости щекам ладони. Так вот что имела в виду та женщина, когда говорила о некоей «особой» любви главного воспитателя к маленьким мальчикам! Но тогда я ни за что не отдам Дирка в это жуткое место! Лягу костьми, но не позволю и пальцем его тронуть!
— Это все слухи, — парировал Кеймон с гадливой усмешкой. — Причем слухи, которые порочат честь столь славного заведения. И пока королевской проверкой не будет доказано обратное, любой навет на воспитателей приюта будет приравнен к злостной клевете. Поэтому рекомендую вам следить за словами, глубокоуважаемый вир. На первый раз я сделаю вид, будто ничего не услышал. Однако если вы приметесь упорствовать в своем заблуждении, то вас наверняка оштрафуют на крупную сумму за слишком длинный язык. И, возможно, наказание окажется и более суровым. В назидание остальным, знаете ли…
Окончание фразы смутной угрозой повисло в воздухе. И Абальд, и я слишком хорошо поняли, на что намекал Кеймон. Он вполне может отправить целителя на пару дней в тюрьму. Так сказать, чтобы тот остудил слишком горячую голову. Но это будет слишком жестоко по отношению к Абальду! Кеймон наверняка знает, как сильно тот боится покидать родной дом.
В комнате повисло звенящее от напряжения молчание. Я с трудом сдерживала слезы. Неужели Кеймон действительно отнимет у меня Дирка? Неужели кинет его в тот жуткий приют? Но почему он так ненавидит нашу семью?
— Ну что же, в таком случае имею честь заявить, что Хеда проживает в этом доме не только как моя ученица, — внезапно проговорил Абальд и с каким-то непонятным вызовом вздернул подбородок. Сделал паузу и продолжил, словно впечатывал каждое слово в пространство между ним и новым королевским наместником Хельона. — Хеда — моя невеста!
Я опять ахнула и неверяще уставилась на Абальда. О чем это он? Нет, безусловно, если таким образом он желает спасти моего брата от приюта, то я очень ему благодарна! Но он должен понимать, сколько проблем принесет ему это заявление. Я ведь вполне могу поймать его на слове. Зачем ему подпорченная девица, как грубо выразилась однажды моя мать, когда одна из наших служанок оказалась беременной вне брака?
Кеймон тоже вздернул бровь, удивленный столь резким поворотом беседы. Но почти сразу пожал плечами.
— Это ничего не меняет, — равнодушно протянул он. — Невеста — слишком зыбкое понятие. Сегодня невеста, а завтра помолвка расторгнута. Вот супруга — совсем другое дело.
— Если дело только в этом, то я готов совершить брачный ритуал уже сегодня, — процедил Абальд, и на его щеках затлели чахоточные пятна румянца.
— Да неужели? — насмешливо удивился Кеймон. Посмотрел на меня и вкрадчиво поинтересовался: — Полагаю, это желание в кратчайшие сроки связать свои судьбы взаимно?
Я тяжело вздохнула. Посмотрела на макушку Дирка, который весь извертелся в кресле, но каким-то чудом не вмешивался в разговор взрослых. Перевела взгляд на Абальда. Интересно, он осознает, на какие жертвы идет ради почти незнакомой девицы с кучей проблем? Ох, а как разозлится Гарольд, когда узнает об этом! Да, он не имеет на меня никаких прав, но попробуй объясни это человеку, который к тому же отравлен ядом демона и медленно теряет собственную душу!
— Абальд, ты понимаешь, насколько это серьезно? — негромко спросила я, осознав, что просто не могу спокойно согласиться с подобным выходом из положения.
— Да, прекрасно понимаю, — отозвался он. Криво ухмыльнулся. — Хеда, я десять лет прожил в этом домишке, не высовывая из него носа. Могу прожить здесь еще десять лет. А то и двадцать, тридцать — до самой смерти. Ты первая девушка за многие годы, которая пересекла этот порог. Я достаточно узнал о тебе и твоей семье. И меня вполне устраивает, если ты станешь полноправной хозяйкой здесь. Правда, хоромы тебе достались так себе.
Я вспомнила лачугу, в которой мы с Дирком коротали долгие холодные ночи, освещенную лишь умирающим багровым пламенем из крохотной печурки. Обвела взглядом гостиную, залитую ярким магическим светом. Да, это не особняк Гарольда. Но, по крайней мере, Абальд не требует от меня расплачиваться с ним телом.
Или все-таки потребует, когда наши судьбы окажутся безвозвратно связаны? Эх, и не спросишь сейчас напрямик! Но, с другой стороны, при особом желании он уже вчера мог поставить меня перед нелегким выбором. Мог — но не поставил. И это определенный плюс к его качествам.
— У тебя прекрасные хоромы, — с чувством произнесла я. — И я буду рада стать здесь хозяйкой.
Абальд неожиданно улыбнулся так, будто действительно обрадовался моему решению. Чудной он все-таки какой-то! Ведь это я должна прыгать от восторга на месте и хлопать в ладоши! Подумать только: лишенная сословия, лишенная титула, дочь государственного преступника, которая к тому же умудрилась продать свою девственность. Неужели он на самом деле готов назвать меня законной супругой?
— Спасибо, — отозвался Абальд и внезапно поклонился мне. Выпрямился и проговорил: — Ты оказала мне небывалую честь, ответив согласием. Поверь, я сделаю все, лишь бы ты не пожалела о своем выборе!
— Как трогательно! — зло перебил его Кеймон и скривился. — О небо, меня сейчас вырвет от пафоса момента. Я очень рад, Хедаша, что ты так быстро устроила свою жизнь. Вся в мать. Помнится, она тоже не терялась и быстро находила дурачков, готовых ее защищать.
И опять я нашла в себе силы не поддаться на провокацию Кеймона. Пусть болтает что угодно. Я счастлива уже от того, что больше мне не придется выживать. И мне не надо будет играть роль живой куклы на празднике, который Кеймон устраивает для высшего света Хельона. Он при всем желании теперь не сумеет заставить меня пойти туда.
Судя по тому, как заблестели глаза королевского наместника, он подумал о том же. Заложил за спину руки и несколько раз качнулся с мысков на каблуки сапог и обратно.
— Ну что же, — наконец сказал он. — И все-таки мое приглашение на торжество остается в силе. Хедаша, как бы тебе ни хотелось как можно скорее узаконить свое пребывание в этом доме, но на это потребуется время. Ни один священник Хельона не сочетает вас браком сегодня. Уж будьте в этом уверены. Завтра пожалуйста, проходите через брачный ритуал хоть с самого утра до вечера. Но не сегодня. Поэтому если вечером ты не придешь в мой дом, то в ту же минуту твой брат отправится в приют. Пусть он пробудет там только ночь. Поверь, эти часы он никогда не забудет. — И Кеймон самым омерзительным образом облизнулся, посмотрев на испуганно замершего Дирка. Промурлыкал: — Мальчонка-то симпатичный, полагаю, будет иметь успех.
Дирк так сильно дернулся под моими руками, что я испугалась — не собрался ли он вскочить и ударить подлеца. Но каким-то чудом он все-таки усмирил свои эмоции. А вот Абальд с этим справился хуже. Он сначала побледнел, потом побагровел. Покачнулся было вперед, весьма недвусмысленно сжав кулаки.
Кеймон тут же повернулся к нему. И я знала, чувствовала, что он буквально мечтает о том, чтобы Абальд вышел из себя и попытался затеять драку.
— Почему вы так желаете того, чтобы я пришла на торжество? — поспешно задала я прямой вопрос, надеясь, что это отвлечет Абальда и немного остудит его голову.
— Просто… — Кеймон неопределенно пожал плечами. Холодно добавил, продолжая разглядывать Абальда так, будто перед ним была неведомая прежде зверушка. — Не беспокойся, Хедаша. Тебя там никто и пальцем не тронет. Если будешь вести себя тихо и вежливо, то без проблем на рассвете покинешь мой дом. И я навсегда забуду о том, что дети ныне покойного графа Грегса Артьяна по-прежнему живут в Хельоне.
— То есть вы даете мне гарантии безопасности? — тут же ухватилась я за оброненную вскользь фразу.
Виер Кеймон досадливо поморщился, словно недовольный, что я поймала его на слове. Но все-таки кивнул.
— Да, Хедаша, — проговорил он. — Я даю тебе гарантии безопасности. Хотя это как-то странно звучит в подобной ситуации. В конце концов, тебя приглашает королевский наместник, а не какой-нибудь там разбойник с большого тракта. Конечно, если ты примешься оскорблять гостей или, не приведи небо, будешь иметь глупость на кого-нибудь накинуться, то мне придется принять соответствующие меры. Но первым тебя никто не тронет.
— Распространяются ли эти гарантии на спутника Хеды? — тут же спросил Абальд.
Я изумленно вскинула брови. О чем это он? Какой еще спутник? Неужели вздумал попросить Гарольда составить мне компанию? Ну нет, с некромантом я точно никуда не пойду! Пусть сначала от яда излечится.
— На спутника? — презрительно переспросил Кеймон. — Неужто вы, вир, осмелитесь покинуть свой дом? Учтите, начало торжества намечено на вечернее время и по большей части будет проходить ночью.
— Я в курсе, — почти не разжимая губ, обронил Абальд.
— Да пожалуйста, мне не жалко. — Кеймон издал резкий противный смешок, который почти сразу стих. После этого королевский наместник резко развернулся на каблуках и отправился к прихожей, кинув напоследок через плечо: — Я предоставлю гарантии лично вам, вир. Вам, а не кому-нибудь другому, кто рискнет сопровождать Хедашу. Потому что очень сомневаюсь, что вы переборете свой страх.
Договаривал он уже стоя на пороге. Мгновение — и дверь захлопнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась белая пыль побелки.
Секунду или две я молча смотрела в сторону прихожей, ожидая, что виер Кеймон передумает и вернется, после чего продолжится этот кошмар. Но королевский наместник, по всей видимости, решил, будто сказал все, что мне требовалось знать.
— Гад! — прошипел Дирк и спрыгнул с кресла. Пригрозил острым кулачком в воздухе неведомо кому. — Какой же он все-таки гад!
— Цыц! — прикрикнул на него Абальд. Прищелкнул пальцами — и по стенам гостиной поползли ветвистые всполохи какого-то заклинания. Видимо, целитель торопился возобновить магическую защиту дома.
— Скорее! — вдруг выкрикнул Дирк, с непонятным ужасом попятившись. — Абальд, быстрее! Там…
Договорить он не успел.
Многострадальная входная дверь в очередной раз отлетела в сторону. И на пороге предстал Гарольд.

* * *

Я сидела на втором этаже и с опаской прислушивалась к звукам, которые долетали сюда из гостиной. Увы, беда заключалась в том, что почти ничего не было слышно. До меня доносился лишь глухой гул ведущейся там беседы. Ну, хоть не ругаются, и то благо. А ведь у Гарольда есть масса причин негодовать.
Почти сразу после появления друга Абальд самым невежливым образом выгнал меня из гостиной, приказав подняться с Дирком на второй этаж и быть там, пока он не позволит спуститься. Естественно, я возмутилась такому произволу. Но прежде всего я не хотела, чтобы Абальд оставался один на один с некромантом. Боюсь, Гарольд вряд ли отреагирует адекватно, когда узнает, что его лучший друг сделал мне предложение. Вряд ли это приведет Гарольда в восторг, скорее, взбесит неимоверно. Насколько я поняла, его вполне устраивало, если бы я как можно дольше оставалась при нем в качестве любовницы, не смеющей сказать поперек и слова. Нелегко, наверное, расстаться с мечтой, что в моем лице он может вернуть давно погибшую любовь.
Так или иначе, но я беспокоилась за Абальда. Гарольд отравлен ядом демона. Он уже вчера был слишком раздражителен. Кто знает, какая буря эмоций бушует в нем сейчас. Вряд ли он способен осознать, что Абальд поступил так прежде всего потому, что желал спасти Дирка пусть и не от смерти, но от весьма незавидной участи.
— Я сбегу из города, — вдруг проговорил брат, который все это время провел в самом дальнем углу комнаты и не проронил ни слова после ухода Кеймона.
Дирк сидел спиной ко мне, съежившийся и очень маленький. Мне нестерпимо захотелось кинуться к нему, обнять покрепче, прижать к себе и пообещать, что все будет хорошо. Но усилием воли я осталась на прежнем месте. Просто потому, что боялась иначе не услышать криков о помощи, если вдруг Гарольд примется убивать лучшего друга. Правда, вряд ли я сумею спасти Абальда. Но и спокойно стоять в стороне тоже не намерена!
— Дирк, не говори глупостей, — попросила я. — Куда ты сбежишь? Смотри, на улице опять метет.
И действительно, за окнами, которые сейчас не закрывали плотные тяжелые гардины, сейчас было белым-бело от набирающей силу метели. От порывов ледяного ветра жалобно позвякивали стекла, в печной трубе что-то уныло завывало.
— Дойду до порта и попробую прибиться к какому-нибудь торговому кораблю, — упрямо сказал брат.
— К какому кораблю? — грустно переспросила я. — Дирк, опомнись! Море у берегов замерзло. Все суда давным-давно покинули порт. До возобновления судоходства еще месяц, никак не меньше!
— Некоторые капитаны именно сейчас набирают команду, — не сдавался Дирк. — Возможно, кому-нибудь из них потребуется юнга…
— Юнга? — Я не удержалась и фыркнула от с трудом сдерживаемого невеселого смеха. — Дирк, да ты не имеешь никакого понятия об устройстве корабля! Легче взять какого-нибудь забулдыгу, который хотя бы паруса по названиям отличает, чем графского сына, совершенно не приученного к тяжелой работе. А качка? Ты уверен, что не сляжешь с морской болезнью, едва только корабль выйдет из порта?
Дирк угрюмо засопел. Понимает небось, что никогда не был в открытом море, поэтому не может ручаться за реакцию своего организма.
— Но я не хочу быть для тебя обузой. — Дирк тяжело вздохнул. — Этот Кеймон… Он говорил такие гадости тебе! Ни в какой приют я не пойду! Лучше замерзнуть где-нибудь на улице Хельона, чем, чем…
Его голос задрожал и сорвался. Дирк отвернулся от меня, пытаясь украдкой вытереть кулаком глаза.
Я сделала вид, будто не замечаю его слез. Знаю, что при малейшей попытке пожалеть его Дирк оскорбится и вообще замкнется в своей раковине отчуждения.
Эх, какой же все-таки гад этот новый королевский наместник! Мог бы не говорить настолько ужасных вещей при Дирке. Он ведь еще ребенок, зачем ему знать, что в мире существуют такие мерзости? Впрочем, теперь мои подозрения в том, что виер Кеймон имеет наипрямейшее отношение к смерти моих родителей, лишь укрепились. Нет, я уверена, что отец не покончил с собой и не дал моей матери смертельный яд. А если и дал, то явно не по своей воле. Что-то другое случилось тогда в их спальне.
— Никто не отправит тебя в приют, — сказала я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно более уверенно. — Не говори глупостей, Дирк! Ты сам слышал: Кеймон забудет о нашем существовании, если сегодня я приму участие в торжествах, посвященных его новому назначению.
— Вот это меня и пугает больше всего, — негромко признался Дирк. — Зачем он так хотел, чтобы ты пошла в его дом, Хеда?
Эх, если бы у меня был ответ на этот вопрос! Сама отдала бы что угодно, лишь бы разгадать планы Кеймона.
— Скорее всего, он просто хочет продемонстрировать меня высшему свету Хельона, — озвучила я единственную причину такой странной настойчивости нового королевского наместника, до которой сумела додуматься. — Так сказать, показать на печальном опыте нашей семьи, к чему может привести непослушание и инакомыслие.
— Что? — удивленно переспросил Дирк, явно не уловив смысла в моей последней мудреной фразе.
— Не бери в голову, — ласково посоветовала ему я. — Дирк, в особняк Кеймона на торжество приглашен весь высший свет Хельона. Вряд ли он осмелится убить меня или причинить какой-нибудь вред, когда вокруг будет столько свидетелей. И потом, он дал мне гарантии безопасности.
Я запнулась, вспомнив, как именно он это сделал. Боюсь, виер Кеймон вполне может пойти на какую-нибудь гадкую провокацию, чтобы заставить меня выйти из себя и таким образом снять с себя ответственность за мою безопасность.
А еще у меня никак не шли из головы слова Дирка о том, что Найра упоминала имя нового королевского наместника, когда думала, что ее никто не слышит. Что бы это значило, хотелось бы знать?
— Тебе дали гарантии безопасности с определенными оговорками, — неожиданно раздался голос Абальда, повторившего мои недавние мысли.
Я удивленно обернулась к лестнице и увидела целителя, который тяжело опирался на перила. Надо же, как тихо поднялся!
Стоило признать, разговор с лучшим другом дался Абальду непросто. Он сейчас выглядел так, будто не спал несколько ночей кряду. Темные волосы всклокочены, от крыльев носа к уголкам рта залегли глубокие недовольные морщины, на дне зрачков плещется непонятное раздражение.
— Пойдем, Хеда, — проговорил целитель. — Возможно, хоть тебе удастся убедить этого упрямца.
— И я! — Дирк тут же подскочил на месте. — Я никуда не отпущу сестру одну!
Но Абальд уже спускался по лестнице, словно боялся надолго оставлять Гарольда одного. Впрочем, почему «словно»? Один раз некромант уже сбежал из этого дома. Кто знает, что он может устроить сейчас.
И я поспешила за целителем. Стоит ли говорить, что и Дирк помчался за мной, не желая оставаться в одиночестве.

* * *

Если честно, я отчаянно трусила увидеть Гарольда. Понятия не имею, как он отреагирует на мое появление. Вдруг подскочит и примется трясти за плечи, угрожая всевозможными бедами за то, что я осмелилась остаться в доме его лучшего друга на целую ночь!
Но, к моему величайшему удивлению, Гарольд почти не посмотрел на меня. Лишь скользнул по мне быстрым равнодушным взглядом, покосился на Дирка, испуганно жавшегося ко мне, и опять все внимание обратил на метель за окном, которая набирала силу.
Воспользовавшись удобным моментом, я, в свою очередь, попыталась оценить внешность некроманта.
По всему было видно, что прошедшая ночь далась ему непросто. Его лицо было настолько бледным, будто Гарольд из последних сил сохранял сознание. Глаза опять воспалились и слезились, покрасневшие веки сильно опухли. Он стоял, перенеся весь свой вес на здоровую ногу, но при этом словно специально не опирался ни на что рукой. Неужели желает покрасоваться передо мной и таким образом показать, что все в порядке?
— Зачем ты встал? — ахнул в этот момент Абальд, подтвердив тем самым мою догадку. — Гарольд, тебе сейчас нельзя напрягать ногу!
— Я сам знаю, что мне можно, а что нельзя делать, — совсем по-детски огрызнулся Гарольд. Но при этом над его верхней губой заблестел мельчайшим бисером пот. Ему явно нелегко давалась эта бравада.
— Могу я хотя бы взглянуть на твои раны? — умоляюще протянул Абальд.
— Вчера уже налюбовался, хватит! — Гарольд отрицательно помотал головой, с каким-то непонятным упорством не отводя взгляда с метели, бросающей в окно все новые и новые пригоршни снега.
— Вот, скажи хотя бы ты ему. — Абальд беспомощно оглянулся на меня, ища поддержки. — Он наотрез отказывается, чтобы я ему помог. Но яд продолжает действовать. Это просто безумие…
— А вы, оказывается, неплохо спелись! — оборвал его Гарольд. Наконец-то развернулся ко мне лицом. Правда, при этом он неосторожно оперся на больную ногу и не посерел даже — позеленел от боли.
Абальд торопливо качнулся было к нему, испугавшись, что иначе некромант упадет. Но Гарольд столь гневно сверкнул на него глазами, что несчастного целителя буквально отбросило на несколько шагов назад. Некромант горделиво выпрямился и хмуро уставился на меня.
Я в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Не понимаю, что именно он хочет услышать от меня. Да, мы заключили с ним сделку. Я сплю с ним, а он не выгоняет меня и Дирка из дома, кормит и заботится по мере сил и возможностей. Кто же виноват, что его друг оказался намного благороднее. Он без проблем предоставил мне те же условия, но при этом не потребовал оплаты телом. Даже более того, готов сделать так, чтобы мое проживание в его доме приобрело, так сказать, узаконенный статус. Вряд ли общество Хельона будет вдаваться в тонкости всех этих сделок. Если живешь под одной крышей с неженатым молодым мужчиной, то наверняка спишь с ним. Но обвинения в аморальности теряют всяческий смысл после заключения брака.
— Вы настолько хорошо спелись, что готовы уже и пожениться, — с нескрываемой обидой продолжил Гарольд.
— Я уже говорил тебе, что у меня просто не было другого выбора! — вскинулся Абальд. — Этот Кеймон! Он грозил настолько жуткими вещами…
— Ну да, ну да, это я уже слышал, — опять не дал ему договорить Гарольд. — Но почему ты не отправил Хеду восвояси еще вчера? Кеймон-то явился со своими угрозами только сегодня!
— Да куда я ее мог отправить?! — Абальд смешно округлил глаза от негодования. — На дворе стоял вечер, мороз усиливался. А ты… Ты просто-напросто сбежал, и твою душу продолжал разъедать яд демона. Смею напомнить, это происходит и теперь. Осталось не так много времени до того момента, когда я при всем своем горячем желании не сумею тебе помочь.
— У Хеды отныне есть дом, где ее примут в любое время дня и ночи, — обиженно отчеканил Гарольд.
— Да, но примут лишь при одном условии, — не удержалась я от законного напоминания, хотя мои щеки при этом ощутимо потеплели.
Гарольду явно пришлось это не по нраву. Он скрипнул зубами и с вызовом скрестил на груди руки.
— Ах, вон оно как! — прошипел он. — Значит, моей маленькой Хельге не понравилось, как я обошелся с ней.
— Хеда, — с холодной усмешкой проговорила я. — Меня зовут Хеда.
И воинственный запал моментально схлынул с Гарольда. Он как-то жалобно нахмурился, будто готов был заплакать, и растерянно взглянул на меня, потом на Абальда, который старательно смотрел куда-то в угол.
— Да, я помню, — после долгой паузы сказал он. — Конечно же, ты Хеда. — Тут его голос окреп и опять опасно зазвенел. — Получается, тебе не понравилось все это.
— Цыц! — испуганно шикнула я и покосилась на Дирка, который вовсю хозяйничал около столика с напитками, выискивая приглянувшийся ему лимонад.
— Тебе не понравилось? — настойчиво повторил вопрос Гарольд, хвала богам, не делая никаких уточнений.
— Дело не в том, понравилось мне или нет. Дело в том, что Абальд предложил мне больше, чем ты, — спокойно ответила я. — Он предложил мне жизнь без осуждения общества.
— То есть ты готова принять его предложение руки и сердца? — ядовито осведомился Гарольд.
— Я уже приняла его, — с достоинством сказала я.
Гарольд метнул злобный взгляд на целителя, который слушал наш разговор в непосредственной близости, готовый в любой момент встать между нами.
— Да, Абальд меня неприятно удивил, — презрительно процедил он. — Так быстро сориентировался в ситуации!
— Но ты не можешь отрицать, что то, как он поступил, прежде всего вредит ему самому, — парировала я.
Гарольд пропустил мое высказывание мимо ушей. Он фыркнул и опять повернулся к окну, за которым мела непогода.
Я украдкой перевела дыхание. Ну что же, неприятное объяснение состоялось. И все прошло лучше, чем я ожидала. Я боялась, что Гарольд отреагирует куда более остро.
— Почему ты не дашь мне вылечить твою ногу? — осмелился спросить Абальд. Судя по всему, именно это волновало его больше остального. — Гарольд, не глупи! Ты ведь осознаешь, что с каждой секундой приближаешься к опасной черте, после которой ты перестанешь быть человеком!
— Ты не понимаешь! — вдруг взорвался криком Гарольд.
Это произошло так внезапно и без всякого предупреждения, что я едва не рванула бежать, а Дирк с силой вцепился в меня, одним отчаянным прыжком преодолев разделяющее нас расстояние. Абальд уже стоял между нами и некромантом. Ну надо же, он действительно готов защищать меня от своего лучшего друга, хотя наверняка отдает себе отчет в том, что почти наверняка это будет стоить ему жизни!
— Ты не понимаешь, — уже спокойнее повторил Гарольд и бросил через плечо на Абальда тяжелый взгляд. — Я должен выследить ту тварь, которая расправилась с Хельгой! Она где-то рядом. Кружит, выжидая, когда я потеряю бдительность. Чем дольше яд отравляет меня, тем сильнее я чувствую ее.
— Ты не боишься, что эта игра может слишком плохо для тебя закончиться? — оборвал его Абальд. — Да что там, не только для тебя, но и для всех нас. Что, если истина откроется тебе тогда, когда ты уже сделаешь роковой шаг за черту?
— Боюсь, конечно. — Гарольд пожал плечами, что-то упорно рассматривая за сплошной пеленой снега. — Очень боюсь. Но у меня нет другого выхода. Я так долго жаждал поквитаться с этим чудовищем, что просто не имею права отказаться от этого шанса.
— Ты скорее всего погибнешь! — воскликнул Абальд. — Даже хуже. Ты сам превратишься в чудовище и примешься убивать направо и налево. Гарольд, опомнись!
Некромант ничего ему не ответил. Он продолжал стоять к нам спиной, вперив невидящий взгляд в белую мглу.
— Хеда, хоть ты ему скажи! — Абальд расстроенно всплеснул руками и обернулся ко мне.
Я с сомнением хмыкнула. Боюсь, Абальд несколько преувеличивает мое влияние на некроманта. И потом, не хочу я больше иметь с ним никаких дел! Да, он помог мне, спас Дирка от смерти, да не единожды. Но в глубине души жила обида. Он стал моим первым мужчиной. Но при этом не предоставил особого выбора. Я испытываю к нему благодарность. Однако это светлое чувство омрачено стыдом. Еще долго я буду обречена вспоминать о тех сутках, что провела в доме некроманта. И, увы, не с самыми лучшими эмоциями. Скажу откровенно, это мой самый большой позор в жизни!
— Все наперекосяк, — вдруг негромко проговорил Гарольд, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Только я решил было, что жизнь налаживается, как все пошло кувырком. Еще и Найра куда-то запропастилась.
Дирк все еще жался ко мне, поэтому я почувствовала, как он вздрогнул всем телом при упоминании этого имени. Мы с Абальдом обменялись быстрыми понимающими взглядами. Я открыла было рот, желая просветить некроманта по поводу некоторых странных поступков его служанки, но целитель отрицательно замотал головой и выразительно приложил указательный палец к губам, запрещая мне что-либо говорить.
Странно как-то. Я пожала плечами. Не понимаю, почему Абальд желает сохранить это в тайне. По-моему, поведение Найры заслуживает обсуждения. Я уверена в том, что Дирк мне не врал, то есть она каким-то образом связана с новым королевским наместником.
— Кстати, мне пришло приглашение на торжество, — продолжил Гарольд, опять-таки ни на кого не глядя.
Я замерла, уже догадываясь, каким будет продолжение.
— Как вы прекрасно знаете, сегодня вечером виер Кеймон Регас устраивает праздник по поводу своего назначения новым королевским наместником, — сказал Гарольд, и бесстрастное стекло отразило его злую быструю улыбку.
— И ты пойдешь? — спросил Абальд.
— Естественно. — Гарольд хмыкнул. — Почему бы и нет? Когда еще увидишь весь свет Хельона. К тому же я чувствую, что должен пойти.
— Хеда… — беспомощно начал Абальд.
— Да, я слышал твой рассказ про визит сюда Кеймона, — прервал его Гарольд. — И уже понял, что твоя ненаглядная невеста тоже обязана присутствовать на сем мероприятии. Что же. Обещаю, что пригляжу за ней. Даже более того, принаряжу как следует, чтобы она не стала посмешищем в глазах знати. Как вижу, то платье, которое ей подобрала Найра, сейчас в весьма плачевном состоянии.
Я вспыхнула от смущения и в тысячный, наверное, раз за это несчастливое утро провела ладонями по смятой ткани, силясь хоть как-то разгладить ее. Увы, безрезультатно. Ну что поделать, не могла ведь я здесь лечь спать без одежды.
— Гарольд, быть может, ты понимаешь, что замыслил Кеймон? — осторожно поинтересовался Абальд.
— Э-э, нет, приятель. — Некромант покачал головой. — Теперь это уже не мои проблемы. Если бы Хеда осталась под моим покровительством, то я бы сделал все, чтобы защитить ее и Дирка от наместника. Но теперь это твоя и только твоя задача. Но я обещаю тебе, что по мере сил и возможностей не дам ее в обиду на приеме. Пусть это будет моим свадебным подарком для вас. Однако после этого наши пути навсегда разойдутся. Ты мне больше не друг. Друзья так не поступают.
— Но, Гарольд! — вскинулся было возразить Абальд.
Однако некромант его уже не слушал. Развернувшись и тяжело припадая на левую ногу, он медленно прохромал в прихожую и покинул дом.
И лишь после того, как за Гарольдом закрылась дверь, заговорил Дирк.
— Я знаю, где Найра, — сказал он, вновь подойдя к столику с напитками. — Она в доме наместника.
— С чего ты так решил? — недоверчиво спросила я.
— Просто знаю. — Дирк пожал плечами. — Я видел ее, прикасался к ней. Поэтому могу почувствовать, где бы она ни скрывалась. Так вот, сейчас она в доме Кеймона. Более того, перед визитом сюда он несколько часов разговаривал с нею. У него вся аура пропиталась ее запахом.
— Но что все это значит? — Я удивленно всплеснула руками. — Что Найра забыла в доме королевского наместника?
— А ты еще не поняла? — Абальд тоже подошел к столику с напитками, потеснив Дирка. Но выбрал для себя бутылку с вином, откупорил ловким ударом по донышку и сделал несколько глотков прямо из горла.
— Нет, не поняла, — раздраженно сказала я, когда ожидание продолжения слишком затянулось.
— По-моему, очевидно, что кто-то, скорее всего сам Кеймон, приложил все мыслимые усилия, чтобы ты попала в дом Гарольда, — сипло проговорил Абальд, оторвавшись наконец-таки от вина. — Это было сделано поистине безупречно. Твоего брата прокляли. Кеймон прекрасно знал, что ни один целитель Хельона не поможет тебе в борьбе с этой напастью. Ну, кроме меня, конечно, но о моем существовании ты даже не догадывалась, поскольку я уже давно не покидаю дом и не веду лечебную практику. В нашем городе есть еще парочка сто  ящих целителей, но они слишком любят деньги и слишком боятся навлечь гнев властей, поэтому вряд ли бы пустили на порог дочь печально известного графа Артьяна. А о бесплатном лечении твоего брата и речи бы не шло. А вот Гарольд — другое дело. Кеймон был знаком с Хельгой и, естественно, в курсе той трагичной истории. Он видел тебя, когда встречался с твоим отцом и оглашал ему суровый приговор. То есть он знал, насколько пугающе ты похожа на покойную жену Гарольда. И понимал, что тот просто не сумеет пройти мимо. — Абальд сделал еще один глоток из бутылки и задумчиво добавил: — Из этого следует вопрос: уж не сам ли Кеймон наслал на твоего брата огненную лихорадку?
— А он маг? — спросила я и тут же осеклась, осознав, насколько глуп мой вопрос.
Ну конечно же, новый королевский наместник Хельона — маг! Он ведь был следователем, то бишь занимался разоблачением преступников. А в столь опасном деле без магических способностей не обойтись.
Но, к моему удивлению, Абальд вдруг пришел в замешательство.
— Забавно, но я не могу с полной уверенностью ответить на твой вопрос, — наконец неуверенно протянул он. — То есть я, безусловно, осознаю, что он должен обладать каким-нибудь магическим даром, поскольку был следователем. Понятия не имею, насколько хорошо он проявил себя на этом поприще, но пару раз виер Кеймон участвовал в действительно опасных задержаниях. Однако вместе с тем при мне он ни разу не воспользовался никаким заклинанием.
— Его дар сходен с даром твоего друга, — вдруг подала голос Тиана.
Собака материализовалась в арке, отделяющей гостиную от прихожей, и сейчас отчаянно чесалась задней лапой.
При виде этой картины я невольно усмехнулась. Ну надо же, никогда бы не подумала, что призраки могут страдать от блох. Хотя, скорее всего, так у нее проявляется высшая степень нервного возбуждения.
— Я хран, — пояснила Тиана в ответ на изумленный взгляд Абальда, обернувшегося к ней. — Я умею различать магию по запаху. Так вот, пахнет от Кеймона так же, как от твоего друга. Смертью, влажной разрытой могилой, гниющими трупами. Только многократно сильнее.
Фу, мерзость какая! Я с отвращением передернула плечами. От Гарольда действительно воняет такой гадостью? Странно, что я этого не замечала. Впрочем, я-то не обладаю такой способностью, как Тиана.
— Некромантия? — Абальд высоко поднял брови. — Ну что же, это многое объясняет. И в то же время сильно усложняет дело.
И целитель с настоящим вожделением уставился на бутылку, которую держал в руках, видимо, отчаянно желая еще выпить. Но в последний момент удержался, должно быть, осознав, что это не самая лучшая идея: накачиваться алкоголем с утра пораньше, даже не успев позавтракать.
— Так или иначе, но если Кеймон — некромант, то он вполне мог сам наслать на твоего брата проклятье огненной лихорадки, — продолжил рассуждать Абальд, для верности поставив бутылку обратно на стол, чтобы не жгла ему руки. — Это почти гарантировало ему, что ты рано или поздно попадешь в дом Гарольда, поскольку никто другой или не смог бы, или не осмелился тебе помочь.
— А в доме Гарольда Найра, которая, по всей видимости, работает на Кеймона, подсунула мне книгу по вызову духов, — задумчиво проговорила я. — Но я никак не пойму, зачем это понадобилось королевскому наместнику? Если он хотел убить меня, то мог бы сделать это гораздо проще и быстрее…
— Если бы демон хотел тебя убить, то не стал бы рассусоливать и так долго тянуть время. — Абальд отрицательно мотнул головой. — Хеда, неужели ты не видишь, что эта ловушка была приготовлена не для тебя, а для Гарольда? Демон болтал с тобой достаточно, чтобы Гарольд успел вернуться домой и вступил с ним в схватку. И я очень сомневаюсь, что Гарольд действительно победил в этом поединке. По-моему, ему просто позволили одержать верх. Демон сперва отравил Гарольда, а потом милостиво позволил себя изгнать, на что мой друг потратил львиную долю своих сил. И тут же второе происшествие с Дирком, в котором опять-таки была замешана Найра. Я уверен, что твой брат не сам так опасно поранился. Без магии тут точно не обошлось. И бедняга Гарольд, измочаленный после недавней схватки, был вынужден вновь спасать жизнь твоему брату.
Абальд с нескрываемым вожделением посмотрел на бутылку вина, сиротливо стоящую напротив него, гулко сглотнул вязкую слюну и отошел к окну, встав именно на то место, где совсем недавно играл роль живой статуи Гарольд.
— Как бы там ни было, Кеймон своей цели достиг, — глухо сказал он, тоже уставившись на белую пургу за стеклом. — Он получил выдохшегося, усталого некроманта, который практически исчерпал свой запас. Любое, даже самое простое заклинание может отправить его на свидание с богами. А самое главное: Гарольд отравлен! Он медленно, но верно лишается своей души.
— И совершенно не хочет лечиться, — завершила я за него столь неприятную мысль. Подумала немного и осторожно продолжила: — Но если все это изначально было задумано Кеймоном, то зачем он пригласил Гарольда и меня на свое торжество?
— Я думаю, для виера Кеймона стало неожиданностью, что ты так резко покинула дом Гарольда и перебралась жить ко мне, — ответил Абальд. — Поэтому он был вынужден явиться и шантажом заставил тебя принять предложение. Выходит, именно на его торжестве произойдет развязка этой истории.
Мне не понравилось, как это прозвучало. Слишком много обреченности и печали было в голосе Абальда. По всей видимости, как и я, он прекрасно понимает, что ничего хорошего ни меня, ни Гарольда не ждет в доме нового королевского наместника. Понятия не имею, какие планы вынашивает Кеймон, но почему-то мне кажется, что его гарантии безопасности — пустой звук.
— Виер Кеймон не предполагал, что ты переберешься жить ко мне, — опять повторил Абальд и о чем-то глубоко задумался.
Глубокая вертикальная морщина разрезала его переносицу. Он стоял, глядя на пургу, и старательно хмурил лоб.
— Я сбегу, — опять повторил недавнюю мысль Дирк. — Вот прямо сейчас возьму и сбегу! И никто меня не найдет и не отправит в приют.
— Дирк, ты сошел с ума! — прикрикнула я на него. — Посмотри, что за жуть творится на улице! Да ты заблудишься в метели сразу же, как спустишься с крыльца!
— Не заблужусь! — Дирк упрямо мотнул головой. — И вообще, я уже взрослый и сам могу позаботиться о себе!
— Решено, — вдруг обронил Абальд, и наша перебранка стихла, так толком не начавшись.
Целитель между тем отвернулся от окна и посмотрел на меня с усталой улыбкой.
— Решено, Хеда, — повторил он. — Я иду с тобой на торжество!
И горделиво подбоченился, явно ожидая, что я засыплю его словами благодарности.
Вместо этого я скептически вздернула бровь. Он идет со мной? Что-то верится с трудом. Абальд даже днем не смеет нос высунуть за дверь своего дома, а торжество намечено на вечернее время…
— Вот, даже ты не веришь, что я на это способен, — прозорливо заметил Абальд. — То есть мое появление на сем празднике жизни явно окажется полнейшей неожиданностью для Кеймона. Недаром он с такой легкостью пообещал, что меня там никто не тронет. Вот и проверю, как новый королевский наместник умеет держать слово.
— Да, но… — с сомнением начала я.
— Я справлюсь! — не дал мне договорить Абальд. — Обязательно справлюсь! — помолчал немного и добавил с хитрой усмешкой: — И потом, я не могу позволить себе овдоветь еще до брачной церемонии. Если отныне ты моя невеста, то я сделаю все, чтобы ты дожила до свадьбы. — Сделал еще одну паузу и совсем тихо завершил: — Иначе где еще я найду ту, которая согласится жить с таким безумцем, как я.

ЧАСТЬ 3
Прием у королевского наместника

На кресле пенилось грудой ярко-алых кружев платье, которое принес Гарольд. Я еще не мерила его, но не сомневалась, что оно придется мне впору. Рядом стояли туфли из такого же вызывающе красного шелка. Н-да, в таком наряде меня будет тяжело не заметить. Наверное, это маленькая месть некроманта за то, что я осмелилась уйти от него. Он хочет сделать так, чтобы все приглашенные к Кеймону на праздник заметили меня. Дочь графа и государственного преступника, а ныне просто безродная Хедаша Артьян.
Гарольд и Абальд опять спорили о необходимости срочного лечения. Разговор шел в этой же комнате, но я не прислушивалась к нему. И без того понятно, что некромант не уступит. Он верит, что яд демона поможет ему отыскать чудовище, убившее его жену и сына. Ну что же, как говорится, благословен кто надеется.
Дирк тоже помалкивал. Он сидел на полу перед принесенным нарядом и осторожно перебирал кружева. По всему было видно, что он не одобряет нашей затеи. Благо, что хоть перестал говорить о побеге. Наверное, понял, что не проживет и ночи на завьюженных улицах Хельона.
Непогода между тем не унималась. Ветер особенно уныло и громко завывал в печной трубе. Стекла жалобно звенели от порывов стихии. Все за окнами было белым-бело. Не пойму, как мы доберемся до дома Кеймона. Особняк королевского наместника находился на другом конце города. Вряд ли в такую бурю Абальд или Гарольд сумеют найти извозчика. Придется идти пешком.
Я хмыкнула, посмотрев на высокие каблуки моих туфель. Н-да, неподходящая обувка для такой прогулки. Без валенок не обойтись. Да и вообще, как бы не опоздать на торжество. Абальд, увлеченный спором, совсем забыл о времени, а Гарольд выглядел так, будто держался в сознании лишь на последнем усилии воли и уж тем более не задумывался о таких мелочах. Возможно, мне стоит напомнить им о приглашении? Не стоит злить Кеймона опозданием.
Стоило мне так подумать, как весь домик целителя сотрясся от громкого повелительного стука.
— Вир Абальд, откройте! — гаркнули за дверью, силясь перекрыть криком вой бури.
Дирк встрепенулся и вскочил на ноги. Посмотрел в сторону прихожей и с ненавистью прошипел:
— Виер Кеймон собственной персоной!
И он не ошибся. Едва только Абальд с усилием отодвинул засов, как в прихожую быстрым шагом ворвался новый королевский наместник Хельона.
Как и утром, королевский наместник был в черном. Черное теплое пальто с меховым воротником, на котором искрились снежинки, черные узкие брюки, заправленные в высокие черные сапоги. На руках — перчатки из тончайшей дорогой кожи. А вот голова не покрыта, и на светлых пепельных волосах мерцали крошечные капельки воды. Обычно бледное лицо сейчас непривычно пламенело, должно быть, раскрасневшись от порывов ледяного ветра.
— Бр-р, ну и погодка. — Кеймон провел ладонью по волосам, смахнув растаявший снег. Свободной рукой стукнул по полутонкой тростью с массивным серебряным набалдашником. Затем посмотрел на меня.
Я опять поразилась тому, насколько его взгляд напоминает змеиный. Холодный, оценивающий и немигающий. Так ползучая тварь, наверное, наблюдает за какой-нибудь поющей легкомысленной птичкой, терпеливо ожидая, когда она потеряет бдительность и попадет ей в пасть.
— Цени, Хедаша, мою заботу о тебе, — без всякого перехода или приветствия начал виер Кеймон. — Я явился, чтобы лично отвезти тебя на праздник. А то вдруг потеряешься в такую пургу.
Сердце так закололо от дурного предчувствия, что я оперлась на спинку кресла, около которого стояла. Ох, не к добру такое внимание со стороны королевского наместника к моей скромной персоне! Ох, не к добру!
— Не стоило так беспокоиться, виер Кеймон, — глухо проговорил Гарольд и прохромал чуть ближе, встав рядом со мной. — Я провожу Хеду до самого порога вашего дома и прослежу, чтобы она не наделала глупостей на самом торжестве. — С ухмылкой добавил: — Я ведь тоже ваш почетный гость.
Кеймон с явной неохотой перевел взгляд на некроманта. И тут же его лицо расцвело улыбкой, будто он увидел что-то в высшей степени приятное и радостное.
— Вы отвратительно выглядите, виер Гарольд, — почти пропел он.
В тот же миг меня покинули малейшие сомнения в причастности королевского наместника к бедам, которые обрушились на меня и Гарольда. Понятия не имею, чем мы так насолили Кеймону, но это все действительно устроил он. Он сделал так, что я попала в дом Гарольда. Из-за его приказа Найра положила на виду опасную книгу о вызовах мертвых. И Дирк получил свои раны тоже из-за него!
Гарольд нахмурился. Вечером Абальд осмелился и все-таки поведал ему о наших догадках. Передал даже рассказ Дирка о странном поведении его служанки и ее непонятных словах. Правда, некромант все равно не поверил лучшему другу. Лишь высказался в том ключе, что Абальд готов придумать любую небылицу, желая оправдать свой поступок. И в тысячный, наверное, раз за этот день обиженно покосился на меня.
Я могла бы вспылить, напомнить некроманту, что никогда не являлась его собственностью и спала с ним лишь из-за страха холодной и голодной смерти. Но не стала вступать в спор. Он слишком одурманен ядом демона, поэтому вряд ли услышит мои доводы. Главное, что он не собирается мстить ни мне, ни Абальду. Ну, или, по крайней мере, не грозит нам никакими карами. Хотя кто разберет, какие мысли на самом деле блуждают в его тяжелой от гнева и боли голове. Поэтому я предпочла промолчать.
И вот теперь, по всей видимости, Гарольда начали одолевать первые сомнения. Но почти сразу он растянул губы в старательной улыбке и хрипло проговорил:
— И я тоже очень рад вас видеть, глубокоуважаемый виер.
Правда, почти сразу он неосторожно перенес вес на больную ногу и посерел от муки. Полный страдания стон сорвался с его губ.
— Гарольд!
Абальд уже был рядом, поддержав друга под локоть. Но Гарольд с силой оттолкнул целителя.
— Сам справлюсь, — сипло произнес он и выпрямился во весь свой немалый рост.
Радость, плещущаяся в глазах Кеймона, стала обжигающей. Смех искрился на дне его зрачков. Злой торжествующий смех.
— Не беспокойтесь, виер, — между тем сказал Гарольд, каким-то неимоверным усилием воли победив боль и заставив себя держаться прямо и без опоры на что-либо. — Я несколько нездоров, но ни за что не пропущу торжество в вашу честь.
Я подумала, что Кеймон не сумеет сдержать эмоций и расхохочется в полный голос. Но он лишь склонил голову, показывая, что услышал некроманта.
— Отрадно слышать, — обронил он. И сейчас я не сомневалась, что королевский наместник говорил искренне.
Почти сразу он потерял всяческий интерес к некроманту, который продолжал хмуриться в попытках сдержать новые стоны, и взглянул на меня.
— Почему ты еще не одета? — спросил Кеймон. — Или собралась отправиться на праздник в мятом платье и с растрепанными волосами?
Я посмотрела на платье из алого шелка, дожидающееся своего часа на кресле. Эх, кто бы знал, как сильно мне не хочется надевать столь вызывающий наряд! Ну почему Гарольд не мог выбрать что-нибудь более скромное и не так привлекающее всеобщее внимание?
Виер Кеймон проследил за моим взглядом и тут же залучился от удовольствия.
— Прелестно! — не скрывая чувств, воскликнул он. — Просто превосходно! А теперь — брысь переодеваться, Хедаша! И прибери волосы. Я хочу, чтобы сегодня ты была настоящей хозяйкой бала!
Ох, как же мне не понравились слова Кеймона! Что, ну что он задумал? И почему так привязался ко мне?
Я растерянно посмотрела на Абальда, ожидая хоть какой-нибудь подсказки. Тот в ответ не менее растерянно пожал плечами, потом едва заметно кивнул.
— Иди, — разрешил он. — Переодевайся. Негоже заставлять ждать столь уважаемого и достопочтенного виера.
В последней фразе прозвучало столько злого сарказма и ядовитой насмешки, что Кеймон, который по-прежнему не отводил от меня взгляда, поморщился. Однако ничего не стал говорить, видимо, решив не тратить времени на пустые пререкания.
Я угрюмо вздохнула, подошла к креслу и подняла платье, повисшее на моих руках тяжелой волной кружев. Подхватила с пола туфли и отправилась к лестнице.
Наверное, одна бы я не справилась со всеми этими застежками, шнуровками и прочим. Благо, что Дирк догадался чуть позже присоединиться ко мне, прежде деликатно покашляв на лестнице.
— Хедаша, поторопись! — через пару минут раздался снизу недовольный голос Кеймона.
Я поежилась от стальных ноток, проскользнувших в его тоне. Повернулась к зеркалу и с удовольствием оглядела себя с ног до головы.
О да, это платье шло мне! Узкий корсаж, украшенный изысканным золотым шитьем, приподнимал грудь, выставив ее в самом выгодном свете. Широкий пояс обхватывал талию, подчеркивая ее стройность. Затем подол расходился широкими клиньями, через которые пеной пробивались кружева ручной работы.
Я провела расческой по длинным темным волосам. Немного подумала и приподняла их, ловко прихватив шпильками со всех сторон и оставив несколько локонов свободно спадать на плечи. Пожалуй, это лучшее, что я могу сделать без набора заколок и без помощи мастерицы, умеющей создавать изысканные прически. У меня же получилось достаточно простенько, но мне шла эта небрежность. Будем надеяться, королевский наместник тоже оценит мои усилия.
Повернувшись к брату, я нагнулась и крепко поцеловала его.
— Будь тут! — приказала я. — Никуда не уходи и никому не открывай! Я вернусь, как только смогу. Обещаешь, что не станешь делать глупостей?
— Обещаю, — хмуро отозвался тот. — Все равно сбегать уже поздно.
— Все будет хорошо, — заверила его я, хотя у самой кошки на душе скреблись.
Дирк лишь шмыгнул носом, явно пытаясь сдержать предательские слезы. Затем вдруг крепко схватил меня за руки и попросил, жалобно заглянув в глаза:
— Хеда… Ты тоже — будь осторожна! Пожалуйста!
— Непременно, — пообещала я. Еще раз чмокнула его в щеку, напоследок взъерошила волосы и отправилась к лестнице.
Я чувствовала себя очень странно, пока спускалась по лестнице, потому что на меня были устремлены сразу три взгляда. Абальд глазел с нескрываемым восхищением. У Гарольда глаза были мутными от боли. А вот Кеймон смотрел на меня с мрачным удовлетворением, как будто он был уже близок к выполнению своей загадочной цели.
— Ты чудесно выглядишь! — поторопился сделать мне комплимент целитель, едва только я остановилась рядом с ним.
— Спасибо. — Я ласково улыбнулась и в свою очередь оглядела своего будущего мужа с ног до головы.
Он тоже не терял времени даром. Пока я приводила себя в порядок на втором этаже, Абальд причесался и приоделся. Теперь на нем был темно-синий камзол, подчеркивающий цвет его глаз. Тщательно начищенные сапоги слепили глаза блеском. Думаю, из нас получится очень красивая пара. Жаль, что моя мать не увидит этого…
«Нет, пожалуй, это и к лучшему, — торопливо исправилась я. — Моя мать не одобрила бы этот брак. Дочь графа, по ее мнению, обязана выйти замуж лишь за ровню, а Абальд всего-навсего вир».
— Отлично, — процедил Кеймон и отправился к дверям. Но на самом пороге остановился и кинул, не оборачиваясь, через плечо: — Хедаша, ты едешь со мной в санях.
— Ну уж нет! — возмутилась я. — Я еду со своим будущим супругом, виром Абальдом.
Кеймон резко развернулся на каблуках и уставился на целителя.
— А я-то все гадал, с чего вдруг вы начали наряжаться на ночь глядя, — грубо хохотнул он. — Неужто собрались покинуть свою теплую безопасную норку?
— Да, собрался, — с достоинством подтвердил Абальд и предложил мне руку, которую я с радостью приняла. — Помнится, не так давно вы пригласили меня на торжество. Что ж, я с превеликим удовольствием принимаю ваше приглашение и буду сопровождать свою невесту.
Кеймон скривился так сильно, будто отведал незрелых ягод кислицы. Посмотрел на Гарольда, должно быть, надеясь, что тот примется возражать.
Однако некроманту сейчас было не до споров. Он явно из последних сил удерживался по эту сторону реальности и был готов вот-вот лишиться чувств. На лице — ни кровинки, глаза казались черными от непомерно расширенных зрачков, губы растрескались, на лбу блестела обильная испарина.
— Лучше позаботьтесь о своем приятеле, — насмешливо посоветовал Абальду Кеймон. — По-моему, он сейчас бухнется в обморок.
Абальд кинул быстрый взгляд на Гарольда, который как раз в этот момент начал медленно заваливаться на бок. Охнул и тут же подскочил к нему, успев поддержать под локоть в последний момент.
А Кеймон уже оказался рядом со мной. Самое удивительное и пугающее заключалось в том, что я так и не поняла, каким образом он сумел настолько быстро и незаметно преодолеть разделяющее нас расстояние. Казалось бы, только что он стоял на пороге и готовился выйти на заваленное снегом крыльцо, как вдруг я почувствовала, с какой силой он сжал мою руку.
— Ты, Хедаша, едешь в моих санях, — повторил он и потянул меня к выходу. — Я не могу больше терять время. Пока твой будущий муженек приведет в чувство твоего бывшего любовника, пока они доберутся до моего особняка… Не беспокойся, повстречаешься с ними на торжестве.
— Но… — запротестовала было я и тут же приглушенно ахнула от боли, когда Кеймон еще сильнее вцепился мне в руку, наверняка оставив на коже отпечаток своей пятерни.
— Цыц, — прошипел он. — Не зли меня непослушанием. По крайней мере — не сейчас.
— Хеда! — ударил в спину испуганный окрик Абальда, который явно не знал, что делать: или позволить Гарольду упасть и кинуться выручать меня, или же заняться другом, который в самый неудачный момент потерял сознание.
— Поторопитесь на торжество, — кинул ему Кеймон и ударом ноги распахнул дверь, продолжая тащить меня за собой.
Метель почти унялась. По крайней мере, с неба перестал сплошной стеной валить снег, хотя звезд по-прежнему не было видно из-за туч, предвещавших новое ненастье.
Я вскрикнула от холода, когда после первого же шага угодила в снег почти по щиколотку. Обнаженные плечи моментально заледенели.
— Демоны, не подумал! — коротко ругнулся Кеймон, досадуя на то, что вытащил меня из дома без верхней одежды. И вдруг с изумительной ловкостью и без малейшего видимого усилия подхватил меня на руки. Быстро сбежал по ступенькам крыльца к повозке, которая ожидала его около дома. А скорее сказать — к крытым саням с широкими полозьями, способными без особых проблем проехать через заваленный снегом город.
Я невольно обвила шею виера Кеймона руками, побоявшись, что он возьмет и кинет меня в ближайший сугроб. Просто так, желая позабавиться и посмотреть, как я буду барахтаться в снегу. Потом вытащит мокрую и замерзающую и в таком виде предъявит высшему обществу Хельона. А что, подлости этому человеку хватит на любую выходку.
Но Кеймон этого не сделал. Он с удивительной осторожностью опустил меня на утоптанный перед санями снег. А следующий его поступок поразил меня до глубины души. Он внезапно скинул с себя пальто и бережно набросил его мне на плечи.
— Простудишься еще, — пробурчал он и распахнул передо мной дверь повозки.
Я послушно подобрала подол платья и залезла внутрь, напоследок кинув быстрый взгляд на гостеприимное жилище целителя.
Во всех окнах дома горел яркий свет. На втором этаже я заметила тень, прильнувшую к стеклу. Наверное, это Дирк наблюдал за тем, как новый королевский наместник Хельона увозит его сестру.
Я усилием воли заставила себя отвлечься от дурных предчувствий, которые глодали мое несчастное сердце. Тем более что Кеймон уже уселся рядом со мной. Сразу после этого сани мягко и медленно двинулись вперед.
Почти минуту Кеймон молчал. В санях было слишком темно, лишь изредка через окна падали широкие желтые полосы света от уличных фонарей, мимо которых неспешно проплывали сани.
Я не видела Кеймона, но ощущала его присутствие. Тьма справа от меня была слишком живой. Я слышала негромкое дыхание королевского наместника, меня окутывал приятный аромат, пропитавший его пальто.
— К демонам все! — вдруг прошипел наместник, словно только что пришел к какому-то весьма непростому решению.
Я вскрикнула, когда сразу после этого он навалился на меня всем телом. Опрокинул на сиденье, и я пребольно стукнулась затылком о стенку повозки. А его руки уже жадно шарили под платьем, уверенно пробираясь через пену кружев к тонкой полоске обнаженной кожи там, где заканчивались чулки.
— Прекратите! — взмолилась я, изо всех сил упираясь ладонями ему в плечи. — Что вы себе позволяете?
— Не строй из себя невинную девственницу, — огрызнулся тот, не обращая ни малейшего внимания на мое отчаянное сопротивление. — Ты уже спала с Гарольдом. Не все ли равно твоему ненаглядному женишку, мужчиной больше у тебя было или меньше.
Я опять ахнула, ощутив его пальцы во мне. Это произошло так грубо, что на глаза навернулись слезы.
— Прекратите! — вскрикнула я и попыталась лягнуть его.
Я почти не думала о том, что произойдет после того, как нападу на королевского наместника. Но смириться с подобным положением дел я просто не могла. Я — и виер Кеймон. Да я лучше отправлюсь на рудники, чем вытерплю такое насилие над собой.
Как и следовало ожидать, Кеймон даже не охнул, когда я ударила его ногой. Лишь прорычал что-то злобное, свободной рукой перехватил обе моих и завел их высоко над моей головой.
— Не строй из себя недотрогу! — возбужденно дыша, рявкнул он, нависнув надо мной. — Ты такая же, как твоя мамочка. Яблоко от яблони, знаешь ли… Что та хвостом крутила, теперь ты голову мужчинам дуришь. Быстро, однако, переметнулась от Гарольда к Абальду. Что, последний поискусней в постели оказался?
— Не трогайте меня! — взвизгнула я, когда он коленом резко нажал на мои ноги, заставив тем самым развести их. На какой-то жуткий миг мне почудилось, будто я уже ощущаю его внутри себя.
Неожиданно Кеймон отпустил меня, и я было облегченно перевела дыхание, решив, что он одумался. Но почти сразу раздался шелест одежды, и я с замиранием сердца осознала, что проклятый наместник торопливо стягивает с себя штаны. И тут же он вновь притянул меня к себе. Резко дернул шнуровку корсажа, ослабив ее до предела, впился жадным поцелуем в мою грудь.
— Прекратите, — со слезами в голосе попросила я, вновь отчаянно задергавшись.
— Тебе понравится, — с угрозой в голосе пообещал Кеймон, опять запустив свои жадные лапы ко мне под платье. — Обязательно понравится! Хватить уже ломаться! Будешь выть от наслаждения и подмахивать, как выла и подмахивала твоя матушка.
Блямс!
Это я, не выдержав, отвесила ему звонкую пощечину.
Мгновенно воцарилась тишина, такая полная и всеобъемлющая, что зазвенело в ушах. Я слышала только скрип снега, по которому ехали сани. Извозчик старательно делал вид, будто его вовсе не существует, хотя наверняка слышал мои крики о помощи и недвусмысленную возню.
С тихим шорохом взмыла под низкий потолок магическая искорка, сорвавшись с пальцев Кеймона. В ее тусклом свете я увидела, как новый королевский наместник Хельона потрясенно держится за щеку и смотрит на меня.
Я тут же забилась в самый дальний угол повозки. Всхлипывая, принялась утягивать шнуровку корсета, силясь прикрыть грудь, выставленную на всеобщее обозрение. Как назло, руки от пережитого тряслись так сильно, что я никак не могла справиться со столь простой задачей.
А еще я очень боялась мести Кеймона. Сейчас он непременно придет в себя и… Ох, не хочу даже думать, что он устроит мне в отместку за полученную пощечину! Боюсь, одним сексом по принуждению тут не обойдется.
— Дай помогу, — вдруг совершенно спокойно предложил Кеймон и наконец-то отнял ладонь от щеки, на которой пламенел отпечаток моей ладони.
— Не прикасайтесь ко мне! — взвизгнула я, вжавшись в стену. — Не трогайте!
— Слово чести, что больше не позволю себе ничего лишнего, — серьезно пообещал Кеймон. Криво ухмыльнулся: — Или желаешь повеселить высшее общество Хельона, выйдя из моих саней с голой грудью?
Я бросила быстрый взгляд в окно, за которым опять начал сыпать снег. Интересно, как далеко мы от особняка королевского наместника? Сдается мне, что уже подъезжаем. Тогда Кеймон прав: я рискую опозориться на глазах многочисленной светской публики, представ перед ней в весьма недвусмысленном виде.
Кеймон между тем придвинулся ближе.
— Да не трону я тебя, честное слово! — проговорил он, заметив, что я сжалась от страха.
После чего быстро и очень аккуратно затянул шнуровку на моем платье. Протянул было руку, желая погладить меня по щеке, но я отпрянула, опять стукнувшись многострадальной головой о стенку повозки.
— Сделай что-нибудь с волосами, — посоветовал наместник, вернувшись на прежнее место. — А то видок у тебя такой, будто я как следует оттаскал тебя за шевелюру.
Я послушно принялась перекалывать шпильки, не отводя от него напряженного взгляда — а то вдруг опять набросится на меня?
Но Кеймон словно потерял ко мне всяческий интерес. Он не погасил искру, и я видела, как он задумчиво уставился в окно, за которым опять мела пурга.
— Ты спала с Гарольдом? — внезапно спросил он. — Ты ведь не девственница, я это знаю. Твоя аура имеет иной цвет. Но лишить тебя невинности мог только некромант. Больше некому.
Почему он так в этом уверен? Я недоуменно нахмурилась. За прошедшие с нашей последней встречи полгода со мной могло произойти все, что угодно. И тут же вспыхнула от гнева, догадавшись о причинах такой прозорливости наместника.
— Вы следили за мной? — срывающимся от ярости голосом осведомилась я. — Все эти месяцы после гибели моих родителей вы следили за мной и Дирком?
— Скажем так, я приглядывал за тобой, — миролюбиво протянул Кеймон.
Приглядывал? Я вспомнила разговор с Абальдом и его предположение о том, что Дирка специально прокляли, чтобы я попала в дом Гарольда. Это теперь так называется?
— Так ты спала с Гарольдом? — продолжил расспросы Кеймон. — Это он лишил тебя девственности?
Я могла бы вспылить, сказать, что это не его дело. Но Кеймон взглянул на меня — и весь мой гнев моментально улетучился. Нет, с этим человеком надо быть предельно осторожной в словах! Прав был мой отец, у нового королевского наместника Хельона действительно глаза мертвеца.
— У меня не было другого выхода, — оправдывающимся тоном протянула я и тут же рассердилась на себя за это.
Почему я оправдываюсь? Перед кем я оправдываюсь? Ведь сам Кеймон практически наверняка и устроил всю эту ситуацию!
— Получается, Гарольд все-таки не удержался и воспользовался своим правом сильного, — задумчиво протянул Кеймон. — Жаль. Я рассчитывал, что он окажется более благородным человеком.
О чем это он? Я недоуменно вздернула брови. Кеймон ведь специально отправил меня в дом Гарольда. Если при этом он не желал, чтобы я стала его любовницей, то зачем ему это было вообще нужно?
Но Кеймон не торопился пояснять свои слова. Он внимательно глядел на меня, и почему-то мне было не по себе. Такое чувство, будто он способен читать мои мысли и сейчас методично изучает все самые сокровенные уголки в моей памяти.
— А что насчет Абальда? — поинтересовался он. — С ним ты тоже спала?
— Нет! — Я вспыхнула от смущения, раздосадованная, что приходится обсуждать настолько личные темы с почти незнакомым мужчиной, которого я к тому же искренне ненавидела.
— Почему?
Этот вопрос поставил меня в тупик. Как это — почему? Потому что!
— Абальд предложил тебе руку и сердце, — пояснил Кеймон в ответ на недоумение, написанное на моем лице. — Сперва я подумал, что ты произвела на него настолько сильное впечатление в постели. Но теперь оказывается, что между вами ничего не было. Почему в таком случае он решил взять тебя в жены? И почему ты согласилась?
— Потому, что вы сыпали угрозами и собирались отнять у меня Дирка, — зло фыркнула я. Запнулась на мгновение, но все-таки продолжила: — И потому, что ему стало меня жалко. Его предложение — единственная для меня возможность сохранить репутацию. И я не хочу возвращаться в дом Гарольда и продолжать спать с ним!
Последнюю фразу я выпалила на одном дыхании. Глаза вновь опасно защипало. На сей раз я отвернулась от королевского наместника и уставилась в окно, не желая, чтобы Кеймон увидел слезы на моих щеках.
Неполную минуту в повозке было тихо. Из-за плотной стены снега было совершенно непонятно, где мы сейчас едем. Поэтому казалось, будто сани стоят на месте, заблудившись в круговерти метели.
— Прости. — В следующее мгновение я вдруг почувствовала, как Кеймон осторожно погладил меня по плечу. Удивленно обернулась к нему.
Королевский наместник успел пересесть ближе ко мне. Он смущенно улыбался и, удивительное дело, сейчас даже казался привлекательным. По крайней мере, от его глаз больше не веяло смертельным холодом, а губы перестали кривиться в неприятной усмешке.
— Прости, — повторил он, не торопясь убрать руку. — Я, наверное, поступил грубо с тобой. Но я обязан был убедиться. Хотя, полагаю, несколько перегнул палку, пытаясь получить убедительные доказательства. Ты ведь знаешь, что твоя мать имела определенную репутацию в высшем свете.
Заключительное предложение прозвучало утвердительно, а не вопросительно, но я на всякий случай кивнула. Да уж, знаю. Гарольд рассказал мне в мельчайших подробностях о всех так называемых подвигах матери.
— Я считал, что ее дурные наклонности передались и тебе, — сказал Кеймон. Пожал плечами. — Однако вижу, что я ошибался. И мне действительно очень жаль, что Гарольд не сумел удержаться от искушения. Право слово, я думал, что у вас все произошло по взаимному согласию, что пусть косвенно, но подтверждало мои мысли на твой счет. Прости, Хедаша.
Я украдкой шмыгнула носом. Нет, не расплачусь! Ни за что не расплачусь в присутствии этого невыносимого и отвратительного типа! Извинения он у меня попросить вздумал. А за смерть моих родителей он тоже извинится? Мол, не подумал, что так получиться может? А за попытку изнасилования? Ах да, это же была такая своеобразная проверка! Как я могла забыть?
— Я надеюсь, ты получила при этом хотя бы немного удовольствия? — с обычным сарказмом поинтересовался Кеймон, чем моментально убил во мне малейшие зачатки… нет, не добрых чувств, конечно. Просто на какой-то миг я рискнула поверить, что королевский наместник, возможно, где-то очень глубоко в душе является обычным человеком со своими недостатками, а не каким-то там бесчувственным чудовищем.
— Да ладно, я пошутил, — негромко рассмеялся Кеймон и снисходительно потрепал меня по плечу. Правда, тут же посерьезнел и спросил: — Вернемся к твоей матери. Что ты знаешь об ее родителях?
Что я знаю о родителях моей матери? Я изумленно вздернула брови. Странный вопрос. С чего вдруг королевскому наместнику интересоваться моими бабушкой и дедушкой?
Но вообще, если честно, я никогда о них не слышала. По-моему, мать была круглой сиротой. Естественно, пару раз я начинала расспросы, но мать каждый раз ловко уходила от них. Арта тоже предпочитала помалкивать. Да и что она могла мне рассказать? Не стоит забывать, что Арта была храном рода Артьян.
— Ничего не знаешь, — верно интерпретировал мое затянувшееся молчание Кеймон. — Занятно. Сдается, все складывается.
— Что складывается?! — раздраженно воскликнула я, несколько устав от этого странного допроса.
Но Кеймон, как и следовало ожидать, даже не подумал ответить. Он лишь холодно усмехнулся и вдруг посоветовал:
— Не отходи далеко от меня на торжестве. Это в твоих же интересах.
В моих интересах? Я приглушенно хмыкнула. В моих интересах быть как можно дальше от королевского наместника и всех интриг, которые он замышляет.
А в следующее мгновение Кеймон нагнулся ко мне и поцеловал.
Это произошло так внезапно, что я не успела отреагировать. Наверное, надо было оттолкнуть его, дать еще одну пощечину, но на меня вдруг навалилось странное оцепенение. Да что там, я даже пальцем не смогла бы пошевелить. Уж не воспользовался ли Кеймон какой-нибудь магией для подавления моей воли?
Но мысль умерла, так и не успев оформиться до конца. Мне сейчас было не до размышлений.
Губы королевского наместника оказались удивительно мягкими и теплыми. Если Гарольд целовал с напором, буквально требуя от меня ответа, то Кеймон был поразительно нежен и деликатен. И не скажешь даже, что не так давно он едва не изнасиловал меня здесь же, не обращая никакого внимания на мои крики и не думая об извозчике, вынужденном слушать все происходящее.
Наконец Кеймон прервал поцелуй. Провел тыльной стороной ладони по моей щеке и прошептал, глядя прямо в глаза:
— Я сделаю так, что ты забудешь обо всех своих горестях. Я обязательно компенсирую тебе те полгода, которые ты прожила в нищете и голоде. Я никогда не попрекну тебя тем, что ты познала вкус чужих поцелуев. Будешь ли ты со мной, Хедаша, если я обещаю тебе свою любовь и защиту?
Я обмерла, услышав столь неожиданное предложение. Что это, еще одна проверка? Нет, не нужна мне любовь Кеймона! Более чем уверена, что он предложит мне роль своей любовницы, а я не могу, не хочу больше играть роль девки для развлечений. Но самое главное: мне противна одна мысль, что этот человек, скорее всего убивший моих родителей, будет прикасаться ко мне! Как, интересно знать, он собрался компенсировать мне их гибель? Никакому магу, никакому даже самому искусному некроманту не под силу вернуть человека из мира духов!
Хвала небесам, Кеймон не требовал от меня немедленного ответа. В этот момент сани плавно остановились, и королевский наместник тут же распахнул дверь со своей стороны. А через несколько секунд он уже подавал мне руку, предлагая помощь.
Скрепя сердце, я приняла ее. Но Кеймон пошел дальше. Он опять, стоило мне только встать рядом с ним, подхватил меня на руки и отправился через снег к ярко освещенному широкому крытому крыльцу, на котором толпились люди, слышалась музыка, громкий смех и разговоры.
Я недовольно скрипнула зубами. Представляю, сколько пересудов вызовет эта картина. Но вырываться в такой ситуации было бы глупо. К тому же я не хотела прыгать в легком платье по сугробам, понимая, что это чревато мокрыми ногами и простудой, если не воспалением легких в перспективе.
Вскоре Кеймон осторожно опустил меня. К тому моменту мы уже находились под защитой козырька над крыльцом, поэтому снега можно было не опасаться. Но удивило меня и то, что здесь было очень тепло, словно в доме.
Ко мне тут же подскочил слуга и склонился в безмолвном поклоне. Я вспомнила о пальто Кеймона, которое все еще защищало меня от холода. Скинула его на руки услужливого мужчины и повела обнаженными плечами. И впрямь: очень тепло! И не скажешь даже, что всего в двух шагах от нас сплошной стеной валит снег и через музыку доносится заунывный вой набирающего силу ветра.
— Впечатляет? — горделиво спросил у меня Кеймон, заметив мое недоумение. — Знала бы ты, сколько денег я отдал за это заклинание! Но оно того стоило!
Я неопределенно хмыкнула. Ну что же, каждый забавляется так, как хочет. А по мне, это просто глупо и очень кичливо: тратить целое состояние ради того, чтобы полюбоваться на непогоду с крыльца.
Между тем наше эффектное появление не прошло незамеченным. Гул разговоров притих, пусть и не смолк полностью, я поймала несколько обращенных ко мне любопытствующих взглядов. Наверняка приглашенные на торжество сейчас гадают, кто я и почему явилась сюда в сопровождении нового королевского наместника Хельона. Вряд ли кто-нибудь узнает во мне дочь графа Грегса, ведь до сего момента по иронии судьбы я ни разу не была в высшем свете.
К нам торопливо подбежал еще один слуга, ловко балансируя подносом, нагруженным бокалами игристого вина. Кеймон взял два, один буквально насильно втиснул мне в руки, второй пригубил, после чего кашлянул, прочищая горло.
Я немедленно напряглась. Сдается, новый королевский наместник собирается объявить собравшейся публике мое имя.
И я угадала. Дождавшись, когда к нему обратятся взгляды всех присутствующих, Кеймон жестом собственника подхватил меня под локоть и громко объявил:
— Дамы и господа! Я очень рад, что вы сегодня пришли поздравить меня со столь высоким назначением! И позвольте представить вам мою спутницу на сегодняшний вечер. Итак, перед вами Хедаша Артьян!
По толпе пробежал быстрый удивленный ропот. Я опустила глаза, почувствовав, как мои щеки начинает заливать румянец смущения. Ну где же Абальд и Гарольд? С куда большим удовольствием я бы стояла сейчас под руку со своим так называемым женихом.
Кеймон одним глотком допил бокал и поставил его на поднос замершего около него слуги. Взял себе еще один и обернулся ко мне с широкой улыбкой.
— Не желаешь ли войти в дом и подарить мне свой первый танец на сегодняшнем празднике? — спросил он, лукаво подмигнув.
Я не желала. Говоря откровенно, я вообще не собиралась танцевать на этом вечере с кем бы то ни было. Как-то не до веселья мне сейчас. И уж тем более я не хотела кружиться в вальсе с королевским наместником. Не стоит быть провидицей, чтобы понять: после этого так называемого торжества обязательно пойдут слухи. Меня приводила в тоскливый ужас одна мысль о том, что мое имя и имена моих погибших родителей начнут склонять на все лады.
Я хмуро оглядела крыльцо. Еще никогда мысль о побеге не была настолько заманчивой. Растолкать толпу, ринуться вниз по ступенькам и затеряться в метели… Да, но что потом? Предположим, никто меня не перехватит, никто не догонит, но долго ли продлится эта удача? Не сомневаюсь, что королевскому наместнику не составит особого труда разыскать меня и Дирка. И тогда опять начнется этот кошмар с угрозами, смутными намеками, принуждением…
— Добрый вечер, виер Кеймон, — вдруг прервал мои безрадостные рассуждения приятный мужской голос.
Я облегченно вздохнула. Хвала небесам, показной танец откладывается! Авось Абольд успеет добраться до дома королевского наместника, пока тот будет беседовать.
И я с интересом уставилась на осмелившегося заговорить с королевским наместником.
Судя по тому, как переменился в лице Кеймон, этот высокий темноволосый мужчина с глазами красивого фиалкового цвета был ему хорошо знаком. А еще за спиной этого незнакомца стоял еще один господин. Правда, светловолосый и зеленоглазый.
Хм-м… Я нахмурилась. Сдается, эти двое — близкие родственники. Очень похожи друг на друга, правда, один брюнет, а другой блондин. Но высокие острые скулы, хищный прищур глаз, упрямые ямочки на подбородках… Чудно, право слово.
Заметив, что я украдкой поглядываю на него, блондин вдруг задорно подмигнул мне. Но тут же вновь напустил на себя демонстративно равнодушный вид, вперив тяжелый взгляд в Кеймона.
Королевский наместник между тем справился с замешательством и кивнул, принимая приветствие темноволосого незнакомца.
— Рад вас видеть на торжестве, виер Норберг, — сдавленно проговорил он. — Не думал, что вы примете приглашение.
— О, у меня есть некоторые дела в вашем городе, — отозвался виер, с явным любопытством изучая меня. С каким-то странным весельем переглянулся со своим спутником и добавил: — Дела личного характера. Но я решил, так сказать, совместить приятное с полезным и поздравить вас лично.
— Очень, очень рад, — повторил Кеймон с таким кислым выражением лица, будто его не поздравили только что, а предупредили о грядущих крупных неприятностях.
— Позвольте представить моего брата, виера Фелана Клинга, — продолжил Норберг и кивком указал на блондина.
Брат? Ну что же, это объясняет их удивительное сходство.
Фелан неожиданно склонился передо мной в поклоне, ловко перехватил руку и поцеловал ее.
Я вздрогнула от неожиданности. Ох, что он творит? Он — виер, а я — безродная! Он ведь должен был услышать, как Кеймон объявлял, кто я. Или пропустил все мимо ушей, увлекшись разговором с кем-нибудь?
— Позвольте похитить вашу прелестную спутницу, виер Кеймон, — хрипловатым голосом попросил Фелан. — Всего на один танец.
— Да, но… — запротестовал Кеймон, явно не придя в восторг от этого предложения.
— Да полно вам! — Фелан не дал ему договорить и негромко рассмеялся. — Честное слово, я верну вам ее в целости и сохранности!
Теперь наступил мой черед кисло морщиться. Этот Фелан даже не подумал спросить моего разрешения на танец! Как будто я не человек, а какая-то вещь, своего рода ценный приз, передаваемый из рук в руки!
— Надеюсь, вы не будете возражать, Хедаша? — тут же обратился ко мне Фелан и опять незаметно подмигнул, добавив: — Мой брат хочет обменяться парой слов с вашим спутником. Поверьте мне, это будет очень скучный разговор.
В этот момент я как раз смотрела на Кеймона, поэтому заметила, как его аж передернуло от этих слов. По всей видимости, необходимость беседы с загадочным Норбергом по какой-то непонятной причине приводит в настоящий ужас казалось бы всесильного королевского наместника.
— Пойдемте, — уже тверже повторил Фелан и предложил мне руку.
Я больше не сомневалась ни единого мига. Говоря откровенно, мне плевать, кто эти мужчины. Но если их появление на торжестве означает для Кеймона неприятности, то я только рада.
И я осторожно положила ладонь на локоть блондина.
Не прошло и минуты, как мы покинули крыльцо, заполненное народом. Удивительное дело, но толпа мгновенно расступалась перед Феланом. Он провел меня к входу в дом, ни разу не замедлив шаг и не посторонившись, чтобы пропустить кого-нибудь.
В самом особняке королевского наместника было намного просторнее. По всей видимости, почти все гости сейчас высыпали на крыльцо, любуясь непогодой и метелью под надежной защитой блокирующих заклинаний.
Миновав прихожую, Фелан провел меня в просторную гостиную, размерами напоминающую настоящий танцевальный зал. В самом дальнем углу помещения расположились приглашенные музыканты, звучал негромкий вальс. Но никто не танцевал. Немногочисленные присутствующие здесь в основном разговаривали, разбившись на группки по три-четыре человека. Сновали слуги, разнося неизменное шампанское.
Фелан ловко подхватил с подноса бокал, прежде покосившись на мой, который я по-прежнему держала в свободной руке.
Только сейчас я вспомнила о том, что так и не пригубила вино. Сделала крохотный глоточек, от волнения почти не почувствовав вкуса напитка. Интересно, куда же запропастился Абальд? Я начинаю волноваться за него. Вдруг Гарольд уже превратился в чудовище, не сумев совладать с действием яда, и первой его жертвой стал лучший друг?
На этом месте я прервала свои невеселые рассуждения, заметив, с каким нескрываемым удивлением на меня смотрит Фелан. Что это с ним? Он как будто заглянул в мои мысли. Но разве это возможно?
— Вот что, Хедаша Артьян, — проговорил Фелан. — Я новый человек в вашем городе. Расскажи мне, что, собственно, тут происходит.
Что тут происходит? Я невольно улыбнулась от подобной формулировки вопроса. Тут происходит слишком многое и слишком странное. За последние несколько дней я узнала так много страшных историй, что поневоле задумалась: а не существует ли в Хельоне культ поклонников бога-пасынка? Это бы многое объяснило.
А еще мне никак не давал покоя вопрос моей загадочной и пугающей похожести с погибшей женой Гарольда. Подумать только, у нас не только одна внешность на двоих, но даже судьбы удивительно схожи.
И опять я осеклась, заметив, как внимательно на меня смотрит Фелан. Ох, как-то мне не по себе! Он словно действительно читает мои мысли!
— Начнем по порядку, — мягко проговорил он. — Сначала объясни мне, почему твое присутствие здесь для всех остальных — как красная тряпка для быка, Хедаша.
Мое имя при этом он почти выкрикнул, и я не сомневалась, что Фелан сделал это специально, желая проверить реакцию окружающих. Как и следовало ожидать, ближайший к нам мужчина, о чем-то увлеченно рассказывающий двум женщинам, запнулся на полуслове и изумленно обернулся. Скользнул по мне быстрым взглядом, смешно приоткрыл рот. После чего эта группа быстро отошла от нас на несколько шагов и о чем-то возбужденно зашепталась, то и дело поглядывая в мою сторону.
Фелан улыбнулся. Выжидающе посмотрел на меня.
Я не торопилась ему отвечать. Вместо этого опять пригубила вино, от досады сделав слишком большой глоток и едва не подавившись. Мне не понравилась выходка Фелана, очень не понравилась. По его вине я опять ощутила себя неведомой зверушкой, выставленной на всеобщее обозрение.
— Ты удивительно немногословная девушка, Хедаша, — мягко сказал Фелан. — Поразительно, мы беседуем уже полчаса, не меньше, а за все это время ты не произнесла ни слова! И все-таки почему твое присутствие на этом так называемом торжестве так поразило высший свет Хельона?
— Это слишком сложный вопрос, виер Фелан, — хрипло произнесла я, осознав, что продолжать молчать дальше будет просто невежливо. — Боюсь, если я начну на него отвечать, то это займет весь вечер.
— А ты начни, — легкомысленно посоветовал мне Фелан. — А там посмотрим.
Я неопределенно повела плечами. Легко сказать, да сложно сделать! С чего начать-то? С так называемого предательства моего отца? С того жуткого утра, когда я обнаружила родителей мертвыми? Или красочно живописать те страшные полгода, когда я отчаянно пыталась выжить и не дать умереть брату? А быть может, рассказать ему о моей постыдной сделке с Гарольдом, когда я согласилась стать его любовницей в обмен на кров и еду для меня и брата? Про мою глупость с вызовом отродья бога-пасынка не хочется даже вспоминать.
Я вздрогнула, заметив, с каким сочувствием на меня смотрит Фелан. Да что ты будешь делать, я действительно начинаю верить, будто он читает мои мысли!
— Что вы можете рассказать о королевском наместнике? — вдруг резко переменил он тему разговора, будто забыв о том, что так и не получил ответа на свой предыдущий вопрос.
Виер Кеймон Регас. Я с такой силой сжала бокал, что едва не раздавила хрупкое стекло. Опомнившись, немного ослабила хватку и осторожно поставила его на поднос пробегавшего мимо слуги. А этот вопрос еще сложнее и тяжелее предыдущего.
В памяти сама собой всплыла та отвратительная сцена в санях по дороге сюда. Кеймон пытался изнасиловать меня! И я не сомневалась, что если бы мое сопротивление было чуть менее отчаянным, то он непременно довел бы задуманное до конца. А его обещание восполнить все мои потери, если я буду с ним? Все это очень странно.
Фелан открыл было рот, желая спросить еще что-то, но в последний момент передумал. Усмехнулся и одним глотком осушил второй бокал вина, который ему поторопился подать услужливый слуга.
— Сдается, мы с братом рискуем задержаться в вашем городке, — сказал он. — Норберг тут по делам, так сказать, личного характера. Но вряд ли он устоит от искушения сунуть свой нос в происходящее. Культ бога-пасынка, говоришь? Никогда о таком не слышал, но в вашем городе вообще весьма странные обычаи.
Я вздрогнула, как от удара. Да, но я даже не заикнулась о культе! Точнее, я о нем только думала, но точно не говорила. Тогда что же получается: этот симпатичный блондин в самом деле умеет читать мысли? Ох, жуть какая!
И я выразительно передернула плечами, вспомнив, какие именно непристойные сцены совсем недавно мелькали перед моим мысленным взором. Взять хотя бы отвратительную выходку Кеймона.
— О, сдается, твой жених пожаловал, — произнес Фелан, глядя куда-то поверх моей головы.
Я резко повернулась и увидела, как в гостиную влетел бледный от переживаний Абальд. Застыл на пороге, явно выискивая кого-то взглядом, затем увидел меня и аж воссиял в улыбке.
— Хеда! — Абальд с такой поспешностью ринулся ко мне, что едва не сбил с ног какого-то вальяжного господина, который лишь в последний момент с удивительной дня столь внушительной комплекции проворностью успел отпрыгнуть с его дороги.
— Хеда, — уже спокойнее и несколько запыхавшись после своего молниеносного рывка повторил Абальд, остановившись рядом со мной. Жестом собственника притянул меня к себе, обняв за талию, и с нескрываемым подозрением уставился на безмятежно улыбающегося Фелана, после чего поинтересовался: — У тебя все в порядке?
— Да, в полном, — растерянно отозвалась я, гадая, почему его прикосновение не раздражает меня, а, напротив, даже растрогало. Надо же, если бы Гарольд осмелился обнять меня на глазах окружающих, то меня это наверняка бы сильно разозлило и лишний раз заставило вспомнить то, какую роль я вынуждена исполнять для него. Но с Абальдом все было иначе. Он обнимал меня так, будто это было совершенно естественно. Словно мы на самом деле являлись парой влюбленных.
— А где Гарольд? — спросила я, усилием воли отвлекшись от этих размышлений.
Абальд моментально помрачнел. Кивком указал на арку, отделяющую гостиную от прихожей.
Я проследила за его взглядом и невольно охнула. Потому что там стоял Гарольд.
Несчастный некромант выглядел так, будто находился на последнем издыхании. Прошло около часа с тех пор, как Кеймон отвез меня на этот праздник, но Гарольд за такой крошечный промежуток времени словно постарел не на одно десятилетие. Удивительно, что в его волосах еще не засеребрилась седина.
— Я пытался отговорить его, — извиняющимся тоном сказал Абальд, когда я перевела на него вопросительный взгляд. — Кричал ему, что он делает величайшую глупость. Яд убьет его прежде, чем он отыщет тварь бога-пасынка. Если, конечно, она вообще существует, а не является плодом его воображения. Но Гарольд пригрозил, что если я рискну хоть каким-нибудь образом облегчить его состояние, то он убьет меня. А потом опять вызовет какого-нибудь демона из мира духов и позволит ему покусать себя. Мол, раньше он даже не догадывался, что яд настолько увеличит его чувствительность. И он не отступит, пока не пройдет эту дорогу до конца. — Абальд споткнулся и совсем тихо завершил после крохотной паузы: — Хеда, я боюсь, что он сошел с ума. Яд отравил его разум. Он более не способен адекватно воспринимать реальность.
— Если рассудить здраво, то на это неспособно абсолютное большинство людей, — неожиданно вступил в разговор Фелан.
Абальд тут же нахмурился и посмотрел на него. Я тоже недоуменно сдвинула брови. Надо же, я каким-то образом умудрилась позабыть о том, что Фелан стоит совсем рядом и слышит наш разговор, иначе обязательно предупредила бы Абальда об опасности излишних откровений. Как-то все это очень непонятно и даже немного пугает… Ах да, кажется, я об этом сегодня уже думала. Все-таки очень странный этот Фелан.
— Позвольте представиться, — между тем весьма любезно продолжил Фелан и слегка наклонил голову, обращаясь к Абальду: — Виер Фелан Клинг.
— Вир Абальд Трен, — машинально отозвался тот.
— Очень приятно. — Фелан воссиял такой искренней улыбкой, что морщины, изрезавшие лоб Абальда, немного разгладились. Да что там, даже я с удивлением ощутила, как мои губы сами собой раздвигаются в ответной улыбке.
— Позвольте поздравить вас с предстоящей свадьбой, вир Абальд, — проговорил Фелан и кинул на меня озорной взгляд. — Право слово, ваша невеста — очаровательная девушка! Не сомневаюсь, что вы никогда не пожалеете о своем выборе.
Я беззвучно ахнула. Как, ну как он об этом узнал? Я ведь не промолвила и слова о намерении Абальда взять меня в жены и таким образом избавить от множества проблем. А вдруг целитель сейчас разозлится, решив, будто я рассказываю направо и налево о его предложении руки и сердца? Болтуны никому не нравятся.
Но Абальд даже не подумал каким-либо образом выразить свое недовольство. Он лишь крепче привлек меня к себе и спокойно сказал:
— Спасибо, виер.
— Вы очень красивая пара. — Фелан довольно кивнул. Затем внезапно нагнулся к Абальду, который был немного ниже его, и очень серьезно и тихо сказал: — И я от всей души вам советую: берите свою невесту покрепче за руку и уходите.
— Да, но… — Абальд растерянно оглянулся на Гарольда, который словно заснул с открытыми глазами. Он все так же стоял в арке, мешая слугам и гостям дома проходить в гостиную и из нее. Но пока никто не рискнул сделать ему замечание, предпочитая протискиваться мимо боком и опасно балансируя тяжелыми подносами. И я вполне понимала этих бедолаг. Уж больно страшный видок сейчас был у некроманта.
— Уходите, — с нажимом повторил Фелан. — Немедленно, сейчас же! — Искоса глянул на меня и добавил: — И не бойтесь мести королевского наместника. Поверьте, у этого подлеца в ближайшее время значительно прибавится проблем. Он и думать забудет о вашем существовании.
— Но мой друг… — продолжал настаивать Абальд, не сводя встревоженного взгляда с Гарольда.
Именно в этот момент некромант словно очнулся. Повел головой из стороны в сторону, оглядываясь. При этом на его лице было написано столь неподдельное изумление, будто он совершенно не помнил, как здесь очутился. Затем Гарольд обернулся к лестнице, находящейся у него за спиной и, по всей видимости, ведущей на верхние этажи особняка. И очень медленно, но настойчиво отправился к ней, почти волоча за собой левую ногу и цепляясь за стену, чтобы не упасть.
— Гарольд!.. — Абальд встревоженно ринулся было за другом, но тут же был перехвачен Феланом.
Виер самым невежливым и грубым образом схватил целителя за рукав, причем с такой силой дернул его, что раздался предательский треск материи.
— Не глупи, — прошипел Фелан, как-то разом оставив свой нарочито вежливый тон. — Абальд, не суйся в это дело! Ты уже сделал все, что мог. Бери Хедашу, уходите, убегайте отсюда! И будете жить долго и счастливо, нарожаете кучу детишек и умрете в один день.
Я испуганно прижалась к Абальду. И куда только делся тот милый обходительный мужчина, который разговаривал со мной все это время? На какой-то жуткий миг мне почудилось, будто зрачки в ярко-зеленых глазах Фелана вытянулись, словно на меня посмотрел хищный зверь, а не человек.
По всей видимости, Абальд тоже почувствовал это. Он попятился к выходу из гостиной, при этом не отпуская мою руку. Волей-неволей я последовала за ним. И, если честно, я была очень рада приказу Фелана. Я не испытывала ни малейшего желания оставаться в этом доме. Без понятия, что здесь должно произойти этим вечером. Но я очень хочу к моменту раскрытия этой тайны оказаться как можно дальше отсюда. А еще я волновалась за Дирка. Как он там? Не наделает ли глупостей, оставшись без присмотра? Вдруг решит, что его побег из города послужит спасением для меня.
Все так же, не отрывая напряженного взгляда от Фелана, Абальд вышел в прихожую. Нерешительно покосился было на Гарольда, который к этому моменту преодолел примерно половину подъема на второй этаж.
Я понимала, какая борьба сейчас идет в душе Абальда. Он не хотел бросать друга одного в этом доме. И в чем-то я его понимала. Выглядел сейчас Гарольд так, что на погребальный костер краше кладут. В моем спутнике говорило чувство вины и прочие эмоции. Наверняка Абальду неловко оттого, что он в прямом смысле слова увел девушку у друга. И плевать на то, что сама девушка была с этим другом лишь из-за безысходности.
Мой же рассудок кричал: беги отсюда подальше! Спасайся, пока не произошло чего-нибудь поистине страшного!
Я кинула умоляющий взор на Фелана, надеясь, что он заметит замешательство Абальда и опять прикрикнет на него. Но блондин уже не обращал на нас ни малейшего внимания, заведя разговор с симпатичной высокой брюнеткой. Та жеманно хихикала и кокетливо теребила длинный локон, выбившийся из сложной прически.
— Абальд. — Я тихонечко тронула целителя за рукав, который чуть ранее едва не оторвал Фелан. — Пойдем.
— Куда он идет? — задумчиво пробормотал тот, будто не услышав моей просьбы. — Ему ведь очень больно. Вон, почти висит на перилах, считай, поднимается за счет силы рук. Но все равно куда-то идет. Зачем?
Я бросила тоскливый взгляд на дверь. Она была всего в нескольких шагах от меня. Быть может, уйти одной? Но я сомневалась, что смогу в такую непогоду найти извозчика, согласного отвезти меня на другой конец города. Наверняка за всеми этими важными господами в свой черед приедут экипажи. Вряд ли кто-нибудь оставил сани дожидаться окончания праздника, слишком вьюжно и холодно сейчас. А пешком и одна я вряд ли преодолею столь большое расстояние. К тому же у меня нет верхней одежды. Б самом деле, не просить ведь Кеймона опять одолжить мне теплое пальто.
— Хеда, подожди меня здесь, — попросил Абальд, продолжая обеспокоенно глядеть в спину друга, который на редкость упорно преодолевал ступеньку за ступенькой. — Я быстро. Просто проверю, куда он направился.
Я прикусила губу, силясь сдержать измученный стон. Ох, Абальд, ну зачем? Я не сомневалась, что его решение не принесет ничего хорошего для нас.
Абальд тем временем наконец-то выпустил мою руку. Затем, повинуясь мгновенному порыву, наклонился ко мне и ласково чмокнул в лоб.
— Одна нога здесь — другая там, — пообещал он мне. — Я действительно только гляну, что там, и сразу же назад. Веришь мне?
Я кивнула, пытаясь не обращать внимания на то, как сердце сжалось от дурного предчувствия. Нет, я не сомневалась, что Абальд вернется ко мне как можно скорее и заберет меня из этого дома. Вопрос только в том, позволят ли ему это?
Гарольд между тем наконец-то достиг второго этажа. Издал такой вздох облегчения, что его услышала даже я внизу. И, пошатываясь, словно пьяный, отправился вглубь коридора.
Абальд напоследок потрепал меня по плечу и ринулся по лестнице вверх, перепрыгивая сразу через две ступеньки.
И в этот момент…
Я изумленно распахнула глаза. Гарольд как раз остановился, как будто прислушивался к чему-то, что было ведомо только ему. Одна из дверей приглашающе распахнулась перед ним. И перед некромантом предстала женщина.
Я зажмурилась и несколько раз с силой мотнула головой, силясь отогнать наваждение. А когда опять посмотрела наверх, то Гарольд уже вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. Но та женщина, что приглашала его войти… Как она была похожа на меня!
— Хеда, ты видела ее? — возбужденно воскликнул Абальд.
Он уже стоял на самом верху лестницы, поэтому наверняка намного лучше рассмотрел незнакомку. И ошарашенное выражение на лице целителя лучше любых слов доказывало, что мне не почудилось. Но если все так, то, получается, все наши рассуждения были в корне неверны.
— Абальд! — Я в свою очередь начала подниматься, испугавшись, что целитель ринется в ту комнату, за дверями которой скрылся Гарольд. Нисколько не сомневаюсь, что это ловушка!
Но Абальд уже не слушал меня. Он развернулся и зашагал прочь, повторяя недавний путь своего приятеля.
Что мне оставалось делать? Я не могла просто стоять и смотреть, как Абальд, единственный человек, который проявил ко мне хоть какое-то подобие сочувствия, идет прямиком в западню. Поэтому я повыше подняла подол платья, наплевав на все правила приличия, и поспешила за ним.
Когда я достигла площадки второго этажа, коридор был уже пуст. Абальд тоже скрылся за дверьми загадочной комнаты, прежде не удосужившись постучаться.
Запыхавшись, я подлетела к ним. Несколько раз глубоко вздохнула, силясь восстановить дыхание. Ну вот, я здесь. И что дальше? Постучаться и попросить позволения войти? Да ну, как-то глупо будет.
Я нерешительно потянулась к дверной ручке. Прикоснулась было к прохладному металлу, но тут же испуганно отдернула пальцы. Не хочу! Я знаю, чувствую, что за этой дверью меня ждет что-то страшное. И в то же время не могу оставить Абальда без помощи. Только из-за меня сегодня вечером он покинул дом, чего не делал уже много лет. Только из-за меня он попал в этот дом. Только из-за меня он осмелился пойти наперекор самому королевскому наместнику! Если ему грозит опасность, то я обязана быть рядом!
Я зачем-то набрала полную грудь воздуха, словно готовилась нырнуть в ледяную воду. И решительно распахнула дверь.

* * *

По сравнению с ярко освещенным коридором здесь было очень темно. С сумерками позднего вечера сражалась лишь одинокая свеча, установленная на столе. Но она выхватывала из плотного густого мрака лишь небольшой круг пространства, все остальное тонуло в липкой тьме.
Я захлопала ресницами, силясь как можно скорее привыкнуть к смене освещения. Сделала нерешительный крохотный шажок вперед.
В следующий миг за моей спиной с оглушительным грохотом захлопнулась дверь. Я подскочила на месте, обернулась было, готовая бежать, но до моего слуха донесся неприятный металлический лязг задвинувшегося засова.
Но самым неприятным сюрпризом для меня стало то, кто именно запер дверь.
За моей спиной стоял Абальд. Впрочем, Абальд ли? Целителя сейчас было не узнать. На его губах играла настолько самоуверенная и жесткая ухмылка, что мне стало не по себе. Что это с ним? Такое чувство, будто я вижу перед собой совсем другого человека. Не робкого и милого Абальда, боящегося даже собственной тени, а могущественного мага, способного этими тенями управлять.
— Ну вот и конец игры, — проговорил он.
Даже голос у него сейчас был совсем другой! В нем звучали непривычные сталь и лед, и я опять поежилась. Неужели он угодил под чьи-нибудь чары? Но он находится в этой комнате всего минуту, может быть две, не больше! Кто бы мог зачаровать его за столь короткий промежуток времени? И куда делись Гарольд и та женщина, столь пугающе похожая на меня?
— А ты не верил, что все сработает, — ответил Абальду незнакомый женский голос.
Тотчас же в комнате вспыхнули сразу несколько магических искр, веером слетев с пальцев целителя. Я приглушенно ахнула и торопливо зажмурилась — настолько больно огонь резанул глаза. Но почти сразу усилием воли заставила себя открыть их и оглядеться.
При свете эта комната выглядела куда менее таинственно и пугающе. Она представляла собой нечто среднее между спальней для гостей и рабочим кабинетом. Около окна — письменный стол, заваленный пыльными бумагами, к которым явно слишком давно никто не прикасался. Несколько кресел, стоявших полукругом около него. Книжный шкаф, полки которого были девственно пусты. Узкая односпальная кровать…
Я гулко сглотнула, увидев Гарольда. Некромант лежал на кровати, широко раскинув руки. В первое мгновение я решила, что он умер, поскольку Гарольд устремил немигающий взор в потолок. Но потом я уловила едва заметное дрожание его ресниц. И уже после этого заметила тончайшие зеленые нити какого-то заклинания, удерживающего его на месте.
Подле некроманта сидела та самая женщина, которая чуть ранее пригласила его войти сюда. При виде ее я опять сглотнула вязкую от волнения слюну. Я могла бы поклясться, что вижу перед собой Хельгу, погибшую жену Гарольда, правда, повзрослевшую на несколько лет. Даже тонкий шрам, уродующий ее щеку, был на месте.
— Что все это значит?
Мой голос прозвучал до омерзения тоненько. Словно писк полузадушенной мыши. Я кашлянула и попыталась продолжить уже увереннее, правда, вряд ли мне это удалось.
— Абальд, что происходит? — спросила я целителя, решив обратиться именно к нему.
Я никак не могла понять причин столь радикальных перемен в нем. Буквально только что он был совершенно другим человеком! Куда только подевалась его обычная мягкость, куда исчезло затравленное выражение из его глаз?
— Это означает то, что мы наконец-то в финальной точке нашего маленького представления, — с насмешкой ответил он. — Не беспокойся, моя маленькая Хеда. Совсем скоро ты узнаешь ответы на все свои вопросы. Правда, боюсь, истина тебя совсем не обрадует.
Я опять посмотрела на женщину, которая ласково перебирала разметавшиеся по покрывалу волосы некроманта.
— Вы ведь Хельга, правда? — спросила я.
— Ага, Хельга, — спокойно подтвердила она и вдруг шаловливо подмигнула мне, добавив: — Привет, сестренка!
Сестренка? У меня начала болеть голова от отчаянных попыток сообразить, что же происходит.
— Что-то Кеймон задерживается, — между тем с легкой ноткой обеспокоенности проговорил Абальд. — Без него нельзя начинать.
— Скоро придет, — равнодушно отозвалась Хельга. — Наверняка пытается отвязаться от того настырного столичного мага. Принесла ведь этого Норберга нелегкая! Да в такой неподходящий момент!
В голосе женщины послышалась нескрываемая досада. Я вспомнила того мужчину, который заговорил с Кеймоном на крыльце, его светловолосого брата… Возможно, если мне удастся выбраться из комнаты, то они помогут мне. Если Фелан и Норберг действительно прибыли из Гроштера, то они не имеют никакого отношения к здешним интригам и не побоятся пойти против нового королевского наместника. К тому же мне показалось, что это сам Кеймон их опасается.
— Присядь пока, — любезно предложил мне Абальд и кивком указал на одно из кресел, которое словно дожидалось именно меня, выдвинутое в центр комнаты.
Естественно, я не собиралась этого делать. Стоя я чувствовала себя уверенней. И потом, вдруг Абальд отойдет от двери? Тогда существует пусть мизерный, но шанс, что я сумею улучить удобный момент и сбежать…
— Сядь! — устав ожидать от меня хоть какого-нибудь действия, приказал Абальд, оборвав тем самым мои заполошные размышления.
О, каким голосом он это сказал! Нет, Абальд не закричал на меня, даже не повысил тона, но в его интонациях я вдруг уловила отчетливое змеиное шипение. Помнится, именно так говорило совсем недавно со мной то чудовище, которое я ненароком вызвала своей кровью в кабинете Гарольда.
Спокойное безмятежное лицо целителя вдруг пошло рябью, будто через его кожу что-то пыталось прорваться наружу. Я попятилась от этого пугающего зрелища, не сводя с Абальда испуганного взгляда, налетела на злополучное кресло и чуть не упала на пол. Буквально рухнула на сиденье и трясущимися руками вцепилась в подлокотники, силясь хоть немного умерить дрожь.
— Так-то лучше, — удовлетворенно произнес Абальд, и на его губах заиграла легкая усмешка.
— Зачем пугаешь ее раньше времени? — укоризненно проговорила Хельга, продолжая гладить Гарольда по голове. Добавила с непонятным предвкушением: — Ей и так сегодня придется через многое пройти и многое испытать.
Оптимизма мне это обещание не добавило. Напротив, в жарко натопленной комнате меня кинуло в дрожь. Что все это значит?
— Если ты Хельга… — начала я и тут же замолчала.
Из-за волнения и страха голос по-прежнему отказывался служить мне. Я кашлянула раз, другой, потом повторила попытку.
— Если ты Хельга, то кто погиб три года назад? — спросила я, глядя на женщину.
— Служанка, — честно ответила она. — Найра. Глупышка тогда не задержалась в деревне, а, напротив, вернулась пораньше, поскольку к тому моменту, когда она приехала к матери, та уже пару дней как скончалась. И это оказалось весьма кстати для меня.
Я вспомнила слова Гарольда о том, что тело его жены было обезображено до неузнаваемости. Помнится, он сомневался, Хельгу ли он видел. Что же, получается, его сомнения были более чем обоснованы. Но каким образом Хельга изменила внешность?
— А… — вопросительно протянула я, но тут же осеклась.
Хельга, улыбаясь, провела раскрытой ладонью по своему лицу. И тотчас же ее внешность на глазах стала меняться. Кожа покрылась морщинами, глаза изменили цвет, из синих став темно-карими, почти черными. Волосы подернулись патиной седины. Миг, другой — и на меня с привычной лукавой усмешкой посмотрела Найра. Почти сразу же ее внешность вновь стала меняться. И еще через несколько секунд Хельга вернула себе прежний облик.
— Это магия? — изумленно спросила я.
— Не совсем, — честно призналась она. — Если бы я добилась этого эффекта при помощи заклинаний, то рано или поздно Гарольд обязательно бы заподозрил неладное. Скажем так, занятия черной магией дают определенные преимущества перед обычными смертными.
Занятия черной магией? Я невольно сжала кулаки. Неужели Хельга имела глупость совершить сделку с отродьем бога-пасынка?
— Нет, такую глупость я не совершила, — без особых проблем догадалась она о моих мыслях. — Демоны требуют слишком большую цену за свою помощь. Поэтому я решила развивать свой дар. Поверь, кровавые ритуалы намного расширяют возможности человеческого тела. И повезло, что у моего муженька имелось достаточно книг по этой тематике. Гарольд, этот несносный некромант, как предчувствовал неладное и не подпускал меня к своему кабинету. Пару раз он заставал меня за чтением трудов по некромантии. Пришлось придумать байку о том, что я мечтаю переговорить со своей матерью, якобы убитой при странных обстоятельствах. Но это была ложь. Я прекрасно знала, что моя мать жива и здравствует. Единственным моим желанием было отомстить ей.
Я вспомнила, как Хельга назвала меня сестренкой, когда я только вошла в комнату. Значит ли это…
— У нас одна мать, — подтвердила мою догадку Хельга, вновь принявшись перебирать волосы Гарольда, который не подавал никаких признаков жизни, будучи под действием чар. Прошипела с настоящей ненавистью: — Ардали Артьян, в девичестве… Впрочем, очень сомневаюсь, что у нее до замужества была фамилия. Твой отец, Грегс Артьян, подобрал ее в сточной канаве. Причем это самая что ни на есть суровая правда жизни, а не оборот речи. У нее было только имя. Слишком красивое имя, данное ей матерью — шлюхой в местном борделе для моряков. Видимо, она мечтала, что дочке повезет больше, чем ей.
— Но я не понимаю… — смущенно забормотала я, не желая верить в такую жуткую правду. — Моя мать родила меня в восемнадцать…
— Неправда, — спокойно проговорила Хельга. — Это тебе так сказали. На самом деле ей было двадцать четыре, когда она родила тебя. А меня она произвела на свет вообще в четырнадцать. Разве это такая редкость? В деревнях порой и в тринадцать замуж выдают. Да, наша общая бабушка пыталась уберечь дочь от ее судьбы. Но что она могла сделать? Красивой девочке не место в борделе. Рано или поздно, но на нее польстился кто-то из пьяных моряков. Обычная история. Необычно то, как Ардали повезло. Однажды в тот бордель заглянул сам граф. Нет, твой папаша не увлекался походами по подобным местам. Он сопровождал своего друга, пожелавшего немного развлечься подобным образом. И на глаза ему случайно попалась Ардалп. Согласись, наша мать ведь была красавицей…
В голосе Хельги прозвучала непривычная нежность. Но почти сразу она опомнилась и сурово сдвинула брови. Прочертила по щеке Гарольда ногтем кровавую царапину, словно пыталась таким образом умерить боль, которая плескалась в ее глазах.
— Грегс заплатил отступные хозяйке борделя, — сухо продолжила она. — В эту же ночь Ардали уехала в роскошном экипаже в его имение. Все считали, что вскоре она вернется. Мол, граф наиграется — и выкинет поднадоевшую любовницу. Но оказалось, что Ардали вытащила поистине козырного туза. Вскоре хозяйка с удивлением сообщила, что Ардали вышла замуж. И в ее новой жизни не нашлось места для меня.
Хельга, не удержавшись, с досадой хмыкнула и вновь располосовала щеку Гарольда ногтем, поставив на нем еще одну кровавую метку.
— Правда, граф оказался достаточно щедрым, — проговорила она, откровенно любуясь своими так называемыми художествами. — А скорее, он испугался, что наша бабуля — кстати, ее звали Ирва — начнет болтать что ни попадя своим клиентам. Поэтому он купил ей скромный домик в Хельоне, назначил небольшое пожизненное содержание, помог оформить опеку надо мной. Естественно, с одним условием: никаких мужчин, никакого возврата к прежней разгульной жизни. Но, говоря откровенно, это было лишним. Бабуля и без того была сыта постельными утехами. Помню, как она кричала по ночам, когда ей снилось, будто она вернулась в бордель.
Хельга опять занесла над беспомощным Гарольдом свои острые ноготки. Но в последний момент передумала. Вместо этого она нагнулась и слизнула с его щеки выступившие капельки крови. По-кошачьи мурлыкнула от удовольствия.
Меня даже передернуло от отвращения. Фу, какая гадость!
— Мне было девять лет, когда моя мать так резко переменила свою жизнь, — негромко сказала Хельга и посмотрела на меня. — В таком возрасте я уже все понимала. Помню, как я скучала по ней, как каждый вечер плакала и звала дорогую любимую мамулечку. И ни разу — слышишь? — ни разу она не приехала навестить меня! Она просто взяла и вычеркнула меня из своей жизни. Так, как будто я никогда не существовала. Как будто она не рожала меня в муках и не прятала в шкаф, когда к ней в комнату заваливался очередной пьяный вусмерть моряк. До сих пор в ушах стоят жалобные стоны, непотребные ругательства, которыми ее осыпали, скрип кровати… Как будто я не утешала ее после особо жестоких клиентов, предпочитающих что-нибудь особенное в постели, не вытирала ей слезы своей маленькой ладошкой и не упрашивала уйти из этого жестокого дома…
В глазах Хельги сверкнули злые слезы. Окончание фразы она выдохнула, в конце едва не сорвавшись на стон.
— Тише, тише, моя маленькая, — сочувственно пробормотал Абальд, который, увы, по-прежнему оставался около двери.
Хельга запрокинула голову и почти минуту сидела так — молча и с закрытыми глазами. Когда она продолжила, ее голос звучал отстраненно, как будто она рассказывала чужую историю жизни.
— Увы, Ирва не долго прожила, — сказала она. — Работа в борделе, вопреки расхожему мнению, далеко не так проста и легка. Тем более там она пристрастилась к вину. Только алкоголь помогал ей забыть о том, что творили с ней клиенты. — Хельга сделала паузу, после чего едва слышно проговорила: — Целыми днями я была предоставлена сама себе. Ирва не обращала на меня особого внимания, топя воспоминания в самом дешевом пойле, на которое хватало жалких подачек графа. Порой даже приходилось побираться по соседям, благо, что одна из них, которая так и не обзавелась на старости лет мужем и детьми, никогда не жалела для меня горячей похлебки. Жаль, что вскоре она переехала. Подалась в теплые края, сказав, что более не в силах выдерживать хельонские зимы. А Ирва… Она умерла, когда мне исполнилось тринадцать. С ее смертью прекратилась и выдача денег, поскольку граф не желал содержать чужого выродка. Я осталась одна. Надвигалась зима, и ты теперь знаешь, насколько суровы они в Хельоне. И я решила отправиться к матери. Благо, что на смертном одре Ирва рассказала мне, где ее искать. Нет, я не собиралась садиться ей на шею. Просто хотела попросить место в доме. Пусть бы назначила мне самую грязную работу, но я была бы сыта и мне не грозила бы смерть от холода.
И опять голос Хельги, несмотря на все ее попытки сдержать эмоции, задрожал от ненависти. Она несколько раз сжала и разжала кулаки, силясь успокоиться.
— Мать приказала не пускать меня за ворота имения, — прошептала Хельга. Она встретила меня около калитки. Я минут десять, не меньше, изливала ей душу. Рассказала про смерть Ирвы, про то, как порой неделями она не кормила меня, витая в алкогольных парах, и я питалась гнилыми соседскими объедками. Я так надеялась, что мать ужаснется моей исповеди и пожалеет меня! Я ведь не просила принять меня в семью на равных. Но хотя бы место служанки она могла мне дать? Увы…
Столько горечи и обиды было в последнем слове, что Хельга могла не продолжать. Я уже поняла, каким будет окончание ее истории.
— Нет, она дала мне денег, — продолжила она. — Два или три медяка. Сказала, что этого мне хватит на первое время. А вообще, я уже взрослая девочка и должна сама найти выход из этой ситуации. Мол, ей было всего на год больше, когда она родила меня. Внешностью меня боги не обделили. При желании выкручусь. Выкрутилась ведь она. А у нее сейчас и без того проблем хватает.
Я нахмурилась, пытаясь сообразить, когда именно произошел этот разговор. Хельге было тринадцать, она на десять лет старше меня. Получается, мне тогда исполнилось три, и мой отец, граф Греге, уже начал мягко намекать жене на необходимость второго ребенка. И его можно понять. Женский век короток. Особенно если учесть, что матушка провела несколько лет в борделе.
— И мать приказала мне уходить. — И опять в голосе Хельги прозвучала обжигающая ненависть. — Пригрозила, что если я опять посмею побеспокоить ее, то она спустит на меня собак или прикажет слугам хорошенько отколошматить надоедливую девчонку. А знаешь, что меня разозлило больше всего?
Я промолчала, справедливо сочтя этот вопрос риторическим. Право слово, откуда мне знать, каким будет ответ.
— Все это время она держала тебя на руках, — с бешенством фыркнула Хельга. — Хорошенькую кудрявую девочку в белом кружевном платьице. Ты наверняка это не запомнила, слишком мала была. Но я… Я прекрасно помню, с какой нежностью и любовью она смотрела на тебя. Потом Ардали ушла, а я еще долго стояла и тупо глядела на захлопнувшуюся калитку, отчаянно надеясь, что она одумается и вернется. Прошло не меньше часа, когда я поняла, что этого не произойдет. И именно тогда я поклялась, что однажды отомщу ей. Однажды она вспомнит этот день, когда дочь умоляла ее помочь. А еще я поклялась, что ты тоже пройдешь через все эти унижения и на собственной шкуре поймешь, сколько стоит кусок хлеба!
Удивительное дело, но в этот момент мне стало по-настоящему жалко Хельгу. О да, она добилась своего! Я в самом деле ощутила вкус горькой безнадежности и прошла через многое, силясь выжить в равнодушном к чужим бедам городе.
— И что было потом? — спросила я, когда пауза слишком затянулась. Хельга словно забыла о моем присутствии, вновь слизнув выступившие на лице Гарольда капли крови.
— Потом… — Хельга невесело ухмыльнулась. — Наверное, мать думала, что я стану подстилкой и буду отдаваться за кусок хлеба. И пару лет было действительно так. Но мне, как ни странно, повезло. Конечно, не так, как ей в свое время. Увы, я не встретила графа, который решил бы взять в жены босоногую нищую девчонку. Зато я повстречала Вейра.
Вейр? Я мысленно повторила незнакомое имя. А это еще кто такой?
— Вейр был моим наставником, — подал голос Абальд, который упрямо не отходил от дверей. — Именно он научил меня магии смерти.
Магии смерти? Я изумленно хмыкнула. Но ведь Абальд прежде всего целитель! И потом, почему Тиана не сказала, что ее хозяин тоже забавляется некромантией? Помнится, она утверждала, будто храны умеют определять магию по запаху… Хотя, с другой стороны, Абальд наверняка приказал ей держать язык за зубами. Это же его хран.
— Видишь ли, моя милая наивная Хеда, некромантия имеет много общего с целительством, — произнес Абальд, видимо, перехватив удивленный взгляд, который я на него кинула. — Впрочем, ты сама это прекрасно знаешь, иначе не просила бы Гарольда о помощи, когда я наслал на твоего брата огненную лихорадку.
Я зло скрипнула зубами, услышав это. Вот, значит, как. Получается, это не Кеймон проклял моего брата, это сделал Абальд! Но я никак не могу понять, что все это значит!
— Терпение, моя дорогая. — В голосе Абальда послышалась улыбка. — До конца истории осталось совсем немного. Итак, из некромантов порой получаются неплохие целители, поскольку они лучше кого бы то ни было способны отогнать Вечного странника, желающего увести несчастного в мир духов. Как я тебе уже рассказывал, мой отец был очень известным магом. К нему на лечение выстраивались очереди страждущих. Слава о нем шла по всему Лейтону. Увы, я не унаследовал его дара. Точнее, унаследовал, но он был слишком слаб. Я мог вылечить расстройство желудка или вывести прыщи с лица. Но на более серьезное у меня не хватило бы ни сил, ни возможностей. Отец частенько называл меня позором семьи. Естественно, наедине. В присутствии посторонних вир Варрион был сама любезность и нежность. Улыбчивый, веселый… И никто не поверил бы мне, если бы я рассказал, какой он был со своими домочадцами. Он мог походя отшвырнуть мать так, что она теряла сознание, ударившись о дверной косяк. Подумаешь, он ведь был целителем, то бишь никаких синяков и прочих последствий не оставлял. Но мать частенько бывала на людях, тогда как я рос затворником. Со мной можно было церемониться меньше. Любимым развлечением отца была игра с ножами и огнем.
Сказав это, Абальд сделал шаг вперед и медленно засучил рукава просторной шелковой рубахи, прежде небрежно скинув камзол прямо на пол.
Я поднесла руку ко рту, сдерживая невольный вскрик. Под тонкой тканью скрывались такие ужасные шрамы, подобных которым я еще не видела. Создавалось такое впечатление, что Абальду однажды не повезло встретиться с диким хищником, который от души подрал его когтями.
— На руках — это еще цветочки, — глухим от затаенного бешенства голосом произнес Абальд. — Ты бы видела мою спину! Отец считал это забавным. Он говорил, что таким образом оттачивает свое мастерство целителя. Сначала уродовал меня, а потом, через день или два, а порой и через неделю, в зависимости от тяжести моего так называемого проступка, принимался лечить. Причем неудовольствие отца могла вызвать любая мелочь. Не так сел, не так посмотрел на него, недостаточно быстро ответил на вопрос. Но особенно злило его, конечно, то, что я был не в силах усвоить простейших заклинаний. Только сейчас я понимаю, что дело было не в моей тупости или нежелании учиться. Просто я до смерти боялся отца, поэтому не мог запомнить простейших вещей. Все перекрывал дикий, животный страх того, что я разозлю его и он опять примется «учить» меня.
Абальд прерывисто втянул в себя воздух и замолчал, белыми от ненависти глазами уставившись куда-то поверх моей головы.
— Тихо, тихо, мой маленький, — попыталась успокоить его Хельга, по иронии судьбы или специально воспользовавшись теми же самыми словами, что и он совсем недавно.
— Да, пожалуй, меня сочли бы сумасшедшим, если бы я осмелился рассказать кому-нибудь о зверствах отца, — продолжил Абальд ровным безжизненным голосом. — Сколько раз я умолял мать сбежать! Но она лишь беззвучно плакала и просила меня говорить потише. А самое обидное: ей было куда и к кому уйти. Ее родители души не чаяли в дочери и при этом недолюбливали ее мужа, моего отца. Наверное, чувствовали, что не все так ладно в нашей семье, как кажется со стороны. Сколько раз при мне бабушка заводила с ней осторожные разговоры. Мол, дочка, если тебе плохо, если тебя обижают — знай, мы всегда будем рады принять и тебя, и нашего внука. И плевать на пересуды соседей! Правда, однажды отец зашел не вовремя. Бабушка испуганно замолчала на полуслове, но отец услышал достаточно. Больше я ее в нашем доме не видел. Отец запретил родителям жены приходить в гости. А мать около недели не выходила из комнаты, по всей видимости, отлеживаясь после очередного жестокого урока.
— Жуть какая! — не выдержав, воскликнула я.
— Да, жуть, — равнодушно согласился со мной Абальд, и на какое-то мгновение кровожадная ухмылка словно осветила его лицо, когда он добавил: — Впрочем, не переживай, мой отец сполна ответил за свои поступки. Ты бы слышала, как он визжал, умоляя не убивать его. Словно поросенок на бойне. И тогда-то я припомнил ему все. Все эти годы, проведенные в страхе и постоянной боли. Да, умирал он очень долго и очень мучительно.
Я вспомнила рассказ Абальда про жестокую расправу над его семьей, которую учинила Валия в ночь перед свадьбой. Получается, это была ложь? И на самом деле он убил своих родных?
— Однако я отвлекся, — опять спокойно продолжил Абальд. — Вернусь к Вейру. Как я сказал, он стал моим наставником. Однажды я сбежал из дома. Уже не помню, что именно я натворил, раз так испугался наказания. Вроде бы разбил любимую чашку отца. Мне было шестнадцать. Я считал себя совсем взрослым. Решил устроиться юнгой на какой-нибудь торговый корабль и навсегда покинуть этот проклятый город.
Я невольно подумала о Дирке. Ему, конечно, меньше лет, чем было тогда Абальду, но, помнится, он тоже ьидел в побеге единственное решение наших проблем. И тоже мечтал навсегда покинуть этот город, который на один месяц в году превращается в ледяной кошмар.
— У меня было с собой немного денег, — продолжил Абальд. — Стащил из шкатулки в комнате отца. В первой же портовой таверне я вздумал шикануть. Купил себе какого-то крепкого пойла и еды. Я тогда всерьез полагал, что вот-вот у меня начнется новая, счастливая жизнь, поэтому устроил что-то вроде кутежа. Считал себя очень крутым и взрослым. Естественно, попал на глаза всяким нехорошим личностям. Милый домашний мальчик, впервые в жизни вырвавшийся на свободу из-под опеки тирана-отца… Да у меня на лбу была написана вся моя нехитрая судьба! Как и следовало ожидать, ничем хорошим это не закончилось. Мне предложили сыграть на деньги, обобрали до последнего медяка. Надо было бы промолчать да поблагодарить за полученный урок, но я начал выступать, обвинил всех в шулерстве. И получил удар ножом под ребра. Потом меня выволокли из таверны и кинули в сточную канаву умирать. Там меня и нашел Вейр. Понятия не имею, чем именно я ему приглянулся. Возможно, почувствовал во мне магический дар и заинтересовался, что я тут делаю. А скорее всего, просто был свидетелем той драки и пожалел глупого юнца. Он забрал меня к себе домой, вылечил. А потом спросил, хочу ли я вернуться домой. Полагаю, он знал, каким будет мой ответ, поскольку успел налюбоваться на мои руки, ноги и спину. Нет, Вейр никогда не спрашивал меня об отце и наших взаимоотношениях в семье. Да это было и не нужно. Ответ и без того был написан шрамами на моей коже. Полагаю, ты догадаешься, каким был мой ответ. И тогда Вейр сказал, что я обязан вернуться. Но он сделает так, что мой отец больше никогда и пальца не поднимет на меня. Если, конечно, я захочу учиться у него. Вейр сразу предупредил, что это будет нелегко. Служение богу-пасынку всегда презиралось обществом. Хотя именно он дает силу слабым и надежду на отмщение в самой безвыходной ситуации, когда враги намного сильнее тебя. Я был согласен на любые условия! Да что там, предложи он тогда продать душу демону — я бы согласился, не задумываясь! — Абальд сделал паузу, переводя дыхание после своего прочувствованного долгого монолога. Затем улыбнулся и добавил: — Но нет, такой жертвы Вейр от меня не потребовал. Забавно, тех, кто поклоняется богу-пасынку, обычно рисуют какими-то чудовищами, кровожадными нелюдями, получающими удовольствие от мучений других. Но Вейр самый светлый человек из всех, кого я когда-либо знал. Он никогда не навязывал своей веры мне. И я знал, что в любой момент мог бы уйти от него без всяких последствий для себя.
Я недоверчиво хмыкнула. Ох, что-то верится с трудом! Я не люблю сослагательное наклонение. Никогда нельзя с уверенностью утверждать, что было бы, если бы ты поступил иначе. Нет, Абальд может сколько угодно утверждать про благородство и милосердие Вейра. Но почему-то мне кажется, что тот был волком в овечьей шкуре. И если бы Абальд отказался учиться у него, то Вейр, не задумываясь, прикончил бы его. А то вдруг вылеченный и отпущенный восвояси юнец начнет болтать про то, что его спаситель увлекается магией смерти и поклоняется богу-пасынку.
— Не веришь, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Абальд. Криво усмехнулся. — Впрочем, дело твое. Так или иначе, но я стал учеником Вейра. И первый урок, который он мне преподал, заключался в том, что все в жизни взаимосвязано. Без зла нет добра, без смерти нет воскрешения. Если хочешь лечить людей, то прежде всего должен разобраться, как функционирует организм. А в этом деле без опытов на мертвых телах не обойтись.
— И на живых… — чуть слышно добавила Хельга.
Хвала богам, она перестала полосовать лицо Гарольда и сейчас просто сидела, внимательно слушая откровения подельника.
— И на живых, — покорно согласился с ней Абальд, и у меня от его равнодушного тона в очередной раз по коже пробежали ледяные мурашки.
О небо, как можно так спокойно рассуждать о подобном? И после этого он смеет утверждать, будто его учитель был светлым человеком?! Мерзость какая!
— Но это было намного позже, — торопливо добавил Абальд, будто это уточнение меняло суть дела. — И я обычно использовал лишь совсем никчемных личностей. Пропойных пьяниц, окончательно потерявших связь с реальностью, сумасшедших, живущих в собственном мире грез и иллюзий, жестоких преступников, без чьего существования Хельон лишь выигрывал. Зато сколько людей благодаря этому я спас!
Я покрепче сцепила перед собой пальцы, пытаясь сдержать их дрожь. Абальд может сколько угодно оправдываться, но сути дела это не меняет. Он — убийца! И убивать его научил именно Вейр!
— Так или иначе, но достаточно скоро я действительно вернулся домой, — продолжил Абальд, сделав вид, будто не заметил скепсиса на моем лице. — Я отсутствовал примерно месяц. Кстати, отец все это время скрывал мой побег. Видимо, опасался, что соседи и друзья зададутся вопросом: с чего вдруг мальчик, столь горячо любимый папашей, вдруг решил сделать ноги. Естественно, первым же делом отец вздумал жестоко наказать меня. По-моему, больше всего он обрадовался не моему возвращению, а именно тому, что вновь сможет безнаказанно мучить и избивать меня. Да у него даже руки тряслись от жадного нетерпения, когда он запирал дверь в своем кабинете, чтобы никто не сумел помешать ему. Правда, вот незадача: ничего не вышло. Я с легкостью блокировал его чары, а затем воспользовался парализующим заклинанием. И отвел душу. Ох, как я отвел душу на своем горе-папаше! А знаешь, что меня тогда возмутило сильнее всего?
Интересно, откуда у этой парочки такая страсть к риторическим вопросам, ответа на которые я просто не могу знать? Поэтому я лишь неопределенно хмыкнула. Впрочем, Абальд уже снова говорил, и вновь его голос дрожал от затаенной обиды и гнева.
— Моя мать прибежала на крики отца, — прошипел он. — Она билась в дверь и умоляла меня прекратить. Понимаешь, Хеда? Она никогда не вставала на мою защиту, предпочитала делать вид, будто ничего не слышит и не видит. А получается — все прекрасно понимала. Почему? Почему она так поступала со мной? Чем он был лучше меня? Он, который избивал ее и изменял ей?
Уже давно отзвучал его вопрос горьким эхом в комнате. Абальд молчал, глядя на меня блестящими от невыплаканных слез глазами. А что я могла ему сказать? Нам всем не повезло в этой жизни. Кому-то больше, кому-то меньше. Говорят, боги справедливы. Каждому из нас они приготовили испытания под силу. Но все чаще я задумываюсь, так ли это на самом деле.
— Именно тогда я понял, что она тоже не заслуживает моей милости, — пробормотал Абальд. — Вира Летисия… Именно в тот момент я мысленно вынес ей приговор и перестал называть матерью. Но по совету Вейра я отложил свою месть на некоторое время. Мне необходимо было набраться сил и умений. А родители… Как ни странно, но отношения с отцом даже улучшились. Если так можно сказать, конечно. Он просто перестал замечать мое присутствие. Но я не задержался надолго в отчем доме. Достаточно скоро отец купил мне отдельное жилье, и несколько лет мы ко взаимному удовольствию не общались. Поначалу мать пыталась жаловаться мне, но я сразу же дал ей понять, что меня более не интересует ее болезненное пристрастие к подобного рода играм. А потом Вейр привел Хельгу, и мне стало окончательно не до этих проблем…
— Да, по иронии судьбы меня он тоже подобрал в сточной канаве, — с грустной усмешкой подхватила Хельга, мечтательно перебирая волосы бесчувственного Гарольда. — И тоже спас от верной гибели. Видишь шрам на моей щеке? Это мне напоминание о той страшной ночи, когда надо мной поглумилась парочка отморозков. Один из них очень любил ножи… Надеюсь, ему понравился тот кинжал, который Вейр воткнул ему в зад!
— Некоторое время мы с Хельгой жили вместе, — Абальд скрестил на груди руки. Судя по мечтательной улыбке, гуляющей по его губам, ему было приятно вспоминать те дни. — Что скрывать очевидное: я влюбился в нее. Некоторое время мы даже планировали пожениться. Естественно, после того, как Хельга оправится от произошедшего и перестанет шугаться собственной тени. Но тут: явился отец и заявил, что подыскал мне невесту. Ее звали Валия. Миленькая, глупенькая блондинка. Вроде как дочь его давнего знакомого. Признаюсь честно, я вспылил сперва, хотел отправить его восвояси с этим предложением. Но Вейр уговорил меня не горячиться. Увы, к тому моменту он был уже очень стар и очень болен. И очень не хотел умирать.
— Неужели его господин не даровал ему вечной жизни и молодости? — не удержалась я от ехидного замечания.
— Ты думаешь, мы такие глупцы? — Абальд презрительно хмыкнул. — Договоры с демонами оставь простым смертным. Только идиоты могут расплачиваться душой за какие-то блага. Слишком невыгодная сделка. Минутная выгода в обмен на вечные страдания. Нет, никто из нас не заключил бы подобный договор. Мы платили богу-пасынку чужими жизнями, не своими. Есть один древний обряд. Если умирающему дать искупаться в крови невинного и чистого человека, то это поможет ему преодолеть любую хворь. И мы решили проверить, так ли это.
— Полагаю, жертвой была выбрана твоя невеста, — с ужасом протянула я, уже начиная понимать, каким жутким итогом завершится этот рассказ.
— Да. — Абальд негромко рассмеялся, будто до сих пор воспоминания о том отвратительном преступлении доставляли ему удовольствие. — Но не переживай, она умерла быстро и легко. Я все-таки не зверь, а она не сделала мне ничего дурного. А вот моим родителям повезло меньше…
И Абальд опять радостно захихикал.
— Все прошло наилучшим образом, — подхватила Хельга. — Обряд сработал как надо, и Вейр поправил свое здоровье. Однако необходимо было каким-то образом скрыть следы этого преступления… И мы придумали выход…
— Свалить все на бедняжку Валию, сотворив из нее настоящее исчадие бога-пасынка! — Я с отвращением покачала головой. — Но я не понимаю, тебя ведь вроде как спас Гарольд в последний момент…
— Я связала Абальда и немного порезала его ножом, — пояснила Хельга. — В действительности большая часть крови на нем принадлежала его родителям, счастливо упокоившимся к тому моменту. Но попробуй определи это! Гарольд наверняка не помнит, по какой причине он вообще решил навестить лучшего друга ранним утром перед торжеством. На самом деле он действовал под влиянием принуждающего заклинания. Шок от увиденного, чары, искажающие восприятие реальности, я, перемазанная кровью и заносящая нож над вроде как беспомощным Абальдом… Гарольд ударил по мне чарами, естественно, промахнулся. Шум, гам, тарарам! Начался пожар от опрокинутых свечей. В такой обстановке мне было легко сбежать, а остальное довершил огонь, уничтожив все следы нашего преступления.
— Таким образом я отомстил родителям за детство, проведенное в постоянном страхе, освободился от нелюбимой невесты, — весело продолжил Абальд. — А еще получил должное объяснение нежеланию покидать дом и принимать страждущих.
Я недоуменно нахмурилась. О чем это он?
— Видишь ли, Хеда, благодаря урокам Вейра я стал неплохим целителем, — пояснил Абальд. — Пусть не таким гениальным, как мой отец, но неплохим. Однако моя сила проистекает от ритуалов, подобных тому, который помог Вейру обрести здоровье. Знаешь ли, мне нравится убивать. Действительно нравится. Это… Наверное, прозвучит глупо, однако это заставляет меня чувствовать себя богом. Но нельзя увлекаться этим делом, иначе рано или поздно привлечешь к Хельону внимание королевских магов-следователей. А нам бы этого ой как не хотелось! Поэтому я предпочел сделать вид, будто моя психика серьезно пошатнулась после произошедшего. К тому же мои так называемые странности играли мне на руку. Если гость приходил в неудобное время, то я мог просто не открыть ему. Попробуй придумать мало-мальски приемлемое объяснение, почему у меня в гостиной ковер скатан и убран в сторону, а пол заляпан воском свечей и расчерчен странными символами. Да, меня начали считать чудаком, ну и что из этого? Напротив, от чудаков обычно не ждут зла. И мой нарочитый ужас перед ночью давал мне своего рода гарантии, что я буду последним человеком в Хельоне, кого заподозрят в жестоких убийствах нищих, чьи тела порой находят на окраине города.
Я поежилась от его нарочито развязного тона. Подумать только, десять лет он жил в постоянной лжи и притворстве! И никто не заподозрил дурного! Я провела рядом с ним сутки и искренне считала, что мне очень повезло. Кто бы мог подумать, что под внешностью забавного чудака скрывается… такое…
— Абальд устроил свою жизнь, пришла пора и мне подумать о себе, — опять подала голос Хельга. Она лежала подле Гарольда, удобно подперев голову кулаком. — Вейр был полон сил и здоровья. Он милостиво разрешил мне попробовать обычную жизнь. Правда, сказал, что не сомневается: рано или поздно я вернусь к нему. Мы с Абальдом любили и продолжаем любить друг друга по сей день. Но и он, и я прекрасно понимали, что вместе жить не сможем. У людей возникло бы множество неудобных вопросов, если бы Абальд так быстро нашел утешение в чужих объятиях после той трагедии, которая разыгралась в канун его несостоявшейся свадьбы. И мы решили, что лучше всего будет, если я стану женой Гарольда. Во-первых, он некромант. Это давало нам доступ к его книгам по изучению магии смерти. Во-вторых, он друг Абальда. Если бы он заподозрил что-нибудь неладное, то первым делом поделился бы своими опасениями именно с ним.
— Ну а с кем еще? — хмыкнул Абальд. — Недаром я так кропотливо создавал себе репутацию нервного и подозрительного параноика.
— Несколько лет я была по-настоящему счастлива, — мечтательно проговорила Хельга. — Мне было восемнадцать, когда я вышла замуж за Гарольда. Не составило особого труда подстроить нашу вроде как случайную встречу. Он сразу же влюбился в меня. И через полгода после того, как Абальд избавился от своей невесты, я добровольно связала себя узами брака. Почти сразу забеременела и в положенный срок родила сына. Изредка мне удавалось выкроить удобную минутку и забежать к Абальду. Гарольду я объясняла свои визиты тем, что мне жалко его странного друга, который в двадцать лет пережил такую трагедию и стал настоящим отшельником. Для отвода глаз я приносила Абальду какую-нибудь еду, а на самом деле мы занимались совсем иными вещами.
И Хельга с нежностью улыбнулась своему любовнику.
Я же, в свою очередь, принялась за мысленные расчеты. Итак, Абальд в двадцать лет убил свою невесту, сделав так, чтобы все остальные сочли именно ее кровожадным чудовищем. С тех пор прошло десять лет, значит, сейчас ему тридцать. Хельга младше его на два года. В восемнадцать она вышла замуж за Гарольда, не прошло и года, как родила ему сына. Кирклану было семь, когда случилась новая трагедия. Гарольд признался, что с тех пор миновало три года. В принципе, все сходится.
— Но ты убила своего сына! — воскликнула я.
В моей голове никак не укладывалось это. Как, ну как можно было поступить так с родным ребенком?! Гарольд говорил, что Хельга вся растворилась в материнской любви. Неужели она так искусно притворялась все эти годы?
— Видишь ли, сила, полученная Вейром от предыдущего ритуала, когда погибла Валия, чистая телом и душой, заканчивалась, — спокойно пояснила Хельга. — Увы, особенность обрядов подобного рода такова, что промежутки между ними сокращаются. Каждого последующего хватает на меньшее время. Вейру нужна была моя помощь. Он так много сделал для меня, что я не смогла ему отказать.
— Но… — Я аж захлебнулась от возмущения.
Как она может настолько хладнокровно рассуждать о подобных вещах?!
— Не волнуйся, Кирклан совсем не страдал перед смертью, — постаралась успокоить меня Хельга. Переглянулась с Абальдом и добавила: — Как и Валия. Не такие уж мы и чудовища. Я напоила его сонным отваром, затем поцеловала в лоб и пожелала красивых снов. Он даже не почувствовал ничего дурного. Ведь у нас была еще Найра. Вот ей не повезло больше.
Я вспомнила жуткий рассказ Гарольда о том, что тело его якобы погибшей жены было обезображено до неузнаваемости. Он долгие годы надеялся на то, что Хельга на самом деле жива и ее еще возможно спасти. Знал бы он, каким страшным образом исполнится это желание!
— В некотором смысле я оказала одолжение сыну, — задумчиво продолжила Хельга. — Не будь меня, то кто знает, как бы ему не повезло умереть. А так он отправился в мир духов во сне, чувствуя мою любовь…
Я промолчала, не желая вступать в заранее проигрышный спор. О нет, пожалуй, мне не дано понять эту чудовищную логику. Наверное, оно и к лучшему. Хельга и Абальд утверждают, будто не продавали свои души богу-пасынку. Что ж, в таком случае я могу смело утверждать, что они изначально родились без нее. Иначе нельзя объяснить все те зверства, которые они творят!
— Почему ты осталась в доме Гарольда? — сухо спросила я.
— Во-первых, нам по-прежнему был нужен доступ к его книгам, — равнодушно отозвалась Хельга. — Во-вторых, а почему бы и нет? Я нуждалась в крыше над головой. Постоянно жить у Абальда я не могла, рано или поздно соседи или та дурында, что приходила убираться, заподозрили бы неладное. К тому же после произошедшей трагедии Гарольд редко бывал дома, что давало мне необходимую свободу действий. Сначала мой несчастный муж глушил боль в вине, став завсегдатаем всех окрестных кабаков. Потом переключился на женщин. Однажды он приехал с очередного приема в сопровождении моей матери. Увидев Ардали, цветущую и счастливую, я вновь вспомнила, через что мне пришлось пройти по ее милости. А ведь она наверняка за все эти годы ни разу не вспомнила о своей дочери, которую в буквальном смысле слова вышвырнула из своей жизни. И я поняла, что хочу отомстить. И хочу отомстить не только ей, но прежде всего — той девочке, которую в последний наш разговор она держала на руках. Потому что ты отняла у меня мать. Тебе досталась ее любовь, хотя именно я была рядом в самые тяжелые минуты жизни.
Говоря это, Хельга, не мигая, глядела на меня. И в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Потому что ее глаза горели просто-таки потусторонним огнем ярости и ненависти.
— И потом, Вейру опять становилось хуже, — деловито продолжил за нее Абальд. — Необходимо было готовить новый ритуал. И мы решили совместить полезное с приятным, так сказать. Разрушить жизнь семейства Артьян, заставить тебя пройти через то же, через что в свое время прошла Хельга. И завершить все это обрядом.
— Это оказалось легче, чем нам представлялось, — подхватила Хельга. — Сначала — обвинение в государственной измене. Благодаря помощи Кеймона, примкнувшего к нам совсем недавно, это не составило особого труда. Естественно, граф бушевал, клялся, что дойдет до самого короля, но докажет свою невиновность. Бедняга не понимал, что его участь в этом представлении уже предрешена. Этим же вечером я проникла в дом. Арта без проблем пропустила меня, потому что, как ни крути, но в моих жилах течет кровь Ардали. Мать уже готовилась отойти ко сну. Она тоже не верила в серьезность происходящего. Готовилась на следующий день отправиться к Аргасу, своему любовнику, который тогда был королевским наместником. Глупышка, она даже не подозревала, что реальность окажется настолько жестокой.
— В каком смысле? — спросила я, заметив, с какой лукавой улыбкой Хельга переглянулась с Абальдом.
— Аргас Регас — это и есть Вейр. — Хельга негромко хихикнула, заметив, как я изумленно захлопала ресницами после этого признания. — Понятное дело, королевскому наместнику не составило особого труда состряпать такие улики в виновности Ардали, что и комар бы носа не подточил. Ох, ты бы видела ее лицо, когда я рассказала ей, что на самом деле обвинение подстроил ее могущественный любовник! Как она рыдала, умоляя простить ее и не губить! А с каким наслаждением я живописала ей, что с красивой молодой женщиной сотворят на каторге надзиратели! Честное слово, бордель по сравнению с новым кошмаром показался бы ей так, легкой разминкой. А затем я вкрадчиво предложила ей решить все проблемы одним бокалом с ядом. И Ардали, как и следовало ожидать, согласилась. Хотя, полагаю, немалую роль в этом сыграли чары подчинения.
И Хельга опять захихикала.
— И этот бокал по нашему совету она разделила с мужем, — завершил за нее Абальд. — Так супруги Артьян умерли. И их самоубийство в глазах общественности стало наилучшим доказательством вины. На самом деле нам не нужно было никакого разбирательства. Следователи бывают разные. Иногда среди них встречаются поистине упрямые личности, настроенные лишь на поиск истины. Вдруг бы нам не повезло наткнуться именно на такую упертую особь? Но нет, все завершилось наилучшим образом.
— Вейр хотел совершить ритуал сразу после этого, — опять вступила в разговор Хельга. — Но я упросила его отложить обряд на несколько месяцев. Я хотела посмотреть, как ты будешь унижаться, выпрашивая кусок хлеба. Наступила зима. И каждую ночь, засыпая в тепле и безопасности, я улыбалась, думая, каково сейчас приходится тебе. Никогда в жизни я не была настолько счастлива, как в те дни, когда ты побиралась и училась выживать на улицах Хельона!
— Увы, Вейру становилось все хуже, ему даже пришлось оставить пост наместника, — заговорил Абальд. — И дальше тянуть было уже нельзя. Представление перешло в решающую фазу. Я наслал на твоего брата проклятье огненной лихорадки, тем самым отправив тебя прямиком в дом некроманта. Знал, что больше никто не посмеет помочь дочери государственного изменника.
— А я подсунула тебе книгу по вызову демона, — с гордостью добавила Хельга. — Мы ведь так похожи, сестричка… И я знала, что ты прежде всего будешь мечтать узнать правду о гибели родителей. Гарольд, как и следовало ожидать, спас тебя, тем самым практически израсходовав свой запас магических сил. Те крохи, которые у него еще оставались, он потратил на очередное спасение твоего брата.
Получается, Дирк в самом деле не лгал, когда утверждал, что это Найра виновата в его ранах на руках! Прости, брат, что посмела усомниться в тебе!
— Да, Гарольд тоже умрет сегодня ночью, — задумчиво проговорила Хельга, запустив пальцы в густую шевелюру некогда любимого мужа. — Если честно, меня начала несколько беспокоить его твердая убежденность в том, что я выжила. И потом, после твоей смерти я планирую выйти из тени. Шкура Найры мне уже порядком осточертела. Я планирую занять твое место, сестренка. Абальд женится на мне, и мы наконец-то получим великолепную возможность совершенно законно жить вместе. Более того, весь высший свет Хельона прослезится, услышав про такой благородный поступок целителя.
— И новая любовь излечит меня от паранойи, — добавил с улыбкой Абальд. — Я вновь начну жить, как обычный человек.
— Вы кое-что не учли, — проговорила я как можно более спокойным тоном, хотя внутри все замерло в тоскливом ужасе. — Для ритуала вам нужен человек, чистый душой и телом. Но я не девственница!
— Да, мы в курсе сего обстоятельства, — равнодушно отозвалась Хельга и хорошенько провела растопыренной пятерней по лицу беспомощного Гарольда, вновь располосовав его в кровь. Нежно протянула, слизывая с ногтей капли крови: — Если честно, это было для нас небольшой неожиданностью. Я думала, что Гарольд устоит от искушения. Хотя бы в память о нашей так называемой большой и светлой любви. Он ведь строил из себя благородного человека, который стоит выше соблазнов. Иногда от его высокоморальных высказываний у меня начинало сводить челюсти. Но, увы, оказалось, что это тоже была игра. И в действительности Гарольд совершенно обычный человек.
— Но это не меняет нашего плана, — проговорил Абальд и внезапно с заговорщицким видом подмигнул мне, почти шепотом завершив: — Или ты забыла про Дирка? Милый мальчик, такой чистый и такой невинный!
Я не удержалась и негромко ахнула. Дирк? Нет, они не посмеют причинить ему вред!
— Не бойся, он ничего не почувствует, — заверил меня Абальд. — Он просто заснет и больше не проснется. А вот тебе и Гарольду повезет намного меньше.
— Прости, сестренка, ничего личного, — препротивно захихикала Хельга. — Это не мы придумали этот ритуал. Но в ходе его обязательно надо замучить кого-нибудь до смерти.
— Только попробуйте тронуть меня! — Я попыталась встать, но тонкая зеленая нить наподобие тех, что окутывали сейчас Гарольда, свистнув, разрезала воздух и плотно перехватила мои ноги. В итоге я опять рухнула в кресло.
— Не беспокойся, все будет происходить не здесь. — Абальд наконец-то отлепился от дверного косяка и медленно подошел ко мне. Сочувственно потрепал по плечу, словно не заметив, как от легкого прикосновения я вздрогнула, как от удара. Добавил: — Здесь слишком много народа, а наши забавы слишком… шумные.
— К тому же я дал слово, что в моем доме тебе не грозит никакая опасность, — вступил в разговор новый участник.
Тьма, соткавшаяся над порогом, вдруг расступилась перед новым королевским наместником Хельона. Правда, я не слышала, когда он открыл дверь. Но по большому счету такие мелочи были уже неважны.
— Сейчас ты выйдешь с Абальдом и отправишься к нему домой, — добавил Кеймон, пристально разглядывая меня. — Сани уже ждут. Я помогу Хельге с Гарольдом. Окончание нашего представления произойдет уже не здесь. Оно и к лучшему. Не нравится мне, что на праздник прибыл виер Норберг и его шальной братец. Если хотя бы толика слухов, ходящих об этой парочке, правда, то они могут сорвать все веселье.
— Не сорвут! — легкомысленно отмахнулась Хельга. Нагнулась и запечатлела на лбу Гарольда поцелуй, после чего довольно потянулась, словно кошка, объевшаяся сметаной, и встала, напоследок обронив: — Сила бога-пасынка защитит нас от их умений! Абальд разговаривал с Феланом, и тот не почувствовал ничего дурного.
— Я никуда не пойду, — жалобно пискнула я, с силой вцепившись в подлокотники. — Я буду пинаться, кусаться и щипаться, но никуда не пойду.
Абальд весело переглянулся с Хельгой. Правда, когда он в следующий момент посмотрел на меня, то в его глазах не осталось и намека на смех. Он смотрел на меня так, будто уже видел перед собой мертвое тело и прикидывал, как от него надлежит избавиться.
— Ты. Пойдешь. Со мной, — медленно повторил он, делая паузу после каждого слова. Перехватил зеленую нить, обвившую мои ноги, и резко дернул.
Я приглушенно вскрикнула от неожиданности, потому что из-за этого съехала с кресла на пол и пребольно стукнулась затылком об пол. Роскошное платье задралось чуть ли не до ушей, и я залилась краской стыда, осознав, какая картина сейчас предстала перед находящимися в комнате.
— Ну-ну, мой милый, прояви немного снисходительности, — проворковала Хельга и подошла ко мне. Протянула мне руку, видимо, желая помочь встать, после чего с насмешкой добавила: — Все-таки не забывай, что моя любимая сестренка доживает свои последние часы в этом мире.
Я завороженно уставилась на ее длинные пальцы, которые заканчивались крепкими острыми ногтями, более всего напоминающими когти какого-нибудь хищного животного. Они были перепачканы кровью Гарольда. Нет, ни за что на свете я не взяла бы ее за руку!
— Ну же! — Хельга нетерпеливо прищелкнула пальцами. — Моя милая глупая Хеда, не заставляй меня нервничать!
А в следующее мгновение что-то произошло. Я неотрывно смотрела в лицо сестры, искаженное гримасой бешенства, поэтому не поняла, что случилось. Но вдруг взгляд Хельги остекленел. Она приоткрыла рот, и по ее подбородку обильно заструилась кровь. И внезапно женщина рухнула навзничь.
— Что за?.. — Абальд выглядел не менее потрясенным, чем я. Он неверяще сделал шаг ближе, уставившись на Хельгу, которая не подавала признаков жизни. Затем с бешенством посмотрел на меня, выдохнув: — Что ты натворила, тварь?!
— Но я… — испуганно залепетала я.
Абальд порывисто направился ко мне, угрожающе сжав кулаки. Но вдруг споткнулся, будто налетел на невидимую стену. Перевел полный изумления и боли взгляд на свою грудь, из которой словно само собою выросло острие кинжала.
Тьма за плечом лжецелителя обрела очертания фигуры Кеймона. Королевский наместник подмигнул мне и выдернул кинжал, придерживая Абальда и таким образом помогая ему оставаться на ногах.
Абальд прошептал что-то неразборчивое. В его глазах стоял туман близкой смерти. И Кеймон осторожно уложил его на пол рядом с телом Хельги.
Зеленая нить, обвивавшая мои ноги, замерцала, истончаясь на глазах. Верный признак того, что маг, создавший это заклинание, находится при смерти. Зарябил всполохами и кокон, удерживающий Гарольда на кровати. А затем и вовсе исчез. Но некромант даже не пошевелился. Он явно находился без сознания.
— Вот так-то, — пробормотал Кеймон, глядя сверху вниз на своих бывших товарищей по преступлениям.
Я не отводила от него настороженного взгляда. Что это значит? Неужели в королевском наместнике пробудилась совесть и он решил исправиться?
— Какого демона, Кеймон? — с трудом прохрипел Абальд, и на его губах запузырилась кровавая пена.
Кеймон лишь усмехнулся. Склонил голову набок, с нескрываемым любопытством наблюдая за агонией целителя. Миг, другой — и Абальд конвульсивно дернулся, после чего вдруг резко расслабился, испустив дух.
— Так-то лучше, — пробормотал Кеймон. Нагнулся и брезгливо обтер клинок об одежду Абальда, после чего небрежно откинул его.
Звякнув, кинжал отлетел в сторону и затерялся где-то под мебелью.
После смерти Хельги и Абальда в комнате стало ощутимо темнее. С тихими хлопками одна за одной погасли магические искры, хотя свеча, стоящая у изголовья кровати, по-прежнему послушно боролась с мраком. Но ее пламя словно стало тусклее. Я, затаив дыхание, завороженно наблюдала за тем, как тьма лижет тела тех, кто собирался убить меня. Она обтекала их, словно прибой большие камни.
Неожиданно послышался уже знакомый мне неприятный звук. В углах комнаты будто пробудилось целое полчище насекомых, которые с хрустом хитина на жвалах пожирали друг друга. Как-то сразу же вспомнилась та тварь, которая убеждала меня заключить с ней сделку.
— Ого, — удивленно прошептал Кеймон, когда ближайший отросток мрака вдруг зашевелился и перехлестнулся через лицо Хельги, скрыв его под собой.
Я гулко сглотнула и поджала ноги, испугавшись, что иначе в мои щиколотки опять вцепится какая-нибудь гадость. С болезненным кряхтением поднялась на ноги, до боли в костяшках вцепившись в спинку кресла. Иначе, боюсь, не удержалась бы и опять рухнула на пол.
А с телами Хельги и Абальда между тем творилось что-то очень странное и пугающее. Мрак пожирал их. Он то накатывал на них, то отступал, и тогда я видела, как их одежда истлевает на глазах, а кожа съеживается и отваливается крупными кусками, обнажая гниющую плоть. Удушливой волной по комнате поползло нестерпимое зловоние. Даже Кеймон не выдержал и с явным отвращением передернул плечами, затем достал из кармана надушенный платок и прижал его к своему лицу, спасаясь от запаха.
— Почему? — потрясенно спросила я, почти задыхаясь от отвратительной вони, разлитой в комнате. Глазами показала на тело Хельги. Мрак в очередной раз схлынул, и я с трудом сдержала вскрик, увидев выбеленный временем череп, скалящийся в безгубом оскале.
— Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас и здесь? — со злым сарказмом переспросил Кеймон. — Хеда, напомню, что твой брат сейчас в шаге от смерти. Да и обстановка не особенно располагает к душевным беседам. По-моему, нам надлежит как можно скорее отправиться в дом Абальда. Если, конечно, ты желаешь спасти брата.
— А…
Я растерянно посмотрела на Гарольда, который по-прежнему лежал на кровати, не сделав ни малейшей попытки пошевелиться, хотя кокон чар, прежде удерживающий его на месте, растаял со смертью Абальда и Хельги. Некромант явно уже давно был без сознания, если вообще оставался в живых.
— Ему уже не помочь. — Кеймон с жестоким равнодушием пожал плечами. — Яд почти разрушил его разум. Нет, ему не дано обратиться чудовищем бога-пасынка. Хельга позаботилась об этом. Да и потом, тебе-то не все ли равно? Или испытываешь к нему добрые чувства после всего, что он сделал с тобой?
Говоря откровенно, мне действительно было жаль Гарольда. Но я понимала, что лучше мне держать свои эмоции при себе. Кто знает, как отреагирует Кеймон на мое признание. Возможно, поторопится прикончить и некроманта.
Что мне оставалось делать? Я сглотнула очередной ком тошноты, опасно подкативший к горлу. Едва заметно кивнула и протянула Кеймону руку, старательно не обращая внимания на то, что творилось сейчас на полу.
— Отлично!
Не уверена, что действительно услышала это. Но глаза королевского наместника вспыхнули обжигающей радостью. И он с любезным полупоклоном принял мою руку, после чего мы наконец-то покинули столь жуткую комнату.

* * *

В доме продолжало полным ходом идти торжество. Это было так необычно! Только что я стояла в темной комнате и смотрела, с какой небывалой быстротой разлагаются тела двух жестоких убийц, и после смерти оставшихся неразлучными. Но едва мы вышли в коридор, как я зажмурилась от яркого света множества магических искр, плавающих в воздухе. Из гостиной доносились взрывы веселого хохота, музыканты играли какую-то быструю мелодию, и собравшиеся на праздник так дружно отплясывали, что я слышала, как дрожит пол.
— Людишки, — с презрением обронил Кеймон, наверное, подумав о том же самом. — Им бы только выпить вволю да пожрать на халяву. И никто из них не задумывается, что смерть — она совсем рядом. Стоит в самом дальнем углу комнаты и выбирает очередную жертву…
Я кинула быстрый взгляд через плечо на дверь, за которой мне пришлось претерпеть столько кошмаров.
— Пойдем! — Кеймон между тем мягко потянул меня в сторону лестницы. — Мой дядя не сможет долго откладывать начало ритуала. Он постарается, конечно, дождаться Абальда и Хельгу. Но если ожидание затянется, то начнет без них. Вряд ли тебя устроит подобный исход.
Я вздрогнула и с такой силой схватила Кеймона за руку, что тот невольно поморщился.
— Спокойнее, Хеда, — пробормотал он. — Не переживай, я всегда выполняю свои обещания. Дирк останется в живых. Кстати, улыбайся! Никто ничего не должен заподозрить, пока мы идем к саням.
Я послушно раздвинула губы в улыбке. Правда, вряд ли она получилась искренней, скорее, напоминала нервный оскал. Но проходящие мимо приветливо кивали мне. Должно быть, мой спутник придавал мне значимости в глазах высшего света.
Между тем мы со всей возможной скоростью спустились с лестницы в прихожую. То и дело я порывалась перейти на бег, но Кеймон придерживал меня. Конечно, умом я понимала, что излишняя спешка будет выглядеть слишком подозрительной, но сердце, мое глупое сердце разрывалось от тревоги за брата!
Через арку, отделяющую прихожую от гостиной, где сейчас царило шумное веселье, я увидела Фелана. Он стоял и задумчиво крутил в руках бокал с вином. Наверное, мне показалось, но при виде меня блондин с явным облегчением вздохнул. И тут же отвернулся, заведя разговор с ближайшей к нему девицей.
Я чуть слышно хмыкнула. Чудный этот блондин все-таки. Я бы могла поклясться, что он специально высматривал меня на лестнице. Почему тогда поспешно сделал вид, будто ему все равно?
Впрочем, я не стала углубляться в размышления по этому поводу. Сейчас у меня хватало более серьезных проблем, чем желание порассуждать о характере почти незнакомого типа, прибывшего в Хельон из Гроштера.
Кеймон вывел меня на крыльцо. Быстро огляделся и с заметным облегчением вздохнул.
— Хвала небесам, Норберга нет, — пробурчал он. — Вот ведь проныра! Принесла его нелегкая из столицы в самый неудобный момент. Ну ничего, дядя словно предчувствовал подобную проблему. Вряд ли этому менталисту удалось прочитать мои мысли!
И королевский наместник словно невзначай погладил невзрачный серебряный кулон, висящий на его шее. Он был настолько крохотным, что терялся на фоне роскошного искусного шитья.
Менталист? Я нахмурилась было, не совсем понимая значение неизвестного прежде слова. Норберг способен читать мысли? О небо, надеюсь, его брат не владеет этим же даром!
И мои щеки залила краска стыда, когда я вспомнила, о чем именно думала в присутствии Фелана. Демоны, да обо всем на свете! Обо всех тех унижениях, через которые мне пришлось пройти за последние полгода! И даже о том, как Кеймон едва не изнасиловал меня по пути сюда!
Кстати, а ведь нам предстоит еще и обратный путь. Вдруг королевский наместник потребует, чтобы я делом подтвердила готовность принадлежать ему всецело?!
Но развить эту мысль я не успела. Кеймон вновь бережно накинул на мои обнаженные плечи пальто с пушистым меховым воротником, затем ловко и без малейшего усилия подхватил меня на руки и сбежал по ступенькам крыльца к саням, темный силуэт которых едва угадывался за белой мглой продолжающегося снегопада.
Минута-другая — и я уже сидела в прохладной тьме крытой повозки. Спустя несколько секунд Кеймон тяжело опустился на лавочку рядом со мной и совсем по-хозяйски обнял меня за плечи. А под низким потолком повозки затеплилась слабая искорка, разгоняющая мрак.
Я услышала, как кучер прищелкнул языком, и сани мягко тронулись с места.
Некоторое время было тихо. Повозка опять плыла сквозь белую мглу. Плотная стена снегопада глушила любые звуки спящего города, что придавало нереальности происходящему. Поэтому казалось, будто я угодила в какой-то затянувшийся кошмар.
Мыслями я невольно обратилась к тем страшным откровениям, что вывалили на мою голову Абальд и Хельга. Не могу поверить, что весь этот кошмар устроила моя родная сестра! А все из-за зависти ко мне и ненависти к матери! Нет, я согласна, что Ардали Артьян поступила очень несправедливо по отношению к своей старшей дочери. Наверное, она боялась держать девочку в доме, поскольку рано или поздно, но кто-нибудь из слуг обязательно бы заметил ее удивительное сходство со мной. И все-таки Ардали обязана была придумать какой-нибудь выход. Нельзя было выгонять Хельгу прочь!
— По всей видимости, у бога-пасынка свое мнение на этот счет, — вдруг проговорил Кеймон, явно тем самым завершив какое-то свое внутреннее рассуждение.
Я удивленно взглянула на него. О чем это он?
— Помнишь, что случилось с телами Хельги и Абальда? — пояснил он, заметив недоумение на моем лице.
Я выразительно поморщилась. По-моему, забыть такое просто невозможно! Они же разлагались на глазах! Такое чувство, будто мрак пожирал их, слизывал плоть, оставляя после себя лишь кости.
— Без магии в этом деле точно не обошлось, — продолжил Кеймон. — Когда мой дядя убеждал меня примкнуть к ним, то уверял, будто эти обряды не имеют никакого отношения к служению богу-пасынку. Мол, наши души останутся при нас, ни о каких сделках с демонами и речи не идет, поэтому ничего бояться не стоит. Я сомневался — как это? Убийства мы будем совершать во славу тьмы, но нам за это ничего не будет? Как-то с трудом верится, согласись. А как же принцип высшей справедливости? Но дядя лишь смеялся над моими опасениями. Хотел бы я, чтобы он присутствовал в момент смерти Абальда и этой нервной истерички! Какой небылицей мой дядя бы попытался объяснить то, чему мы стали свидетелями?
Я невольно посмотрела в противоположную стену повозки, за которой на облучке располагался кучер. Тишина вокруг царила такая, что я слышала, как падал снег. Наверняка кучер слышит наши разговоры, как прежде он слышал мои крики о помощи. Наверное, Кеймон всецело доверяет ему!
— Не беспокойся о кучере. — Кеймон усмехнулся, без особых проблем догадавшись, о чем я сейчас задумалась. — Он слабоумный, к тому же немой. Экипажем правит исправно, лошадей обожает. Но говорить не умеет, только мычит и слюной брызгает. Тупое бессловесное животное, правда, всецело преданное мне.
И опять я поморщилась, покоробленная развязным тоном королевского наместника. Но он не заметил моей реакции на свои слова. Вместо этого он обратил задумчивый взор в окно, за которым танцевали крупные пушистые хлопья непогоды.
— Почему Хельга и Абальд называли твоего дядю Вейром, а не Аргасом? — немного осмелев, задала я вопрос.
— Вейр в переводе с какого-то древнего языка означает «Породитель тьмы», — отозвался тот. — Им это показалось забавным. К тому же в Хельоне не так много Аргасов. Случайно вырвавшееся имя могло породить ненужные подозрения. Эта троица неплохо спелась за долгие годы совместного существования.
— Да уж, — пробормотала я, вспомнив жуткий рассказ Абальда и Хельги про их преступления.
— Если тебе интересно, то я не имел никакого отношения к убийству твоих родителей, — проговорил Кеймон, кинув на меня быстрый внимательный взгляд. Криво ухмыльнулся. — По правде говоря, я действительно верил, что твой отец — государственный изменник. Уж больно убедительные доказательства состряпал мой дядюшка. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, если учесть его более чем близкие отношения с твоей матерью.
Я болезненно скривилась. О да, очень нелегко смириться с такой правдой о моей матери! Подумать только, я ничего о ней не знала! Даже ее истинный возраст оказался сюрпризом для меня, что уж говорить о наличии у меня старшей сестры!
— Уже позже, когда твоих родителей похоронили и немного схлынул азарт удачного расследования, я принялся задаваться вопросами, — продолжил Кеймон. — Как ни старался дядя, но он все-таки оставил несоответствия. Да, они были крошечными, почти незаметными, но все же в совокупности рождали чувство, будто что-то не так. Общественное мнение гласило, что твой отец передавал государственные тайны на сторону, потому что желал отомстить королевскому наместнику за то, что тот забавлялся с его женой. Но Ардали, уж прости за откровенность, всегда вела свободный образ жизни. И граф Грегс Артьян всегда смотрел сквозь пальцы на ее измены. Думаю, что он испытывал своего рода болезненное наслаждение, представляя свою жену в объятиях других. В мою бытность следователем я порой встречался с такими извращенцами, которые сами подкладывали своих жен и дочерей в постели друзей, а потом украдкой наблюдали за их развлечениями.
Наверное, стоило возмутиться таким предположением. Как-никак речь шла о моем отце! Но я так устала за этот бесконечно долгий вечер, наполненный всевозможными ужасами и омерзительными тайнами, что продолжала спокойно смотреть на Кеймона. Ему придется очень потрудиться, чтобы заставить меня бурно выразить эмоции.
— В общем, я начал рыть дальше, — сухо сказал Кеймон, искоса глянув на меня и вновь отвернувшись к окну. — И об этом достаточно скоро стало известно дяде. К тому времени он был уже очень болен. Сила, полученная от убийства невесты Абальда, заканчивалась, а для нового ритуала было еще слишком рано. Хельга, как ты сама слышала, мечтала провести тебя через все круги отчаяния и нужды, поэтому необходимо было дождаться февраля, как самого сурового месяца в Хельоне. Понятное дело, дядя уже не мог полноценно справляться с возложенными на него обязанностями. Тогда он вызвал меня к себе и предложил занять его кресло. Он уверил меня, что без проблем добьется для меня нового назначения, поскольку имеет нужные связи в столице. Все, что от меня требовалось: отступить. Я должен был оказать максимум содействия следователю, прибывшему из Гроштера. Естественно, и речи не могло идти о том, чтобы поделиться с ним своими сомнениями.
— И вы согласились? — тихо поинтересовалась я, хотя ответ был более чем очевиден.
— Той же ночью после разговора с дядей ко мне в спальню проникла Хельга, — произнес Кеймон, сделав вид, будто не услышал моего вопроса. Хмыкнул. — О, твоя сестра умела доставить удовольствие! Сперва я подумал, что все еще сплю и вижу потрясающе реальный сон, до краев наполненный наслаждением… — на этом месте он запнулся, но через пару секунд с видимым усилием продолжил: — Наслаждением весьма странного толка. Хельга так умело сочетала боль и удовольствие, что порой я не понимал, кричу ли от муки или от счастья. Уже потом я обнаружил, что она изодрала мне всю спину своими ногтями. Ты же видела их. Точь-в-точь когти снежной рыси.
Перед моим мысленным взором предстало то, с какой непринужденной легкостью Хельга полосовала лицо Гарольда, а потом слизывала выступившую кровь. Н-да, стоит признать, моя сестра была очень своеобразной личностью.
Почему-то вспомнился рассказ Абальда про так называемые коконы, в которые порой превращаются люди после общения с демоном. Яд твари бога-пасынка выжигает душу несчастного, оставляя пустую телесную оболочку. А что, если и Хельга, и Абальд уже давным-давно обратились в такие коконы? Нельзя служить тьме и не заплатить за полученное могущество страшную цену.
— Я сбился со счета, сколько раз кончил той ночью, — нарочито грубо и развязно продолжил Кеймон, хотя мне чудилась в его тоне непонятная горечь. — И только утром осознал, что это все было в реальности. Уверен, что без чар, изменяющих сознание, тут точно не обошлось. Твоя сестра была настоящей мастерицей в подобных делах. Полагаю, она хотела влюбить меня в себя. Влюбленным человеком легко управлять.
И Кеймон тяжело вздохнул, надолго замолчав.
Я не решалась нарушить затянувшуюся паузу новым вопросом. Если честно, больше всего на свете я хотела, чтобы этот бесконечно долгий вечер наконец-то завершился. Мне казалось, что сани не едут, а стоят на месте. Вдруг мы не успеем к началу ритуала? И от этого жуткого предположения я готова была кричать во все горло от нетерпения. Если бы не Кеймон, то, пожалуй, я бы выбралась из саней и побежала впереди них. Я была готова на все, что угодно, лишь бы не сидеть в неизвестности о судьбе брата. Только бы с Дирком было все в порядке! Только бы мы успели вовремя!
— Этим же утром Хельга рассказала мне всю правду о моем дяде, о смерти своих родителей и о той роли, что она сыграла во всем этом, — неожиданно продолжил Кеймон.
Я невольно вздрогнула, поскольку не ожидала, что он опять примется говорить. По-моему, он и без того рассказал достаточно. Я уже понимала, почему Кеймон решил убить подельников. Не в благородстве дело. Просто не хочет играть роль послушной марионетки в руках жестокого и подлого дяди. Да, Аргас Регас уступил племяннику кресло королевского наместника. Но наверняка он планировал стать своего рода главным советником при нем, который всегда остается в тени. То бишь остаться истинным правителем Хельона, в чьих руках сосредоточена вся полнота власти.
— Признаюсь честно, это… ошеломило меня, — с небольшой запинкой признался Кеймон. — Ты, наверное, считаешь меня злодеем, получающим удовольствие от мучений невинных. Но нет, ты не права. Право слово, Хеда, я считаю себя неплохим человеком. Да, конечно, у меня есть свои недостатки, но имеются и достоинства. Все мы живые люди. Идеальных среди нас нет. В действительности я не испытывал никаких дурных чувств к твоему отцу. Напротив, мне было его даже жалко. Я искренне считал, что он глубоко несчастный человек и своим глупым предательством пытался повысить значимость в глазах собственной жены. Кто же тогда мог предположить, что реальность окажется настолько пугающей. Но больше всего меня удивило в Хельге то, с какой легкостью она говорила о гибели родителей. Она получала истинное удовольствие, смаковала каждую деталь. А какая ненависть послышалась в ее голосе, когда она упомянула тебя!
Кеймон повернулся ко мне. Тыльной стороной ладони легонько провел по моей щеке, убрав выбившийся из прически локон. Тронул подушечкой большого пальца мои губы.
Нет, в его действиях не было никакой страсти или вожделения. Он словно изучал мое лицо на ощупь.
— Поразительно! — прошептал он. — Вы так похожи! И в то же время настолько разные характерами!
Я попыталась незаметно отодвинуться, но Кеймон уже сам отвернулся, вновь уставившись в белую мглу.
— Наверное, как честный и благородный следователь я должен был немедленно подать соответствующие бумаги в Гроштер, — грустно сказал он. — Но я… Я испугался, Хеда. У моего дяди действительно есть серьезные связи в столице. Его слово против моего. Уверен, что донесение даже не дошло бы до короля. И еще одна вещь. Я не мог смотреть в глаза Хельги. Она по-настоящему пугала меня. Было в ней что-то… что-то не совсем нормальное. Как будто иногда из ее глаз на меня смотрел некто иной. Тот, кому плевать на ценность человеческой жизни. Стыдно признаться, но я предпочел оставить все как есть. Правда, одну вещь я все-таки сделал. Начал исподволь приглядывать за тобой и Дирком. Слишком меня насторожила та злость, с которой Хельга говорила о тебе.
Начал приглядывать? Я не удержалась и с сарказмом хмыкнула. Толку-то мне было от такого проявления заботы. Лучше бы он тайком мне еду присылал. Или заплатил бы целителю, когда Дирк по вине Абальда заболел огненной лихорадкой.
— Я хотел вмешаться, Хеда, — с извиняющейся интонацией протянул Кеймон, видимо, угадав мои мысли по этому поводу. — Я действительно хотел вмешаться, когда узнал, что твой брат серьезно болен. Но дядя запретил мне. Он сказал, что Хельга как никогда близка к исполнению своей мечты. И мы не имеем права ей мешать. И опять я не осмелился протестовать, хотя в глубине души презирал себя за такое малодушие.
Кеймон посмотрел на меня. Магическая искорка к этому моменту почти потухла, не получая должной энергетической подпитки, поэтому я с трудом различала лицо королевского наместника. Как будто из полутьмы на меня оскалился человеческий череп, выбеленный временем, в глазных впадинах которого плескался мрак.
— Чем дольше я наблюдал за тобой, тем больше влюблялся, — почти шепотом сказал Кеймон. — Такая маленькая, а с такой силой духа! Ты казалась мне хрупкой осиной, которую жестокие ветра терзают, пригибают к земле, но каждый раз после окончания бури она радостно стремится навстречу небу. Ты могла пойти той же дорогой, что в свое время твоя сестра. Могла отправиться в портовый бордель, где тебя приняли бы с радостью. Зато в тепле и накормлена. Но нет, ты бралась за самую грязную работу, и каждый свой кусок хлеба делила с братом. И я видел, как Хельга бесится из-за этого. Ее ненависть к тебе становилась все сильнее и сильнее, потому что ты оказалась лучше, чем она. Кстати, она по-прежнему желала делить со мной постель, но теперь уже я начал сторониться этой близости. Да, Хельга умела дарить наслаждение, но ее прикосновения все меньше возбуждали меня. И все чаще я представлял на ее месте тебя.
Я смущенно кашлянула. Н-да, даже не знаю, как реагировать на такие признания. Такое чувство, будто королевский наместник признается мне в любви. Правда, вот беда, я-то не испытываю к нему теплых чувств. Наверное, я слишком привыкла считать его главным виновником всех бед, что обрушились на мою семью. И мне будет очень нелегко изменить свое мнение об этом человеке.
— Когда я узнал, как именно должна закончиться твоя история, то пришел в настоящий ужас, — все так же тихо сказал Кеймон. — Почему-то Хельга очень хотела остаться единственным ребенком Ардали, которому повезло выжить. Понятия не имею, почему ей было так важно убить тебя и Дирка. Дирк-то вообще не причинил ей ни малейшего вреда. А еще она задумала избавиться от Гарольда. Тот продолжал надеяться, что его жена осталась в живых, и его убежденность в этом начинала беспокоить Хельгу. К тому же она мечтала выйти из тени, сбросить опостылевшую шкуру служанки и начать семейную жизнь с Абальдом. Ты бы погибла, а она бы заняла твое место. И Гарольду, единственному, кто бы мог разоблачить ее обман, тоже был подписан смертельный приговор. Правда, Хельга не учла одного. Она не подумала, что в компании ее подельников есть тот, кто намерен сорвать ее план.
И Кеймон жестоко ухмыльнулся.
Я не могла проникнуть в его мысли, но почему-то не сомневалась, что сейчас он вспомнил тот миг, когда лезвие остро наточенного кинжала пронзило спину Хельги.
— Я не хочу, чтобы мое тело однажды тоже пожрал мрак, — проговорил Кеймон, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Я не хочу потерять душу, Хеда. Возможно, я не самый лучший человек, но все-таки не желаю уподобляться этой троице. Да, я угрожал тебе всевозможными несчастьями, потому что должен был заставить отправиться на торжество. Ну и Абальду нужен был удобный момент, чтобы объявить тебя своей невестой. Подумать только, в глазах окружающих он совершал такой благородный поступок, а на деле…
Кеймон не завершил фразу, лишь расстроенно махнул рукой. Да это было и не нужно. Я и так поняла, что он имел в виду.
— А что насчет той сцены по дороге на праздник? — поинтересовалась я и тут же замолчала, ощутив, что начинаю краснеть.
— Я должен был убедиться, что ты не такая, как Хельга. — Кеймон пожал плечами, по всей видимости, не испытывая особого раскаяния по поводу неудавшейся попытки изнасилования. — Будь ты настолько же испорчена, то с радостью бы приняла мои приставания. Согласись, у меня был веский повод не доверять тебе. Все-таки ты поддалась Гарольду.
— О да, поддалась! — с горечью воскликнула я. — Он угрожал, что иначе выкинет меня и Дирка обратно на улицу. Что я могла сделать? Лишь принять предложение стать его любовницей.
— Мне очень жаль, — оборвал мои стенания Кеймон.
Правда, прозвучало это равнодушно и сухо.
Я посмотрела на Кеймона. Он смотрел в окно, словно потеряв ко мне всяческий интерес. Странный он все-таки человек. Такое чувство, будто под показной холодностью бушует настоящий вихрь эмоций и страстей. Будет ли мне дано когда-нибудь заглянуть в его мысли?
— Я предложил тебе сделку, Хеда, — вдруг проговорил Кеймон, хотя я считала, что наш разговор уже завершен. — Если ты согласишься стать моей, то я сделаю все, что только от меня зависит, и даже немного больше, но ты забудешь об этих жутких днях. Увы, я вряд ли сумею очистить память твоего отца от обвинения в государственной измене. И твоему брату вряд ли верну дворянство. Но я дам ему возможность получить отличное образование в Гроштере. А там, глядишь, он быстро получит право на приставку «вир». Возможно, со временем опять станет «виером».
Я опустила голову, пряча в тени печальную усмешку. О да, очень щедрое предложение. Я опять стану любовницей. Содержанкой без особых прав, но с обязанностью всеми возможными способами ублажать своего хозяина. А когда я надоем, то меня передарят другу или знакомому. А возможно, просто выкинут на улицу.
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Хеда, — вдруг совершенно неожиданно для меня проговорил Кеймон. — Я хочу иметь полное право представлять тебя обществу как виеру Хеду Регас. Да, я понимаю, что ты привыкла видеть во мне врага. Что ж, я терпелив. Готов предоставить тебе столько времени, сколько потребуется. И я надеюсь, что рано или поздно, но ты увидишь во мне человека, достойного твоей любви.
Я не удержалась и изумленно вздохнула. Кеймон предлагает мне стать его женой? Нет, даже не так. Виер Кеймон Регас, королевский наместник Хельона, предлагает мне руку и сердце? Он бы мог взять меня силой. Впрочем, зачем такие сложности? Он бы мог поставить меня перед таким же выбором, что и Гарольд совсем недавно: жизнь моего брата в обмен на постельные утехи со мной. Но вместо этого желает сделать все так, чтобы мой статус подле него приобрел официальную роль. А ведь я — дочь опального графа, лишенного титула и дворянства. Более того, Кеймон готов даже мириться с тем, что не станет моим первым мужчиной. Неужели он в самом деле настолько влюбился в меня?
— Ну так как? — Кеймон вдруг порывисто развернулся ко мне, схватил меня за руки и с такой силой сжал пальцы, что я охнула от боли.
Но он, по-моему, даже не заметил этого — с таким напряженным вниманием ожидал моего ответа.
— Я уже сказала, что буду с тобой, — уклончиво проговорила я.
— Ты так сказала, потому что боишься за брата. — Кеймон презрительно фыркнул. — Нет, Хеда, я хочу от тебя не повиновения из-за страха. Я хочу искренних чувств. Скажи, у меня есть хотя бы маленький шанс, что когда-нибудь ты полюбишь меня?
Это был слишком сложный вопрос, на который, увы, я не знала ответа. Да, я уже перестала считать Кеймона негодяем и подлецом, погубившим моих родителей, и была искренне ему благодарна за спасение. Но полюблю ли я его? Не знаю. Честное слово, не знаю. Но боюсь, что у меня просто нет выбора.
Любовь без права выбора. Я грустно хмыкнула от этого словосочетания. Кому-то бы оно показалось забавным, но для меня стало поистине роковым. У меня не было выбора, когда я соглашалась на сделку с Гарольдом. У меня нет выбора сейчас, когда только Кеймон может остановить готовящийся ритуал.
— Я постараюсь, — мягко проговорила я, осознав, что Кеймон по-прежнему ждет ответа. — Я очень постараюсь, клянусь!
В тусклом свете умирающей искорки я видела, как губы Кеймона тронула слабая улыбка. И в этот же момент сани плавно остановились.
— Приехали, — коротко обронил Кеймон, бросив быстрый взгляд в окно. — Сиди здесь, я сам разберусь!
После чего стремительно выбрался из повозки и скрылся за плотной стеной все еще продолжающегося снегопада.
В тот же миг с тихим хлопком искорка погасла, окончательно исчерпав свой запас.
Мгновенно стало очень темно и очень страшно. Нет, я знала, что совсем рядом сидит кучер, я даже видела мягкие отблески фонаря, должным образом защищенного от ветра и снега и который хоть немного освещал дорогу перед мордой лошади. Но все равно. Мрак, столь стремительно затопивший повозку, казался очень плотным и каким-то липким. Я невольно вспомнила, как совсем недавно похожая тьма разъедала тела Абальда и Хельги, погибших от рук Кеймона, и мне окончательно стало не по себе.
Неожиданно залаяла собака и тут же захлебнулась в сиплом вое. Неужели Тиана оплакивает гибель целителя? Странно, ведь она была храном отца Абальда, то бишь вряд ли питала добрые чувства к своему новому хозяину. Что, в общем-то, доказывает ее извечная привычка огрызаться. Она не имела права игнорировать прямые приказы, но при этом не упускала случая съязвить. Абальд пытался объяснить это якобы дурным нравом храна, но теперь я была почти уверена: истинная причина заключалась совсем в ином. Просто Тиана знала, кто убил ее предыдущего владельца, но была вынуждена повиноваться ему.
И тут же мертвую тишину поздней ненастной ночи прорезал громкий крик, преисполненный ужаса и боли.
Дирк! Я подскочила на месте от этой мысли. Путаясь в полах длинного пальто, которое Кеймон не удосужился забрать у меня, буквально вывалилась из повозки.
Пушистый снег мгновенно забился мне под платье и промочил легкие туфельки. Но на помощь к Дирку я готова была мчаться и босиком!
Позади кто-то страшно замычал. Должно быть, это встрепенулся кучер, увидев, что девушка, оставленная на его попечение, куда-то собралась. Но я не стала останавливаться, лишь ускорила шаг. Ускорила шаг! Пожалуй, это слишком неправильное определение для моего способа передвижения. Я скорее плыла по снегу, отчаянно разгребая его перед собой руками, которые уже почти не чувствовали холода.
Жилище Абальда был совсем рядом. Сегодня его не освещали яркие приветливые огни. Дом ныне покойного целителя словно ослеп, мрачно таращась на меня темными бельмами мертвых окон. Лишь на втором этаже виднелись какие-то слабые отблески. Как будто кто-то бродил там с одинокой свечкой, бережно прикрывая ее пламя ладонью.
Я сделала последний рывок и оказалась на крыльце. Буквально взлетела по ступенькам, не обращая внимания на отяжелевшее от снега и воды платье. Занесла было руку, желая постучаться, но тут же поняла, насколько это будет глупо в сложившейся ситуации. И смело вошла в дом.
В прихожей, вопреки моим дурным ожиданиям, не было темно. Здесь под самым потолком едва теплилась магическая искорка. Она выхватывала из мрака начало лестницы, на верху которой слышался звук тяжелых шагов, будто там кто-то ходил от стены к стене.
Я бросила быстрый взгляд в гостиную через арку. Но комната утопала в непроглядной тьме. Если там и притаился кто-то, то я этого не почувствовала. Никакого ощущения чужого недоброго взгляда не было. Ни малейшего звука. Ничего. Скорее всего там действительно никого нет, а самое интересное сейчас происходит на втором этаже.
Я опять перевела взгляд на лестницу, гадая, что ждет меня наверху. В этот момент звук шагов стих, но через пару секунд возобновился снова, правда, стал еще тяжелее. Шаг. Короткая передышка. Еще шаг. От стены к стене. Да кто там расхаживает-то?
— Моя дорогая Хеда, — в этот момент раздался сверху старческий сухой голос. — Если ты не поторопишься, то не успеешь проститься с твоим братом и любовником. Оба погибнут.
И незнакомец издал короткий лающий смешок.
Я со свистом втянула в себя воздух. Вот, значит, как. Получается, Кеймон сам угодил в ловушку.
«Или же он с самого начала лгал мне, — подумала я. — Специально заманил сюда, чтобы дать возможность своему дяде расправиться со мной. Правда, тогда непонятно, зачем он убил Абальда и Хельгу. А впрочем, не все ли равно? Подельники могли просто надоесть королевским наместникам: бывшему и нынешнему. Или же они начали представлять опасность для Аргаса. Как говорится, чем больше людей знает о тайне, тем больше вероятность, что вскоре она станет достоянием общественности».
Мои ноги между тем уже начали подъем. Да, я не хотела идти наверх, очень не хотела! Но я понимала, что другого выбора у меня все равно нет. Даже если я сбегу сейчас, то смогу ли потом жить, понимая, что оставила брата на верную гибель?
— Умничка, деточка, — прошелестело вокруг, будто Аргас каким-то образом мог видеть, чем я сейчас занимаюсь. А скорее всего, он просто не сомневался, что я поступлю именно таким образом.
Как я ни старалась отсрочить неминуемый миг, но наконец он наступил. Я остановилась на самой верхней ступеньке и быстрым взглядом окинула так называемый кабинет Абальда, который также выполнял роль и его спальни, и так называемой комнаты для размышлений.
Тут было немного светлее, чем в прихожей, однако магическая искорка, плавающая в воздухе, была не в состоянии разогнать всю тьму, которая заливала углы просторного помещения.
Светлый ковер был небрежно откинут в сторону. На полу извивались какие-то странные символы, от одного взгляда на которые у меня нестерпимо разболелась голова. Чудилось, будто знаки шевелятся, переходят друг в друга, изгибаясь под немыслимыми углами. И от этого создавалось впечатление, будто я смотрю на клубок змей, беспрестанно жалящих друг друга.
В центре круга, образованного столь замысловатым переплетением линий, лежал мой брат. Он или спал, или находился без сознания, поскольку его глаза были закрыты.
А вдруг я опоздала и Аргас уже убил Дирка?
От настолько страшного предположения я несколько секунд не могла дышать — грудь стальным обручем стиснула тревога. Но почти сразу я расслабилась, заметив, как легонько дрожат ресницы моего брата. Дирк что-то неразборчиво пробормотал во сне и несмело улыбнулся, и я с нескрываемым облегчением вздохнула. Жив, все-таки жив!
Пока жив.
После этого я продолжила осматривать комнату дальше.
На какой-то миг мне показалось, будто здесь больше никого нет. Но почти сразу я увидела чей-то темный силуэт, притаившийся напротив меня за границей круга.
Свет магической искры почему-то гас, едва достигнув этого загадочного места. Я с трудом различила, что там кто-то стоит. Кто-то, кто очень не хочет показать мне свое лицо.
Да, но где же Кеймон?
И я с удвоенным интересом принялась оглядываться, то и дело устремляя удивленно-вопрошающий взгляд на человека, упорно прячущегося в тени.
— Ищешь моего племянника? — опять раздался все тот же старческий дребезжащий голос, который прежде позвал меня наверх. — Не беспокойся, он здесь, подле меня. Отдыхает.
Я недоуменно нахмурилась. О чем это он?
В тот же миг, повинуясь неслышимому приказу, вспыхнула еще одна магическая искра. Тьма с недовольным шорохом отпрянула, растеклась по щелям между половицами. Нет, сгорбленная фигура Аргаса напротив меня все еще оставалась сокрыта сумраком, но, по крайней мере, я увидела Кеймона.
Бедняга стоял подле своего дяди, который упорно не желал продемонстрировать мне свою внешность. Правда, сейчас нынешний королевский наместник Хельона более напоминал восставшего из фамильного склепа мертвеца. Ранее Кеймон и без того не мог похвастаться румянцем, но сейчас на его лице не осталось ни кровинки. Сухая пергаментная кожа туго обтягивала кости черепа. Обычно светлые глаза были настолько черными из-за неестественно расширенных зрачков, что чудилось, будто их нет вовсе. Но испугало меня не это. Куда больше страшило то, что сейчас во взоре Кеймона не было и намека на какое-то чувство или мысль. Словно он уже умер, а упасть на пол ему не дает Аргас, любезно придерживающий племянника под локоть.
— Глупцы! — прошамкал Аргас. — Вздумали тягаться со мной! Ладно ты, дурная малолетняя девчонка. Ты и понятия не имеешь о той силе, которая стоит за мной. Но Кеймон?.. Я ведь дал ему так много. Сделал королевским наместником, запретил Хельге играть с ним так, как она любила… И вместо благодарности получил такой удар в спину от собственного же сына!
Сына? Я открыла было рот, желая сказать, что Аргас, должно быть, оговорился. Кеймон — его племянник, сын его сестры.
— Да, он — мой сын! — с напором повторил старик.
Удивительно, разумом я понимала, что не должна так его называть. Аргас Регас был мужчиной пусть и в летах, но до старости ему было еще далеко. Но сейчас у меня язык не поворачивался назвать его как-нибудь по-другому. Да, я могла видеть лишь общие очертания фигуры бывшего королевского наместника Хельона. Но не сомневалась, что передо мной стоит именно старик. Сгорбленный от прожитых лет, неопрятно расплывшийся от неумеренного аппетита, с гнилыми зубами и смрадным дыханием, вонь которого долетала даже до меня, хотя я стояла на приличном расстоянии от Аргаса.
— Но его мать… — робко начала я и тут же осеклась, осознав, на что намекает Аргас.
— По всей видимости, ты хотела сказать, что его мать — моя сестра, — насмешливо завершил Аргас. — Да, все так. Но это не мешает Кеймону быть моим сыном. Моим единственным сыном. И кто бы мог подумать, что он прельстится на твои невинные глазки и предаст своего отца!
Я с омерзением передернула плечами. Фу, какая гадость! Теперь понятно, почему Аргас дал свою фамилию Кеймону и почему всячески помогал ему.
— Впрочем, неважно, — проговорил Аргас, и я заметила, как его костлявая рука с силой сжалась на руке Кеймона. К слову, последний даже не пошевелился, продолжая глядеть перед собой ничего не выражающим взором.
— Скоро, совсем скоро я вновь стану молодым, — сказал Аргас и препротивно захихикал. — А значит, заведу себе нового сына, которого буду воспитывать сам. Это все дурное влияние его матери. Глупышка всегда была слишком мягкотелой и слишком боялась гнева небес. Наверное, потому и покончила с собой, едва только Кеймону исполнился год.
Я аж скрипнула зубами от такого вывода. Ну да, ну да. Мягкотелой она, значит, была. А скорее всего: до смерти боялась своего брата, понимала, в какую омерзительную грязь и низость он ее толкает, и не видела другого выхода. Вряд ли после рождения сына Аргас оставил бедняжку в покое. Скорее всего продолжил удовлетворять свои низменные потребности с той, кто безропотно принимала все это.
— Сегодня я решил немного изменить ритуал, — сказал Аргас. — Мне не нравится, что промежутки между ними так значительно сократились. Эдак вскоре мне придется убивать каждый год, а то и месяц. Не то чтобы мне это не нравилось, просто не хочу привлекать ненужного внимания…
Я с трудом удержалась от саркастического замечания. Помнится, почти так же рассуждал Абальд.
— Ранее жертву, невинную телом и душой, я убивал милосердно, во сне, — задумчиво проговорил Аргас. — Она даже не успевала проснуться и почувствовать боль. Но сегодня… О-о, сегодня все будет иначе. Твой брат сполна испытает страдания. Сначала он увидит, как я расправлюсь с тобой и этим щенком, которому не стоило давать свою фамилию. А потом я примусь убивать его. Полагаю, он еще успеет увидеть рассвет. Такой длительный процесс позволит мне как можно полнее высосать его силы.
Я беззвучно ахнула. Посмотрела на безмятежно спящего Дирка. Нет, я не позволю этому гаду мучить моего брата! Но как же мне поступить? Если уж Кеймон, обладающий магическим даром, оказался бессилен против отца, то разве смогу я противостоять ему?
— А тебя убьет мой сын. — Аргас опять зашелся в сухом скрипучем смехе. — Подумать только, этот сопляк действительно влюбился в тебя. Ишь ты, даже не побоялся ручки кровью замарать, а все твердил, что выше этого. А знаешь, что забавнее всего в моей идее? Что он от первой и до последней секунды будет отдавать отчет в своих действиях, но ничего не сумеет поделать. Власть над его телом принадлежит мне!
В подтверждении этих слов Кеймон осторожно высвободил свою руку из хватки дяди и двинулся ко мне, медленно обходя круг, в котором спал мой брат. Тотчас же Дирк зашевелился. Зевнул и потер глаза, явно приходя в себя. Видимо, Аргас не лгал мне, когда сказал, что брат будет наблюдать за моей смертью.
Мои мысли метались, подобно переполошенным птицам, к чьему гнезду с беззащитными птенцами подбирался голодный уличный кот. Что же, что же делать? Неужели моя история завершится в этой комнате и негодяй Аргас получит еще несколько лет жизни? Ему уже давно пора дать ответ за свои злодеяния!
Я попятилась, не отводя настороженного взгляда от Кеймона, который приближался ко мне с неотвратимостью Вечного странника. Но вдруг он ринулся ко мне с такой скоростью, что его движения слились в одно. Миг — и он повалил меня на пол.
Я взвизгнула, пребольно ударившись затылком об пол. Но тут же замолчала, круглыми от ужаса глазами уставившись на острие кинжала, занесенное над моей грудью.
— Не торопись, мой мальчик. — Аргас опять фыркнул от с трудом сдерживаемого смеха. — Делай все медленно и осторожно. Я не хочу, чтобы эта девчонка слишком быстро умерла.
— Хеда? — тут же послышался преисполненный страха тонкий голосок Дирка. — Хеда, что происходит?
— Дирк, не смотри! — сдавленно взмолилась я. — Прошу тебя: не смотри! Отвернись, закрой уши, только не смотри!
— Но я…
Раздался тихий хлопок и болезненный стон Дирка, запахло чем-то паленым. И опять Аргас разразился смехом. Я не видела, что произошло. Однако догадывалась, что, должно быть, Дирк попытался пересечь пределы круга и получил удар заклятьем.
— В следующий раз будет больнее, мальчик мой, — давясь от хохота, предупредил Аргас, подтвердив тем самым мои предположения. — Намного больнее. Так что сядь и наслаждайся зрелищем. И не бойся: до тебя тоже очередь дойдет.
Я с отчаянием уставилась в бесстрастное лицо Кеймона. Неужели он не в силах побороть чары отца?
Королевский наместник опустил кинжал и легонько, едва касаясь, прочертил первую тонкую царапину на моей груди, которая тут же вспухла крупными каплями крови. Я прикусила губу, стараясь не сорваться на стон. И в тот же миг на самом дне зрачков Кеймона мелькнуло что-то, больше всего напоминающее глубокое и страшное отчаяние. Будто я посмотрела в глаза дикого зверя, осознавшего, что он обречен остаток жизни провести в клетке на потеху другим.
— Кеймон… — беспомощно прошептала я, видя, как он заносит руку для нового удара.
— О да, умоляй его, плачь, пытайся достучаться до разума! — возбужденно хохотнул Аргас. — Он великолепно тебя слышит, девчонка. И прекрасно осознает, что делает. Но не может остановиться.
Одинокая слезинка сорвалась с ресницы Кеймона. И тотчас же вниз пошел кинжал, наметив на моей коже новую кровавую дорожку. На этот раз рана оказалась глубже, и я все-таки застонала.
— Тиана, вина! — повелительно приказал Аргас. — Хочу сполна насладиться моментом.
Тиана? Получается, после смерти Абальда его хран не исчез, вернувшись в мир духов, а продолжает обитать в этом мире? Интересно, а как собака подаст вино старику? Неужели притащит бутылку в пасти?
Кеймон еще раз взмахнул кинжалом, готовясь нанести новый кровавый мазок на мою кожу. Но мои мысли сейчас были заняты не им и не ожиданием боли.
Я вспомнила Арту, ее обещание принести мне отвар синельника ядовитого в тот миг, когда мое отчаяние станет поистине безграничным. А что, если ей удастся подлить его в вино, предназначенное для королевского наместника? Хотя нет, пожалуй, не стоит даже пытаться. Тиана вряд ли испытывает ко мне добрые чувства, поскольку именно из-за меня погиб ее хозяин. Поэтому хран не будет молчать.
И все-таки в какой-то безумной надежде я потянулась к Арте. Представила ее настолько реально, насколько смогла. Высокая сухощавая женщина средних лет, чьи виски уже посеребрила ранняя седина. Строгая, справедливая, но имеющая свои недостатки. К примеру, она никогда не упускала удобного случая почесать язык со служанками. Неужели она не откликнется на мой зов? Да, это усилие наверняка упокоит ее окончательно. Но, по-моему, именно об этом мечтают все храны. Вырванные из мира вечного безмолвия и спокойствия, они изо всех сил пытаются как можно скорее вернуться обратно. А сейчас на кону стоит жизнь последних представителей рода Артьян!
И мне почудилось, будто Арта отозвалась. Я почти услышала ее глубокий низкий голос, уверяющий, будто все будет хорошо, а мои ноздри пощекотал аромат лаванды — ее любимых духов. Но это мимолетное ощущение сразу же исчезло, как будто его никогда не было.
Все зря. Я прерывисто вздохнула, осознав, что моя последняя надежда бесследно испарилась. Покорно уставилась на острие кинжала, которое медленно опускалось к моей груди.
— Хорошая собачка, — из какого-то невообразимого далека послышался голос Аргаса.
Раздался характерный звук, с которым открывается бутылка вина, и бульканье. Видимо, бывший королевский наместник слишком торопился смочить пересохшее горло, поэтому не стал утруждать себя поисками бокала. А я почувствовала еще одно прикосновение безжалостной стали к коже. Кеймон чуть сильнее нажал, и я торопливо прикусила губу, понимая, что в этот раз не сумею удержаться от крика.
Время словно замерло в ожидании неминуемой боли. Но секунды шли — и ничего не происходило. Кеймон не усиливал нажим, даже более того, он вдруг растерянно заморгал, словно приходя в себя.
— Что за… — удивленно произнес Аргас, наконец-то оторвавшись от бутылки. И вдруг зашелся в тяжелом изнуряющем кашле.
Кеймон нерешительно убрал руку. С таким изумленным видом уставился на кинжал, который все еще держал, словно искренне не понимал, что это за вещь и как у него оказалась. Затем с неожиданной злостью вдруг швырнул его в сторону лестницы. Звякнув, кинжал полетел вниз по ступенькам.
Мне было еще слишком больно, поэтому я не рискнула подняться. Вместо этого я повернула голову и посмотрела на Аргаса.
Бывший королевский наместник Хельона умирал. Тьма, прежде скрывающая его облик, схлынула, и в безжалостном свете магической искры, замершей прямо над ним, я видела, как старик бьется в агонии на полу. Впрочем, человеком это создание можно было назвать с большой натяжкой. Почему-то пришло на ум сравнение с огромным отвратительным слизняком, настолько надутым, что кажется, будто он вот-вот взорвется изнутри.
Я увидела, как Дирк, сидящий на коленях посреди круга и изо всех сил прижимающий к лицу ладони, осмелился бросить один быстрый короткий взгляд на Аргаса. Тут же побледнел и опять закрыл лицо. Умница! Пытается выполнить мой приказ: ничего не видеть, ничего не слышать.
А вот Кеймон, напротив, стоял в полный рост и с каким-то непонятным наслаждением наблюдал за смертью своего, как выяснилось, отца. Он даже не моргал, словно опасался пропустить какую-нибудь деталь. И на его лице застыла настолько жестокая ухмылка, что мне невольно стало не по себе.
Неожиданно около меня засеребрился воздух, принимая очертания высокой сухощавой женщины.
— Арта, — выдохнула я, морщась и прижимая ладонь к изрезанной груди.
— Я выполнила свой долг, — едва слышно проговорила она. По всей видимости, материализация в чужом доме, который находился настолько далеко от нашего родного имения, выпила почти все ее силы. Арта печально улыбнулась и добавила: — Девочка моя, ты звала — и я пришла. Могу ли я теперь быть свободной?
Как же мне не хотелось ее отпускать! Да, я знала, что нет для храна большего счастья, как вновь удалиться в мир вечного безмолвия, особенно если он спас представителя рода, которому служил. Но Арта была моей последней связующей ниточкой с прошлой жизнью, где я была не нищей приживалкой и не содержанкой без права голоса, а дочерью графа с блестящим будущим.
Арта спокойно смотрела на меня, дожидаясь моего решения. И мне невольно стало стыдно за свои мысли. Если я не отпущу ее, то Арта вновь вернется в наш старый опустевший особняк и еще долгие годы будет едва заметным облачком перетекать из комнаты в комнату, оплакивая участь рода Артьян.
— Иди, — негромко приказала я. — Ты славно послужила мне и можешь быть свободна.
Губы Арты тронула едва заметная улыбка. Миг — и призрак растаял легкими струйками белесого тумана.
Однако почти сразу воздух около меня опять принялся густеть на глазах. А это еще что такое? Неужели Арта решила вернуться?
Но, к моему величайшему удивлению, это оказалась не Арта, а Тиана. Миг, другой — и собака-хран окончательно материализовалась рядом со мной.
— Прости, — прошептала я.
Нет, я не чувствовала вины за смерть Абальда. Это чудовище надлежало остановить! Но я прекрасно осознавала, что храну плевать на мои соображения. Она обязана была служить Абальду при любых условиях.
— Я не держу зла, — неожиданно ответила Тиана. — Напротив, иначе не позволила бы твоему храну добавить яда в вино. Абальд… Да, я служила ему. Но у меня не было выбора. Он заставил меня. А я ведь видела, как жестоко он расправился со своим отцом — моим прежним хозяином.
— Мне жаль, — еще тише сказала я. Кашлянула и все-таки не удержалась от вопроса: — Но почему ты не исчезла, когда умер Абальд?
— Потому что в этом мире есть еще один потомок его рода, — загадочно ответила Тиана. — Хельга была не единственной женщиной, с которой он спал. Когда-то очень давно Абальд действительно влюбился. Но достаточно скоро он понял, что это чувство скорее всего приведет к смерти его избранницы, поэтому сделал все, чтобы она покинула Хельон. Правда, он не знал, до самой смерти не знал, что та девушка уехала из города не одна, а с ребенком под сердцем. Он давно родился, но даже не подозревает, кто был его отцом. По всей видимости — и не узнает никогда. Но пока он жив — я не могу уйти сама. Нужен маг, который бы смог упокоить меня.
И Тиана устремила умоляющий взгляд на Кеймона, видимо, подразумевая именно его.
Однако тот был слишком занят картиной агонии Аргаса. Старик уже давно перестал сучить ногами и руками. Но изредка крупная дрожь еще пронзала его тело, и тогда казалось, будто волна жира перекатывается с места на место. И вдруг очередная такая судорога с такой силой выгнула Аргаса, что я услышала неприятный хруст позвоночника. И тотчас же радостно взбурлил мрак, все это время таившийся в дальнем углу комнаты. Пополз к бывшему наместнику, жадно цепляясь отростками темноты за половицы.
Кеймон издал короткий смешок. Подошел ближе к кругу, в котором все еще сидел мой брат, уткнувшись лицом в ладони, небрежно затер мыском сапога один из символов.
— Хеда, идти сможешь? — бросил он через плечо, не глядя на меня.
— Постараюсь, — пробормотала я, приподнимаясь и стараясь не слишком сильно кривиться от боли.
— Уведи Дирка вниз, — приказал Кеймон. — Будьте там, пока все не закончится.
— А ты? — спросила я, сама не заметив, что оставила свой обычный вежливый тон.
— А я должен это видеть, — с непонятным сладострастием отозвался Кеймон. — Должен! Иначе до конца жизни обречен буду сомневаться, что этот гад каким-то чудом избежал гибели.
Дирку не надо было повторять приглашение. Он мгновенно выскочил из круга, обогнув Кеймона по широкой дуге. Подбежал ко мне, глянул на платье, залитое спереди кровью, и побледнел. То ли от беспомощной ярости, то ли от жалости ко мне, то ли от накатившей дурноты, а скорее — от всего вместе.
— Все в порядке, — заверила его я и растянула губы в улыбке. — Это только выглядит страшно. Дирк, со мной все хорошо.
Брат кивнул, показывая, что услышал меня. Протянул мне руку, которую я с радостью приняла.
Позади послышалось неприятное чавканье, с которым мрак принялся пожирать тело Аргаса. Мне не надо было видеть это, чтобы догадаться, что происходит. Наверняка очень скоро от бывшего наместника Хельона останутся лишь кости.
Дирк тоже не стал смотреть назад, чтобы проверить, откуда раздаются столь неприятные звуки. Все-таки такие невеселые приключения научили его благоразумию. И мы отправились к лестнице.
Дирк держался молодцом. В гостиной он осторожно довел меня до ближайшего кресла, усадил в него и лишь после этого позволил себе заплакать. Причем заметила я это лишь после того, как посмотрела на него. Плакал Дирк беззвучно, явно не желая расстраивать меня. Крупные прозрачные слезы обильно струились по его щекам, при этом брат поднес ко рту и прикусил указательный палец, пытаясь заглушить рыдания.
При виде этой картины я почувствовала, что сама вот-вот зарыдаю. Нервное напряжение потихоньку отпускало. Меня бил озноб, хотя в комнате было тепло, даже жарко.
— Мне было так страшно, — прерывающимся голосом, захлебываясь, выдохнул Дирк. — Я так боялся за тебя!
— Я тоже боялась за тебя, — пробормотала я.
Дирк особенно громко вздохнул и осторожно обнял меня.
Какое-то время было тихо. Я ласково перебирала волосы Дирка, стараясь не думать о том, что сейчас происходит наверху. Но мои мысли то и дело возвращались к Аргасу Регасу и его сыну. Неужели этот кошмар подошел к концу? Неужели мне больше не стоит опасаться за свою жизнь и жизнь брата?
Едва только я так подумала, как из прихожей послышался громкий шум. Через арку я видела, как входная дверь с грохотом отлетела в сторону. Порыв ледяного ветра ворвался в дом с вихрем снежинок. А на фоне черного прямоугольника неподвижно замер какой-то мужчина. Я никак не могла разглядеть его лицо, поскольку свет магической искры, замершей над моей головой, не достигал его.
— Ты! — Дирк мгновенно отпрянул от меня. Воинственно сжал маленькие кулачки и с вызовом выпрямился напротив очередного незваного гостя. — Не подходи!
— О, хвала небесам, с вами все в порядке! — с нескрываемым облегчением выдохнул незнакомец.
Я изумленно вздернула брови. Сдается, я узнаю этот голос. Виер Фелан? Но что он делает здесь?
Между тем гость небрежно скинул прямо на пол тяжелый полушубок, быстро пересек прихожую и вошел в гостиную. Мягкие отблески магического огня легли на влажные белокурые волосы, на которых таяли снежинки, отразились в глубине по-кошачьи зеленых глаз.
— Виер Фелан? — удивленно спросила я.
Почему-то стало стыдно за свой потрепанный вид и пятна крови, щедро украсившие лиф моего платья.
Фелан уже был около моего кресла, причем я не заметила, как он пересек комнату. Его взгляд был устремлен на порезы, из которых все еще медленно сочилась кровь.
Я почувствовала, что начинаю краснеть. О небо, как же стыдно! Казалось бы: я не виновата во всем произошедшем, но тем не менее стыжусь. Как будто Кеймон вырезал на моей груди что-то неприличное, навсегда заклеймив бранным словом.
— Не надо, — пробормотала я и попыталась прикрыть грудь ладонью, когда Фелан опустился передо мной на колени, не отводя напряженного взора от моих ран. — Все в порядке.
— Останутся шрамы, — возразил тот. — Дайте мне осмотреть вас. Я помогу, обещаю.
Я поморщилась, невольно подумав об Абальде. Тот тоже, помнится, изображал из себя целителя. Нет, не спорю, ожоги на щиколотках он мне вылечил. Но кто бы мог подумать, что свой магический дар он питает чужими смертями.
— Не волнуйтесь, я буду нежен и аккуратен, — коротко хохотнул Фелан, видимо, ощутив мою неуверенность и стеснение. Правда, тут же вновь стал серьезным и мягко отвел мою руку в сторону.
Почти сразу с его пальцев полился прохладный голубоватый свет. Я негромко ойкнула, когда порезы на груди начало пощипывать. Но неприятные ощущения мгновенно исчезли. Секунда, другая — и о случившемся наверху напоминали лишь пятна крови на платье.
— Легкая задача, — произнес Фелан, поднявшись и глядя на меня сверху вниз. — Вот с вашим приятелем Гарольдом пришлось повозиться. Потому и опоздал. Норберг вряд ли бы справился сам.
Норберг? Я нахмурилась было, но тут же вспомнила, что так звали мужчину, с которым Кеймон долго разговаривал перед началом торжества по случаю назначения его королевским наместником Хельона. Правда, в сказанном меня заинтересовало совсем другое.
— Гарольд жив? — отрывисто спросила я.
— Жив, — подтвердил Фелан. Замялся на неуловимое мгновение, после чего неохотно добавил: — Правда, боюсь, зрение к нему вряд ли вернется. Его отравили чем-то посерьезнее, чем яд демона.
Я взволнованно охнула, открыла было рот, желая спросить еще о самочувствии Гарольда, но Фелан уже не слушал меня. Он устремил взгляд поверх моей головы на лестницу, и я повернулась, желая увидеть, что же его так заинтересовало.
К нам медленно спускался Кеймон. На губах королевского наместника Хельона играла настолько радостная и открытая улыбка, словно не было этой бесконечно долгой ночи, наполненной ужасом и страшными признаниями.
— Кончено, — проговорил он, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Он умер.
После чего запрокинул голову и от всей души расхохотался.

ЭПИЛОГ

В Хельон пришла весна. Нет, ночи по-прежнему были морозными, частенько начинал валить снег, но я все чаще слышала радостное щебетание птиц поутру. В ясную погоду солнце пригревало все ощутимее, безжалостно топя сосульки на козырьках домов.
Сегодня был один из таких спокойных безветренных дней, и я решилась на визит, который больше не могла откладывать.
И вот теперь я сидела напротив Гарольда, который грел лицо, запрокинув его к небу. Яркое безоблачное небо отражалось в его слепых глазах. Сам некромант сидел в глубоком удобном кресле, которое прямо вместе с ним его молчаливый и очень сильный слуга вынес чуть ранее на крыльцо.
Глубоко вздохнув, я плотнее подоткнула теплый пушистый плед, прикрывающий, увы, ныне бездействующие ноги Гарольда. Поединок с демоном стоил некроманту слишком дорого. Он потерял не только зрение, но и способность ходить, хотя Фелан убеждал меня, что, возможно, когда-нибудь Гарольд прозреет и вновь поднимется на ноги.
Я знала, что Гарольд в курсе, кто именно пришел его навестить. Слуга представил меня по всем правилам. Но некромант молчал, и я не осмеливалась первой начать разговор.
Еще раз вздохнув, я украдкой покосилась на Арка. Именно так звали нового слугу, пришедшего на смену ныне покойной Найре, а точнее сказать — Хельге. Арк застыл молчаливой глыбой за спиной своего хозяина, бесстрастно глядя куда-то в пространство. Я знала, что нанял его Кеймон, который лично платил Арку щедрое жалованье. Словно пытался таким образом извиниться за то, что оставил Гарольда на произвол судьбы.
Так, в напряженной тишине, прошло уже около часа. Я так многое хотела рассказать Гарольду! Про вероломство его жены, про финальную битву с Аргасом, про то, что, оказывается, Фелан и Норберг все знали, но предпочли до последнего оставаться в стороне, желая таким образом проверить, действительно ли Кеймон решил отказаться от служения богу-пасынку. Если честно, последнее особенно сильно расстроило меня. Я никак не могла поверить, что тот улыбчивый красавчик блондин, который так мило общался со мной на приеме, был в курсе, какой ужас меня ожидает в ближайшем будущем. Но ни словом, ни намеком не предупредил меня. Правда, Фелан уверял, что они с братом не допустили бы трагедии. Мол, пытки бы растянулись не на один час, то есть меня бы обязательно спасли. Подумаешь, что на мою долю тогда досталось бы чуть больше боли, а мой несчастный брат был бы вынужден слушать мои крики и стоны, ничем не в силах помочь мне. Бывает. Зато потом меня обязательно бы вылечили, причем так, что не осталось бы и намека на былые раны. Но хорошо, что я сама справилась и нашла спасение в столь жуткой ситуации.
Наверное, именно поэтому я приняла предложение Кеймона. Я была слишком зла на приезжих магов. И я слишком устала от того, что моей жизнью в последние месяцы распоряжались все, наделенные хоть толикой власти. Я надеялась, что статус жены королевского наместника спасет меня от подобных испытаний в дальнейшем. К тому же Кеймон не уставал заверять меня в любви и обещал, что сделает все, лишь бы я забыла причиненные мне боль и лишения. К слову, пока он не сделал ни малейшей попытки принудить меня к близости. И я невольно начинала верить, что, возможно, у нас все получится.
Да, я не любила Кеймона. Но разве это чувство настолько обязательно для совместной жизни? По крайней мере, я испытывала к нему искреннюю благодарность. Через месяц Дирк должен был отбыть в Гроштер для поступления в Академию колдовских искусств. И ради благополучия и счастливого будущего брата я готова была заключить этот брак. А любовь… Если у тебя нет выбора, то об этом чувстве как-то забываешь.
Я вздохнула в третий раз и встала. Ну что же, если Гарольд не желает со мной разговаривать, то мне здесь больше делать нечего. Я буду верить и надеяться, что когда-нибудь он полностью оправится после всего случившегося. Собственно, как и я. Можно залечить шрамы на коже, но раны на сердце остаются навсегда.
— И все-таки я выследил ее, — неожиданно проговорил Гарольд, когда я была уже на полпути к ступеням, ведущим с крыльца.
Я удивленно обернулась к нему. О чем это он?
На губах некроманта играла легкая улыбка. Он уставился на меня своими слепыми глазами и добавил:
— И все-таки я выследил тварь, которая убила моих жену и сына!
Я изумленно хмыкнула. Неужели ему никто не рассказал, что именно Хельга расправилась с его сыном? Открыла было рот, но тут же закрыла его. Нет, пусть лучше думает, что все это сотворила тварь бога-пасынка. Нелегко поверить в то, что иногда люди бывают куда хуже демонов.